Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Полемика

Полемика
Ноябрь 2008, N 8

К ВОПРОСУ О РЕФОРМАЦИИ АРМЯНСКОЙ НАУКИ

Самвел Арутюнян, председатель государственного комитета по науке министерства образования и науки РА

Наука всегда являлась одной из важнейших составляющих этнокультурного иммунитета армянского народа. Переложенное на армянский литературный язык первое предложение – «Познать мудрость и наставление, понять изречение разума» – явственно свидетельствует о том приоритетном месте, которое занимала научная мысль в жизни раннесредневековой Армении. Достаточно отметить, что это соломоново изречение было переведено в самом начале пятого века непосредственно создателем современных армянских письмен Месропом Маштоцом. Тем самым было определено важнейшее направление творческого развития нации, достигшего наиболее высокого уровня именно в период средневековья. В том же веке появилась целая плеяда выдающихся историографов, труды которых до сих пор не утратили своего значения и являются ценнейшим документом о жизни не только армянского народа, но и сопредельных стран. Следует отметить, что сразу после перевода Святого Писания, армянские монахи приступили к переложению на национальный язык трудов греческих авторов (Филон Александрийский, Аристид Афинский, Ориген, Василий Кесарийский, Епифан Кипрский, Иоанн Златоуст и др.), отдельные творения которых (например, трактаты Зенона) сохранились лишь в армянской версии. В числе активно переводимых сочинений труды по геометрии, арифметике, праву, астрономии, философии, медицине, землеведению. Важно отметить, что сочинения не только переводились, но и комментировались – «модернизировались» интеллектуально. Пятый век, именуемый «Золотым веком армянской литературы и культуры», предопределил расцвет национальной научной мысли в последующие эпохи; с изобретением письмен были основаны армянские школы и средневековые университеты, ставшие альтернативой традиционным центрам в  Эдессе и Александрии, где ранее, как правило, и обучались армянские ученые.

В аспекте прикладного значения науки особого интерес представляют взгляды философа VI века Давида Непобедимого, деятельность которого оставила весьма глубокий след в развитии философских и этических воззрений и, между прочим, оказала определенное – по собственному признанию – влияние на известнейшего в двадцатом столетии миссионера культуры Альберта Швейцера. «Финикийцы, будучи торговцами, нуждались в счетном искусстве и вследствие этого открыли науку арифметики, – пишет армянский философ. – Геометрию открыли египтяне: необходимость определить и измерить участки земель, затопляемых Нилом, обусловила появление науки об измерении земли».

Иными словами, средневековые армяне, даже в период отсутствия суверенной государственности прекрасно осознавали прикладное значение науки, неразрывную и органическую связь теории и практики. Как же обстоит дело сегодня, в условиях существования независимой государственности- Ощущает ли современное поколение армян, необходимость адаптации научных достижений к практической почве, и что предпринимает государство для поддержания научного процесса. Я как председатель комитета в течение первых шести месяцев своей работы исследовал некоторые аспекты этой проблемы. И был поражен; предоставляемые науке суммы позволяют ей не умирать, как-то выживать, просто дышать. В этом нет никакой логики, так как это не «финансирование развития», а фарс. Если мы действительно желаем развивать науку, значит должны работать в русле разработанных международных норм, которые уже давно прошли свою апробацию в тех же  Европе и США. Мы должны адаптировать эти каноны к нашей стране: учитывать наличествующую у нас научную базу, потенциал, возможности ученых, национальный менталитет и пр. И все это непременно содействует развитию как нашей науки, так и хозяйства. 

К сожалению, до сих пор многие не понимают серьезность этого, полагают, что наука нечто лишнее – пятое колесо.

Вокруг этих вопросов мы уже говорили с президентом страны. Я взял на себя ответственность работать в этой сфере, что требует каждодневного кропотливого труда. Мое положение можно сравнить с положением смертника: наука со своим финансированием находится на нулевой точке, а чтобы сдвинуть телегу с места нужно иметь каменные нервы, быть хладнокровным, оставить эмоции и амбиции в стороне и постараться найти выход. Вопрос сам по себе формулируется просто. Ученый обязан осуществить те базовые задачи, для разрешения которых директор взял его на работу. Он занимается наемной работой и ему платят за выполнение определенного научного заказа. Подписывается договор и стороны приходят к взаимному согласию. Если в той или иной сфере объявляется грантовая программа, ученый работает над ней. Он имеет свои идеи, задумки, мечты, которые (если это базовые разработки) реализуются за счет государства (посредством грантовых программ). Ученый представляет оригинальную задачу, это оплачивается государством, и он получает право удовлетворить свои «научные амбиции», именно посредством грантового финансирования. Собственно в этом и смысл грантов. Несмотря на простоту формулировки – это сложнейшая задача, связанная с процессом коммерциализации науки.

Правительство поставило на обсуждение тему «наука-экономика – проблемы сотрудничества». Во время встречи с активом организации премьер-министр Армении четко выразил мнение, что должны найти новые направления сближения науки и экономики. Много говорим об этом, но нет желаемого состояния, нет коммерциализации науки, нет реального спроса, который был бы предъявлен науке, нет и обратной связи в той эффективности, которая соответствовала бы интеллектуальному потенциалу страны, уровню науки и нынешнему развивающемуся предпринимательству. Прошедшее совещание очередной этап – проанализировать ситуацию совместно попытаться и подняться на одну ступеньку выше в решении этого вопроса. На днях мы должны представить свою точку зрения на проблему, какие именно программы необходимо задействовать.

После приобретения страной независимости такого рода мероприятий по оценке состояния, поиска выходов из тупика почти что не было. Поэтому одной из целей создания ГКН явилось то, что отношение государства к науке более подчеркнуто было выражено. Основная цель комитета исследовать и координировать сферу, думать, какие в будущем программы будем разрабатывать. А чем располагаем сегодня-

Мы провели паспортизацию научных ведомств, стало ясно, что с советского периода число научных учреждений не сократилось, как можно было бы ожидать, а наоборот, увеличилось! Численность финансируемых из государственного бюджета научных учреждений достигает примерно 130, в том числе ВУЗы, различные центры исследований, академические институты, сельскохозяйственные НИИ и другие. Что было сделано за прошедшие годы- В сожалению, серьезных шагов не было сделано, чтобы то, что осталось, было бы использовано на благо развития  и укрепления страны.

В советский период на науку расходовалось в эквиваленте около $500-600 млн в год, причем в эту сумму не включены по понятным причинам засекреченные данные научных учреждений системы военно-промышленного комплекса. В постсоветский период ситуация с финансированием круто изменилась, ликвидировалась централизованная система  финансирования, и научные учреждения, как и в других постсоветских республиках, находятся в состоянии коллапса. Бюджет науки из года в год растет, в 2008г. составил 6,8 млрд драмов, а в будущем году возрастет уже до 8,3 млрд драмов.

В системе Национальной академии наук (НАН) ныне насчитывается 36 НИИ и центров исследований, на которые падает более 40% бюджетных денежек, 15% приходится на ВУЗы, остальное – на оставшиеся научные учреждения. Какую особенность имеет бюджетное финансирование- Несколько вариантов финансирования – базовые на фундаментальную и прикладную науку, также базовые программы для сохранения инфраструктуры науки, государственные целевые программы и так называемые тематические программы. Когда в 1993г.  были введены тематическое финансирование науки, это, может быть, было оправдано для того времени, но ныне эта идея исчерпала себя и работает не четко. Мы намерены перейти в будущем к финансированию посредством предоставления грантов. Важная задача – целевое финансирование, что, в первую очередь, должно формироваться со стороны отраслевых министерств. Они должны составить себе цели, зарегистрировать в ГКН, чтобы выделить требуемые финансовые средства из государственного бюджета и провести конкурсы. По моему мнению, четыре варианта финансирования используются не вполне нормально. Базовые программы для прикладных и фундаментальных наук смахивают на простое арифметическое действие – умножение числа ученых на некий удельный расход на каждого. То есть финансируется не ожидаемый конкретный научный результат, просто оплачиваются расходы на содержание ученого. То есть делается то, что во всем мире не принято. По логике должны финансироваться научные программы, а не персонал какого-то НИИ. Это одна из причин того, что объемы финансирования науки не те, каковыми они должны быть. Потому что для увеличения объемов финансирования нужно иметь именно программы. Государство должно финансировать конкретные программы.

В условиях рыночных отношений финансирование не программ – не такая уж правильная идея. По моему мнению, состояние науки сегодня довольно тяжелое, но все же не трагическое. Потому что наши исследования показали, что в стране имеется солидный научный потенциал. В год публикуется около 4000 научных работ, из коих 1-1,2 тысячи в зарубежных журналах. По объему грантовых программ ($7 млн) Армения имеет довольно высокий рейтинг среди других стран постсоветского пространства. Это свидетельствует о международном признании наших ученых.

Плохо состояние с материально-технической базой. В подавляющем большинстве НИИ научное оборудование безнадежно устарело, будучи в преклонном возрасте – 25-30 лет. На таком оборудовании каких-либо серьезных исследований невозможно сделать. Правда, имеются отдельные лаборатории, которые на средства полученных ими грантов или средства заказчиков программ смогли приобрести современное оборудование. Должен подчеркнуть еще одно обстоятельство. Большинство работ, особенно в сфере естественных наук, которые непосредственно соприкасаются с экономикой, государственные программы. Удельный вес экспериментальных исследований довольно низок, если сравнить с советским периодом. Конечно, начиная с 2000г., количество экспериментальных работ начало возрастать, однако причина была не в том, что в Армении наконец-то начали приобретать современное оборудование и на них проводят эксперименты (конечно, это тоже делается в некоторых лабораториях), но в основном это осуществляется благодаря совместной работе с нашими зарубежными партнерами, командировкам ученых в другие страны.

Важной задачей для нас является коммерциализация научных работ. К сожалению, не разработаны «правила игры» для решения этих задач. Но в нашей будущей деятельности, наряду с комплексными реформами, серьезное внимание будет обращаться и коммерциализации результатов НИР. Не надо здесь «изобретать велосипед». Есть такие методы в мире и такие механизмы, просто нужно их использовать. Для этого самое важное – научные ресурсы, –  к счастью, имеем. Правда, в этой сфере у нас большие потери. В советский период в Армении насчитывалось более 25 тысяч ученых, ныне же их число сократилось более чем в 3 раза и составило лишь 7,5 тысяч. В основном потери наблюдаются по среднему возрасту ученых, в возрасте 25-40 лет. Но здесь есть две стороны медали. Дело в том, что если обращаем внимание на грантовые программы, то выясняется, что подавляющую их часть выполняют те же армянские ученые, но уже в научных учреждениях других стран. Иногда с высокими должностями. То есть часть нашего научного потенциала используется вне республики.

Несколько слов о ГКН, его будущих программах. Очевидно, что большое число научных учреждений страны часто дублируют свою работу. Государство ныне, и, думаю, в будущем не в состоянии содержать такое количество учреждений. Да это и нецелесообразно. Такие институты были созданы в советское время и были призваны осуществлять те сверхзадачи (в основном для ВПК), которые стояли перед тогдашним советским государством,. Сегодня ситуация другая. Мы имеем проблемы в нашей экономике, и, естественно, наша наука должна работать над решением этих проблем. Поэтому в наших будущих программах предусматривается такая стратегия на будущие 15 лет. Это до марта-апреля 2009г. эта стратегическая программа будет принята в законе о науке, потому что действующее в данной сфере законодательство не соответствует современным требованиям. В частности, уточнятся место и роль Национальной академии наук и отраслевых наук. Дело в том, что понятие «отраслевая наука» сегодня стала относительным понятием и отраслевые институты практически не выполняют заказы соответствующих отраслей, а заняты теми же исследованиями, которые проводят институты системы НАН, занимающиеся фундаментальной наукой. По нашим наблюдениям, отраслевые институты почти что не выполняют заказы отрасли. Будут уточнены приоритеты науки, которые продиктованы задачами национальной безопасности, основными направлениями развития страны, ее экономики. Одним словом, разработаны четкие параметры...

Еще одна важная задача – смена поколений ученых, которая сегодня стоит на повестке дня. К сожалению, в Армении наука довольно-таки «постарела». Сегодня средний возраст кандидатов наук (вовлеченных в науку) составляет 52 года, докторов – 62-63 года. Причем имеются отрасли, где показатели эти еще выше. Например, в институтах сельского хозяйства средний возраст докторов наук приближается к 70 годам, а кандидатов – к 60 годам.  И это в том случае, когда ежегодно в огромном количестве подготавливаются кандидаты и доктора наук. За последние годы в республике ежегодно защищаются 500 кандидатских и докторских. Одной из важнейших задач ГКН будет и эта проблема. Скоро в правительство будет представлена новая программа, и после разработки соответствующих документов она будет представлена на утверждение парламенту. Мы должны сделать так, чтобы самые достойные поступали в аспирантуру и с определенными гарантиями их вхождения в науку. Конечно, это не обязательное условие, так как высокопрофессиональные работники нужны во всех отраслях экономики. Но у нас очень малая часть «защищенных» входит в науку. Причины разные – чисто социальные (низкая зарплата ученых), другая – уклонение от службы в армии. Подавляющая часть поступивших в аспирантуру (около 93% из защищенных) составляют мужчины. Что и наводит на этот вывод.

И важнейшей задачей является укрепление связей между наукой, образованием и производством. Очевидно, что столько институтов не имеет смысла сохранять и в скором будущем в правительство будут представлены основные критерии и порядок создания научных центров. Предполагается, что близкие по специализации научные учреждения объединятся и это будет сделано, вовлекая в этот процесс и ВУЗы. То есть ученому будет дана возможность не только заниматься научно-исследовательской работой, но и подготавливать высокопрофессиональных специалистов, например, на уровне магистратуры и аспирантуры. Другим видом подобных организаций могут стать научно-образовательно-производственные центры, для которых также разрабатываются критерии. Это задачи ближайших лет. Большое значение имеют технопарки. Мы в скором времени будем иметь Фонд содействия науке, одной из основных целей функционирования которого будет как раз содействие процессу коммерциализации науки. Эти функции ГКН будет выполнять совместно с министерством экономики.

Мы намерены в будущем году с Международным научно-техническим центром совместно провести такое совещание, где будут представлены результаты научных исследований во всех отраслях науки, которые могут заинтересовать ту или иную отрасль экономики или отдельных предпринимателей. Можно, если успеем, и выставку организовать. Нужно, чтобы наука стала одной из важнейших отраслей нашей экономики.

У нас серьезные проблемы с прикладными науками. Я не могу сказать, сколько НИР было внедрено в практику, скажем, две или три… Причины, и  важнейшая из них, – организации, финансирующие НИР, государство или частный сектор, сегодня не имеют сколь ни будь большого доверия  к научным исследованиям. Причины – устаревшее техническое оборудование научных учреждений, не позволяющее проводить эксперименты на должном, современном уровне, ограниченность финансирования, не позволяющая проводить большой объем научных работ и т.д. Предложение такое – мы должны иметь рисковый капитал, желательно, чтобы, в формировании венчурного капитала было бы участие государства. По этому пути прошел, к примеру, Израиль, в 1992г. создавший первый свой технопарк, в который было вложено около $500 млн «рискового» капитала. Результаты проявились только через 5-6 лет. То есть, чтобы частник был заинтересован финансировать ту или иную программу, когда государство берет часть риска на себя, то частник тоже может согласиться на риск финансирования. Ныне трудно сказать, сколько внедрено научных исследований. Наша экономика пока что не в таком идеальном состоянии, чтобы иметь потребность в научных разработках. Слишком много задач накопилось за последние годы. И мы должны их решить, чтобы сдвинуть дело с точки. Что касается потенциала, то в Армении, по моей оценке, имеется свыше тысячи ученых, по международной шкале причисляемых к высокому классу. Просто надо их использовать. Далее, у нас на очень низком уровне находится менеджмент науки. Научные учреждения не в курсе относительно того, как надо предлагать программы. Я не уверен, что на недавний призыв премьер-министра к научным учреждениям представить свои программы будут представлены «нормальные» документы. А ведь это тоже важно. Наука наша нуждается в квалифицированных менеджерах. Поэтому для успешной коммерциализации науки нужен институт менеджеров. Без этого технопарки не смогут эффективно функционировать. В системе образования Финляндии, например, имеется даже отдельный факультет научного менеджмента. То есть имеется много задач, которые нужно решить. (здесь – инерционность системы высшего образования Армении).

Несколько слов о гуманитарной сфере. Дела здесь обстоят не лучше, чем в естествознании, а в некотором отношении и хуже. В частности, имею в виду историографию. Известно, что история подвержена политизации и идеологизации, отсюда и вытекает множество проблем. Недавно в НАН РА состоялась встреча редакционного состава известного четырехтомника по истории армянского народа, который еще до издания уже наделал немало шума. Кстати, работа над этим сборником - одна из наших целевых программ финансирования, которая в этом году фактически завершается. Однако есть определенные проблемы, связанные с содержанием первого тома, и я прекрасно осведомлен о них из самых разных источников. Речь идет о вопросах, связанных с этногенезом армянского народа.

Есть диаметрально противоположные подходы, два совершенно разных взгляда на один и тот же вопрос. Была даже угроза срыва издания первого тома, ибо ощущалась необходимость понимания природы сложившейся ситуации и поисков выхода из нее.  

Наш подход следующий: любой вопрос – политический, научный, в том числе и сугубо исторический, должен базироваться на точных и проверенных источниках и непременно ссылаться на них. Личные пожелания и декларации, согласно которым «армянский народ – древнейший, и 100, 200 миллион лет назад имел цивилизацию и пр. и пр.» должны иметь научное обоснование. Нет смысла делать подобные вещи, ибо наш народ и без того имеет богатейшее прошлое. Едва ли стоит прибавлять к этому прошлому что-то более помпезное и научно необоснованное. Иные говорят, что таково свойство малых народов, однако именно в нашем случае это абсурдно: мы имели воистину великое прошлое и нельзя «обрамлять» ее, неподтвержденными фактами. Основная цель встречи в Академии заключалась в том, чтобы четырехтомник был выдержан в строго научном русле.

И еще: издание четырехтомника имеет политическое значение и подходы должны быть строго государственными. Этого, к сожалению, до сих пор, так и не видно. Поскольку это государственная целевая программа, она имеет принципиальное государственное значение и в качестве государственного мероприятия. Помимо этого, арменоведение (в частности, историография) объявлено государственным приоритетом. Посему программы должны удовлетворять более строгие и серьезные нормы, иными словами - должны стать истинно целевыми.

Эта была первая встреча редакционного состава с заинтересованными лицами. В последующем подобные встречи продолжатся, будут обсуждаться требующие прояснения отдельные спорные вопросы целевых программ.  Первая встреча таким образом была призвана рассмотреть некоторые вопросы, связанные с содержанием первого тома. Следует отметить, что к настоящему времени готовы все четыре тома, за исключением 2-5 глав первого, в хронологических рамках которых и сосредоточены основные спорные вопросы. Следующий вопрос – как быть дальше. Арменоведение – это очень серьезная наука, и следует понимать, что четырехтомник рассчитан не только на армянского читателя. Посему надо думать и над переводом. Меня удивило (особенно с учетом наличие достаточно квалифицированных специалистов института истории нашей академии), что работа была организована неудовлетворительно. Если реализуется целевая программа, значит она должна иметь своего ответственного, который действительно отвечает за все вопросы, связанные как с организацией самого процесса, так и  содержанием и научной обоснованностью работ. 

История, связанная с четырехтомником, вскрывает уязвимость сегодняшнего состояния науки. В этом отношении симптоматично, что она и есть история сегодняшнего дня. Если государство заказало подобную программу, значит, исполнитель обязан осуществить ее безукоризненно и полностью. Субъективный фактор здесь не должен играть роли. Именно в этой плоскости явно  сказалось отсутствие научного менеджмента.

Это один из наших больных вопросов. С этим вопросом мы сталкиваемся и в других сферах науки; у нас нет профессиональных менеджеров. Подобный институт у нас отсутствует, что, видимо, является следствием недостаточно полного осознания необходимости функционирования такового. Нынешнее положение бьет в набат и в очередной раз напоминает о необходимости существования такого института. По этому пути прошло много стран, и наилучший результат был достигнут именно там, где имело место рациональное функционирование института менеджмента, где директора научно-исследовательских институтов – умелые менеджеры. В частности, во Флоренции, где я работал, университет имел научного менеджера, химика по специальности. В лабораториях работали различные научные группы, которые имели своего профессора –руководителя. Каждый руководитель был ответственен за работу своей группы именно научному менеджеру университета. Менеджер не только был в курсе всех осуществляемых работ, но и координировал много самых разных вопросов, связанных в том числе с обеспечением соответствующего финансирования и с «реализацией» конечного результата на рынке. Его работа одна из важнейших. Ведь можно придумать весьма умную по содержанию программу, однако из-за слабости формы ее представления можно лишиться конечного одобрения и, следовательно, финансирования и возможности работать.

Миссия менеджмента не только в этом. Очень важно, конечную научную продукцию вовремя обеспечить прикладным значением, т.е. запустить ее в производство. Одним словом, это весьма широкий спектр деятельности, который способны осуществить лишь умные, «ловкие», обладающие острым «чутьем» и инстинктом люди. У нас таковых нет. 

Между тем, в концепции реформирования науки эта идея наличествует. Директора производств, помимо своих заместителей по линии производства, должны иметь также научных ответственных в статусе первого заместителя, призванных заниматься научным менеджментом. Опыт показал, что наилучший результат обеспечивается в случае слияния в одном лице двух навыков и умений – директора и ученого. Очень часто, особенно когда разные люди осуществляют функции   директора и ученого, возникают конфликтные ситуации (мешают амбиции и пр. и пр.), оказывающие крайне негативно воздействие на научный процесс.

Вновь обратимся к встрече по четырехтомнику. Мой вывод следующий: к сожалению, при наличии квалифицированных специалистов работа была организована неудовлетворительно. Это набат, который призван отрезвить наших историков, в том числе от «необоснованного патриотизма» и ориентировать их на курс строго научных фактов и обоснований. Если государство предоставляет сумму на реализацию определенных программ, значит должен быть также требующий, который на острие своего внимания должен держать процесс реализации. В этом, собственно, главная идея, и думаю, что ответственные за программу должны сделать свои выводы. Есть вопросы, связанные уже непосредственно с изданием: нужно продумать, какими именно средствами будет издан четырехтомник, так как для этой цели финансирования еще не предусмотрено. Несмотря на то, что все четыре тома готовы, однако остаются серьезные проблемы, связанные уже с объемом издания: изначально предусматривалось, что содержание каждого тома должно было быть ограничено 300-400 страницами, однако на деле получилось около 800 страниц, что, естественно, требует серьезного финансирования.

Таким образом, реформирование науки –  сложнейший, но жизненно необходимый для нас вектор, ориентированный на очень плотный спектр самых разных постановок – от формы  организационных работ, до содержания научных.  

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am