Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Геополитика

Геополитика
Февраль 2010, N 1

Но­вая ми­ро­вая реаль­ность и ШОС как гео­по­ли­ти­чес­кий и геоэ­ко­но­ми­чес­кий фе­но­мен: проб­ле­мы, функ­цио­наль­ность и исто­рия

Александр Князев, доктор исторических наук, профессор, действительный Член Русского географического общества , директор центральноазиатского филиала Института стран СНГ

ПРЕАМБУЛА

 

Мир гло­ба­лен. Его ди­на­мич­ная кор­ре­ля­ция — это уже ак­сио­ма. Но что­бы ра­зоб­рать­ся как в струк­ту­ре и ме­ха­низ­мах но­вой меж­ду­на­род­ной сре­ды, так и в про­ти­во­ре­чиях этой но­вой сре­ды, необ­хо­ди­мо, ве­роят­но, по­нять смысл и гло­ба­ли­за­ции, и взаи­мо­за­ви­си­мости и, что важ­но, убе­дить­ся во всеобщ­ности этих кон­цеп­тов, состав­ляю­щих но­вую ми­ро­вую реаль­ность. И не в се­ман­ти­чес­ком зна­че­нии, а в сущ­ност­ном ее на­пол­не­нии.

Гло­ба­ли­за­ция и взаи­мо­за­ви­си­мость в при­ме­няе­мых ны­не ши­ро­ко и приз­нан­но смыс­лах вов­се не оз­на­чают подт­верж­де­ния прог­но­зов Фрэн­си­са Фу­куя­мы в его поч­ти или псев­до ге­ге­левс­ком по­ни­ма­нии1 «кон­ца исто­рии», вы­те­каю­щем из окон­ча­тель­ной, яко­бы, по­бе­ды де­мок­ра­тии и сво­бод­но­го рын­ка2. Лег­ко об­на­ру­жить и оче­вид­ные пе­ре­дер­ги­ва­ния Ге­ге­ля: по Ге­ге­лю, все­мир­но-исто­ри­чес­кое зак­лю­чает­ся не в ве­ли­чи­не прост­ранст­вен­но­го ох­ва­та, а в ха­рак­те­ре ду­хов­ности то­го или ино­го на­ро­да, так что ин­терп­ре­та­ции Фу­куя­мы лег­ко де­за­вуи­ро­вать уже простой ре­ви­зией сов­ре­мен­но­го куль­тур­но­го кон­текста. Ге­гель пи­шет: «…все­мир­ная исто­рия со­вер­шает­ся в ду­хов­ной сфе­ре»3 и вов­се не счи­тает дег­ра­да­цию инсти­ту­та го­су­дарст­ва и до­ми­ни­ро­ва­ние пот­реб­ностей ин­ди­ви­дов (consumer society) не­ким по­зи­тив­ным ито­гом, нап­ро­тив, «пос­ле то­го, как пат­рио­тизм — гос­подст­вую­щее стрем­ле­ние Ри­ма — был удов­лет­во­рен, в римс­ком го­су­дарст­ве тот­час же об­на­ру­жи­лась мас­со­вая ис­пор­чен­ность.… С этих пор внут­рен­няя про­ти­во­по­лож­ность Ри­ма вновь прояв­ляет­ся в иной фор­ме… в фор­ме борь­бы част­ных ин­те­ре­сов про­тив пат­рио­тиз­ма…»4. То есть, имен­но внут­рен­ние ду­хов­ные про­ти­во­ре­чия при­ве­ли к па­де­нию мощ­ней­шей им­пе­рии ан­тич­ности.

Да, гло­ба­ли­за­ция обус­лав­ли­вает тот оче­вид­ный факт, что тер­ри­то­риаль­ные гра­ни­цы го­су­дарств в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ут­ра­ти­ли свой эко­но­ми­чес­кий смысл, а ли­бе­ра­ли­за­ция ми­ро­вой тор­гов­ли, та­риф­ных барье­ров и сок­ра­ще­ние ог­ра­ни­че­ний на дви­же­ние ка­пи­та­ла ли­ши­ли на­цио­наль­ные го­су­дарст­ва части их пол­но­мо­чий по конт­ро­лю за эко­но­ми­кой, то есть части их су­ве­ре­ни­те­та в эко­но­ми­чес­кой сфе­ре5. Мон­диа­ли­за­ция мо­ди­фи­ци­ро­ва­ла кон­ку­рен­цию меж­ду го­су­дарст­ва­ми: это уже не та простая ин­тер­на­цио­на­ли­за­ция, ко­то­рая про­во­ди­лась го­су­дарст­ва­ми для уста­нов­ле­ния наи­луч­шей систе­мы меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний. Это уже пе­ре­ход от меж­ду­на­род­ной эко­но­ми­ки, яв­ляю­щей­ся со­во­куп­ностью на­цио­наль­ных эко­но­мик, к эко­но­ми­ке пла­не­тар­но­го рын­ка, ре­гу­ли­руе­мой од­но­тип­ны­ми пра­ви­ла­ми че­рез ме­ха­низ­мы МВФ и Все­мир­но­го бан­ка, ГАТТ и ВТО в ин­те­ре­сах од­но­го цент­ра при­ня­тия ре­ше­ний. Цент­ра, име­нуе­мо­го анг­ло-сак­сонс­ким или ат­лан­ти­чес­ким сооб­щест­вом. Ли­бе­ра­ли­за­ция та­риф­ных и тер­ри­то­риаль­ных барье­ров вле­чет прео­до­ле­ние «тео­рии кон­ку­рент­ных преи­му­ществ», сов­ре­мен­ные кон­цеп­ции кон­ку­рен­тос­по­соб­ности и ры­ноч­но­го ли­дерст­ва вы­хо­дят за рам­ки тра­ди­цион­но­го, ти­по­ло­ги­зи­ро­ван­но­го стра­те­ги­чес­ко­го пла­ни­ро­ва­ния Майк­ла Пор­те­ра6.

Ес­ли в еще сов­сем не­дав­нем прош­лом про­мыш­лен­но раз­ви­тые стра­ны име­ли мо­но­поль­ное по­ло­же­ние в об­ласти но­вых тех­но­ло­гий при са­мой вы­со­кой до­бав­лен­ной стои­мости, ста­биль­ной за­ра­бот­ной пла­те и вы­со­ком уров­не бла­го­состоя­ния, то сов­ре­мен­ная ин­фор­ма­цион­ная «ре­во­лю­ция» поз­во­ляет и но­вым ин­дуст­риаль­ным стра­нам кон­ку­ри­ро­вать с про­дук­цией про­мыш­лен­но ра­нее раз­ви­тых стран. При этом но­вые ин­дуст­риаль­ные стра­ны с уче­том их низ­кой стои­мости ра­бо­чей си­лы и иг­но­ри­ро­ва­ния мно­гих со­циоэ­ко­ло­ги­чес­ких тре­бо­ва­ний (а за­частую еще и с уче­том вы­со­кой до­ли ра­зум­но­го го­су­дарст­вен­но-пла­но­во­го вме­ша­тельст­ва, как, нап­ри­мер, в Ки­тае) за­мет­но под­ры­вают по­зи­ции ста­рых ин­дуст­риаль­ных го­су­дарств, вклю­чая и их пот­ре­би­тельс­кое бла­го­состоя­ние7.

Воз­мож­но, это оз­на­чает не что иное, как на­ча­ло но­во­го меж­ду­на­род­но­го раз­де­ле­ния тру­да. Но про­цесс этот проис­хо­дит чрез­вы­чай­но быст­ро, что зат­руд­няет про­ве­де­ние прог­рес­сив­ных струк­тур­ных из­ме­не­ний. И в ито­ге пост­ра­дают те стра­ны, ко­то­рые не возь­мут на воо­ру­же­ние эф­фек­тив­ных стра­те­гий, учи­ты­вая и то, что в про­цес­се гло­ба­ли­за­ции под­вер­гает­ся все боль­шей эро­зии не толь­ко инсти­тут го­су­дарст­ва как еди­ни­ца по­ли­ти­чес­ких и эко­но­ми­чес­ких систем, но и ка­те­го­рия меж­ду­на­род­но­го пра­ва как единст­вен­но­го и до сих пор от­но­си­тель­но дейст­во­вав­ше­го ре­гу­ля­то­ра.

Ну, и глав­ное в проис­хо­дя­щих про­цес­сах наи­бо­лее точ­но сфор­му­ли­ро­вал, по­жа­луй, Алек­сандр Ду­гин: «Гло­ба­ли­за­ция — это конста­та­ция уста­нов­ле­ния в ми­ро­вом масш­та­бе аме­ри­канс­кой ге­ге­мо­нии, где аме­ри­канс­кая систе­ма цен­ностей, инсти­ту­тов, стра­те­ги­чес­ких ин­те­ре­сов и эко­но­ми­чес­ко­го уст­ройст­ва обя­за­тель­ны для всех. Гло­баль­ный мир — это зад­ний двор мес­сианс­кой Аме­ри­ки». Преж­няя и по­ка дейст­вую­щая ос­нов­ная тен­ден­ция все­мир­ной гло­ба­ли­за­ции зак­лю­ча­лась в бе­зус­лов­ном уни­вер­са­листс­ком до­ми­ни­ро­ва­нии ев­роат­лан­ти­чес­ко­го сооб­щест­ва, ос­но­вы­вав­шем­ся на исто­ри­чес­ки сло­жив­шем­ся тех­но­ло­ги­чес­ком пре­вос­ходст­ве, боль­шей ди­на­мич­ности в транс­фор­ма­ции по­ли­ти­чес­ких систем, дейст­во­вав­ших гло­баль­ных фи­нан­со­вых фор­ма­тов.

Од­на­ко, как и лю­бой про­цесс, гло­ба­ли­за­ция неод­но­мер­на. Осо­бен­ность ны­неш­не­го гло­баль­но­го про­цес­са: цик­лы раз­ви­тия но­вых, раз­ви­ваю­щих­ся стран ста­но­вят­ся не­за­ви­си­мы­ми от цик­лов ста­рых ин­дуст­риаль­ных го­су­дарств, в ди­на­ми­ке их роста наб­лю­дает­ся вы­со­кая во­ла­тиль­ность (по­ни­мае­мая здесь как ха­рак­те­ристи­ка из­мен­чи­вости фи­нан­со­во-эко­но­ми­чес­ких пе­ре­мен­ных) и все боль­шая са­мостоя­тель­ность, что де­лает их опас­ны­ми кон­ку­рен­та­ми, осо­бен­но в части прив­ле­че­ния ка­пи­та­ла. В ус­ло­виях ны­неш­не­го кри­зи­са это мо­жет серьез­но, да­же прин­ци­пиаль­но серьез­но по­тес­нить бо­лее пе­ре­до­вые стра­ны и за­мед­лить их эко­но­ми­че-с­кий подъем. И, нап­ро­тив, при на­ли­чии ин­но­ва­цион­но­го уп­рав­ле­ния мно­гие из ра­нее ме­нее раз­ви­тых стран (нап­ри­мер, мно­гие из рес­пуб­лик быв­ше­го СССР, Цент­раль­ной Азии, в част­ности) мог­ли бы со­вер­шить оп­ре­де­лен­ный про­рыв в своем раз­ви­тии, поль­зуясь срав­ни­тель­но не­боль­ши­ми масш­та­ба­ми необ­хо­ди­мых фи­нан­со­вых ре­сур­сов для преодо­ле­ния кри­зи­са. Нап­ри­мер, в об­мен на вы­го­ды свое­го гео­по­ли­ти­чес­ко­го по­ло­же­ния. 

Эта тен­ден­ция не­ров­на, дает сбои, ее раз­ви­тию пре­пятст­вует мно­жест­во фак­то­ров. Дейст­вие не­ко­то­рых из них представ­ляет­ся прин­ци­пиаль­но необ­хо­ди­мым под­верг­нуть  оп­ре­де­лен­но­му дис­кур­су (с вре­мен­ным,  прост­ранст­вен­ным и ины­ми кон­текста­ми)9. То есть, не опи­сы­вать проис­хо­дя­щее в тер­ми­нах мо­даль­ных ме­то­дик, но ин­терп­ре­ти­ро­вать их в тер­ми­нах ас­пек­туаль­ности и спе­ци­фи­чес­ких дис­кур­сив­ных пос­ле­до­ва­тель­ностей. Ска­жем, в тра­ди­циях нис­коль­ко не ут­ра­тив­шей, на наш взгляд, ак­туаль­ности Йcole sйmiotique de Paris — па­рижс­кой се­мио­ти­чес­кой шко­лы.

Контр­реак­ции гло­ба­ли­за­ции

Пре­пятст­во­ва­ние уг­ро­жаю­щей до­ми­ни­ро­ва­нию тра­ди­цион­ных цент­ров тен­ден­ции проис­хо­дит преж­де все­го в неэ­ко­но­ми­чес­кой сфе­ре. Фе­но­мен, ког­да за функ­цио­ни­ро­ва­нием эко­но­ми­чес­кой сфе­ры стоят дейст­вия по­ли­ти­чес­ких сил, от­но­ся­щих­ся к од­но­му, ев­роат­лан­ти­чес­ко­му цент­ру си­лы, ког­да для уста­нов­ле­ния ры­ноч­ных пра­вил иг­ры ис­поль­зует­ся по­ли­ти­чес­кая и, осо­бен­но, воен­ная си­ла то­го же цент­ра си­лы, не ме­нее ак­туа­лен, чем фе­но­мен влия­ния на по­ли­ти­ку «не­ви­ди­мой ру­ки рын­ка»10. Гло­ба­ли­за­ция вле­чет це­лый на­бор раз­нооб­раз­ных реак­ций, в том чис­ле ли­бо ис­поль­зуе­мых, ли­бо спо­соб­ных быть ис­поль­зо­ван­ны­ми для реа­ли­за­ции конк­рет­ных ин­те­ре­сов. 

Во-пер­вых, это тен­ден­ция к соз­да­нию ин­тег­ри­ро­ван­ных об­ра­зо­ва­ний, ре­гио­наль­ных бло­ков. Они фор­ми­руют­ся как меж­ду стра­на­ми с оди­на­ко­вым уров­нем раз­ви­тия, так и (ча­ще все­го) по су­гу­бо по­ли­ти­ко-геог­ра­фи­чес­ким кри­те­риям, вклю­чая как боль­шие и бо­га­тые, так и ме­нее ус­пеш­ные и не­ве­ли­кие по своим тер­ри­то­риаль­но-де­мог­ра­фи­чес­ким по­ка­за­те­лям стра­ны. В лю­бом слу­чае, здесь сле­дует сог­ла­сить­ся с ут­верж­де­ния­ми предста­ви­те­лей тра­ди­цион­ных гео­по­ли­ти­чес­ких «пан­ре­гио­наль­ных» школ в том, что геог­ра­фи­чес­кий кри­те­рий яв­ляет­ся глав­ным. «Геог­ра­фия есть са­мый фун­да­мен­таль­ный фак­тор во внеш­ней по­ли­ти­ке го­су­дарств, по­то­му что он наи­бо­лее постоя­нен. Ми­нист­ры при­хо­дят и ухо­дят, уми­рают да­же дик­та­то­ры, но це­пи гор остают­ся не­ко­ле­би­мы­ми».    

Вто­рой фак­тор, су­щест­вен­но кор­рек­ти­рую­щий гло­ба­ли­за­цион­ный про­цесс, представ­ляет со­бой век­тор фраг­мен­та­ции или «бал­ка­ни­за­ции», ох­ва­тив­шей не толь­ко по­лиэт­ни­чес­кие и по­ли­кон­фес­сио­наль­ные го­су­дарст­ва, но и мо­ноэт­ни­чес­кие и мо­но­кон­фес­сио­наль­ные на­цио­наль­ные го­су­дарст­ва. Дис­ку­тив­ным в оцен­ке это­го фак­то­ра мож­но счи­тать соот­но­ше­ние субъек­тив­но­го и объек­тив­но­го на­чал, но от­ри­цать его при всей оче­вид­ности ги­бе­ли вест­фальс­кой систе­мы и ял­тинс­кой мо­де­ли ми­роуст­ройст­ва бы­ло бы не­вер­ным. Фак­тор этот чрез­вы­чай­но бо­лез­нен­ный, a priori мож­но при­нять не­го­тов­ность сов­ре­мен­но­го ми­ра к столь кар­ди­наль­но­му пе­рес­мот­ру ро­ли и места са­мо­го инсти­ту­та го­су­дарст­ва как од­ной из ба­зо­вых еди­ниц все­го ми­роуст­ройст­ва12. Здесь необ­хо­ди­мо вновь вер­нуть­ся к воп­ро­су «кон­ца исто­рии». Быть мо­жет, все проис­хо­дя­щее за­ко­но­мер­но, и не­зыб­ле­мость го­су­дарств и гра­ниц есть не­кий кон­сер­ва­тизм мыш­ле­ния, и Фу­куя­ма прав-    

И он не оди­нок. В це­лом до­ми­ни­рую­щая в за­пад­ном, преж­де все­го, ана­ли­ти­чес­ком сооб­щест­ве геоэ­ко­но­ми­чес­кая па­ра­диг­ма ста­вит под воп­рос состоя­тель­ность докт­ри­ны на­цио­наль­ных ин­те­ре­сов, сфор­му­ли­ро­ван­ной в свое вре­мя под инсти­ту­ты на­цио­наль­ных го­су­дарств13. Ска­жем, из­вест­ный спе­циа­лист по стра­те­гии биз­не­са Ке­ни­чи Омаэ вооб­ще по­ла­гает, что го­су­дарст­во прев­ра­щает­ся в «носталь­ги­чес­кую фик­цию»: оно, мо­жет быть, и сох­ра­няет из­вест­ный по­ли­ти­чес­кий смысл, но пол­ностью де­валь­ви­рует­ся с точ­ки зре­ния эко­но­ми­ки. Он пред­ла­гает от­ка­зать­ся от «кар­тог­ра­фи­чес­ких ил­лю­зий» и сми­рить­ся с неиз­беж­ностью раз­мы­ва­ния эко­но­ми­чес­ких гра­ниц под воз­дейст­вием че­ты­рех фак­то­ров, или «че­ты­рех И»: ин­вести­ций, ин­дуст­рии, ин­фор­ма­цион­ных тех­но­ло­гий и ин­ди­ви­дуаль­но­го пот­реб­ле­ния. Сог­ла­шаясь с этим ви­де­нием (или нет), необ­хо­ди­мо в лю­бом слу­чае по­ни­мать: фор­ми­ро­ва­ние на­цио­наль­ных го­су­дарств как ос­нов­ных субъек­тов че­ло­ве­чес­кой исто­рии  бы­ло свя­за­но с за­рож­де­нием и оформ­ле­нием ин­дуст­риаль­ной фор­ма­ции, имен­но на­цио­наль­ное го­су­дарст­во бы­ло квин­т-эс­сен­цией ин­дуст­риаль­ной мо­де­ли раз­ви­тия. Nil permanet sub sole. 

Но­вый, постк­ри­зис­ный фор­мат меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний вост­ре­бует и но­вый фор­мат, и но­вую струк­ту­ру субъект­ности этих от­но­ше­ний. Джеймс Ро­зе­нау уже дав­но до­пус­кал, что сло­жив­шая­ся систе­ма на­ций-го­су­дарств при­дет к кра­ху, хо­тя на­цио­наль­ные го­су­дарст­ва все же де-юре оста­нут­ся глав­ны­ми субъек­та­ми меж­ду­на­род­ной жиз­ни15. В сре­де мак­ро-г­ло­баль­ных струк­тур воз­ни­кает де­ле­ние на «го­су­дарст­во­цент­рич­ный мир» (сфе­ра меж­го­су­дарст­вен­ных от­но­ше­ний) и «муль­ти­цент­рич­ный мир» (сфе­ра дейст­вия меж­ду­на­род­ных и неп­ра­ви­тельст­вен­ных ор­га­ни­за­ций, транс­на­цио­наль­ных кор­по­ра­ций и рын­ков, ин­тер­на­цио­наль­ных групп и т. п.), при этом Ро­зе­нау со­вер­шен­но спра­вед­ли­во настаи­вает на том, что об­щеп­ла­не­тар­ные тен­ден­ции к синх­рон­но проис­хо­дя­щим ин­тег­ра­ции и фраг­мен­та­ции не­раз­рыв­ны16. Прав­да, при этом мир пос­ле хо­лод­ной вой­ны от­чет­ли­во де­монст­ри­рует про­ти­во­ре­чие меж­ду «гло­баль­ным уп­рав­ле­нием» и «сверх­дер­жав­ным уп­рав­ле­нием». На За­па­де уже зву­чат (по­ка, прав­да, по­луо­фи­циаль­ные) при­зы­вы сде­лать воен­но-по­ли­ти­чес­кий блок НА­ТО от­ветст­вен­ным за обес­пе­че­ние досту­па стран-чле­нов к за­ру­беж­ным ре­сур­сам и да­же  досту­па ком­па­ний этих стран к ин­вести­циям и конт­ро­лю над эти­ми ре­сур­са­ми17. «Си­бирь со вре­ме­нем мог­ла бы прев­ра­тить­ся в «об­щеев­ра­зийс­кое достоя­ние», — Збиг­нев Бже­зинс­кий еще бо­лее-ме­нее кор­рек­тен в своих выс­ка­зы­ва­ниях18. Но это лишь один из пер­вых симп­то­мов. В пос­лед­ние де­ся­ти­ле­тия Сое­ди­нен­ным Шта­там настоль­ко пон­ра­ви­лось быть «но­ме­ром один» в ми­ро­вой по­ли­ти­ке, что те­перь они ис­пол­не­ны ре­ши­мости сох­ра­нить за со­бой это место.19 Пря­мым следст­вием ужесто­че­ния кон­ку­рен­ции на важ­ней­ших ми­ро­вых рын­ках, осо­бен­но ре­сурс­ных, яв­ляет­ся уси­ле­ние го­су­дарст­вен­но­го про­тек­цио­низ­ма за­ру­беж­ным ин­вести­циям своих ком­па­ний за ру­бе­жом. Это от­но­сит­ся не толь­ко к США – го­су­дарст­вен­ная стра­те­гия гло­баль­но­го внеш­неэ­ко­но­ми­чес­ко­го наступ­ле­ния хо­ро­шо прос­ле­жи­вает­ся, нап­ри­мер, и в Ки­тае20.

Кри­зис яв­ляет­ся по су­ти систем­ным вы­зо­вом, ко­то­рый воз­ни­кает как ре­зуль­тат эво­лю­цион­но­го раз­ви­тия и ин­кор­по­ри­ро­ва­ния вы­нуж­ден­ных или же­лан­ных ин­но­ва­ций в ор­га­ни­за­цию эко­но­ми­чес­кой жиз­ни, как вы­ра­же­ние неа­дек­ват­ности устояв­ших­ся представ­ле­ний реаль­но скла­ды­ваю­щим­ся от­но­ше­ниям. Соот­ветст­вен­но, систем­ной долж­на быть и реак­ция. Раз­ви­тие не тер­пит от­сутст­вия про­ти­во­ре­чий и са­мо по­рож­дает две пер­вые ос­но­во­по­ла­гаю­щие субстан­ции ге­ге­левс­кой диа­лек­ти­чес­кой триа­ды, пре­достав­ляя пра­во рож­де­ния третьей естест­вен­но­му же хо­ду со­бы­тий, но уже пос­редст­вом вклю­че­ния субъек­тив­но­го на­ча­ла, са­мо­го со­циу­ма. Рост ди­на­ми­ки в об­ра­зо­ва­нии ре­гио­наль­ных бло­ков, сра­зу ус­ко­рив­ший­ся пос­ле раз­ва­ла СССР и окон­ча­ния хо­лод­ной вой­ны, в оп­ре­де­лен­ной ме­ре ста­но­вит­ся ре­зуль­та­том де­фи­ци­та гло­баль­ной по­люс­ности и тен­ден­цией к фор­ми­ро­ва­нию от­ве­та на гло­баль­ный вы­зов.

Естест­вен­но, что фор­ми­рую­щие­ся ре­гио­наль­ные по­лю­сы объек­тив­но стре­мят­ся стать про­ти­востоя­щи­ми (преж­де все­го — эко­но­ми­чес­ки­ми) бло­ка­ми, кон­ку­ри­рую­щи­ми друг с дру­гом. Гло­ба­ли­за­ция в ка­чест­ве пер­вич­ной контр­реак­ции вы­зы­вает раз­ви­тие ре­гио­на­ли­за­ции, ко­то­рая, в свою оче­редь, пре­пятст­вует раз­ви­тию про­цес­сов гло­ба­ли­за­ции. Аб­со­лют­но ни­че­го но­во­го, ни­че­го, что про­ти­во­ре­чи­ло бы клас­си­чес­кой ге­ге­левс­кой диа­лек­ти­ке. Сов­ре­мен­ный мир де­монст­ри­рует обост­ре­ние мно­жест­ва край­не про­ти­во­ре­чи­вых про­цес­сов: ин­тег­ра­ции и де­зин­тег­ра­ции, гло­ба­ли­за­ции и ло­ка­ли­за­ции, ра­ди­каль­ной транс­фор­ма­ции еще не­дав­но впол­не ус­пеш­ных гео­по­ли­ти­чес­ких сце­на­риев или схем и воз­ник­но­ве­ния прин­ци­пиаль­но но­вых.

Ре­сурс­ный по­тен­циал (да и вооб­ще по­тен­циал раз­ви­тия в ми­ре) не растет, а умень­шает­ся, раз­ме­щен он край­не не­рав­но­мер­но21, ergo, обост­ряет­ся кон­ку­рен­ция меж­ду ве­ду­щи­ми цент­ра­ми си­лы. «Ги­по­те­за де­мок­ра­ти­чес­ко­го ми­ра» Дже­ка Ле­ви и его сто­рон­ни­ков, пы­тав­ших­ся при­дать ей ста­тус всеоб­ще­го за­ко­на об­щест­вен­ных наук22, бу­ду­чи выст­рое­на под до­ми­ни­ро­ва­ние «свех­дер­жа­вы» и не бе­ря в рас­чет глав­но­го дви­га­те­ля — кон­ку­рен­ции, уже дав­но не вы­дер­жи­вает кри­ти­ки. Кон­ку­рен­ция че­рез раз­лич­ные инст­ру­мен­ты — гло­ба­ли­за­цию, ре­гио­на­ли­за­цию, бло­кот­вор­чест­во — соз­дает прин­ци­пиаль­но но­вую кон­фи­гу­ра­цию соот­но­ше­ния сил и ин­те­ре­сов меж­ду ве­ли­ки­ми дер­жа­ва­ми. Дер­жа­вы (или го­су­дарст­ва-кор­по­ра­ции) неиз­беж­но бу­дут всту­пать в конф­лик­ты, вклю­чая и воен­ные, как друг с дру­гом, так и со стра­на­ми, ко­то­рые ока­жут­ся на­ме­ре­ны сох­ра­нить свой ре­сурс­ный су­ве­ре­ни­тет. Во всем этом кон­тексте все бо­лее прин­ци­пиаль­но важ­ным, стерж­не­вым ста­но­вит­ся воп­рос, постав­лен­ный в свое вре­мя В.Л. Цым­бурс­ким: «…ста­нут ли от­дель­ные сек­то­ры Ли­мит­ро­фа — Восточ­ная Ев­ро­па, Кав­каз и «но­вая» Цент­раль­ная Азия — в пер­вую оче­редь пос­ред­ни­ка­ми меж­ду со­седст­вую­щи­ми с ни­ми ци­ви­ли­за­ция­ми, свя­зуя и вместе с тем раз­де­ляя их, как то и бы­ло в ве­ках, или же весь Ли­мит­роф ока­жет­ся наск­возь сое­ди­нен в про­ти­востоя­щую боль­шинст­ву плат­форм Ев­ро-Азии стра­те­ги­чес­кую и геоэ­ко­но­ми­чес­кую це­лост­ность с пря­мым вы­хо­дом че­рез Восточ­ную Ев­ро­пу на Ев­ро-Ат­лан­ти­ку, ко­то­рая ви­дит се­бя в ро­ли «все­мир­ной ци­ви­ли­за­ции»- В та­кой фор­ме на этих прост­ранст­вах долж­на проя­вить­ся за­рож­даю­щая­ся се­год­ня борь­ба меж­ду дву­мя тен­ден­ция­ми раз­ви­тия ми­ра — к уни­по­ляр­ности или  реаль­ной си­ло­вой мно­го­по­ляр­ности, что, по-ви­ди­мо­му, и соста­вит глав­ное со­дер­жа­ние ми­ро­вой воен­но-по­ли­ти­че-с­кой исто­рии в бли­жай­шее пя­ти­де­ся­ти­ле­тие»23. В ус­ло­виях стре­ми­тель­но расту­ще­го де­фи­ци­та ре­сур­сов пе­ред им­пор­то­за­ви­си­мы­ми го­су­дарст­ва­ми «Се­ве­ра» неиз­беж­но вста­нет за­да­ча по­лу­че­ния бо­лее на­деж­ных га­ран­тий поста­вок, не­же­ли простые ры­ноч­ные конт­рак­ты. Эту за­да­чу ре­шить мож­но бу­дет толь­ко од­ним спо­со­бом — си­ло­вы­ми ме­то­да­ми ос­па­ри­вая на­цио­наль­ный су­ве­ре­ни­тет стран-экс­пор­те­ров. Не слу­чай­но к кон­цу XX ве­ка прин­ци­пиаль­но ме­няет­ся ха­рак­тер проис­хо­дя­щих войн и конф­лик­тов, они приоб­ре­тают все бо­лее и бо­лее ас­си­мет­рич­ный ха­рак­тер На сме­ну вой­нам тер­ри­то­риаль­ным и меж­го­су­дарст­вен­ным приш­ли
ло­каль­ные, да­же то­чеч­ные конф­лик­ты с вы­со­кой сте­пенью вме­ша­тельст­ва внеш­не­го фак­то­ра. Это граж­данс­кие конф­лик­ты с внеш­ним влия­нием, ми­рот­вор­чес­кие опе­ра­ции и пог­ра­нич­ные конф­лик­ты с участием меж­ду­на­род­ных кон­тин­ген­тов, «гу­ма­ни­тар­ные ин­тер­вен­ции» и т.д. Имен­но они ста­но­вят­ся наи­бо­лее эф­фек­тив­ным инст­ру­мен­том де­су­ве­ре­ни­за­ции на­цио­наль­ных го­су­дарств, об­ла­даю­щих той или иной ка­те­го­рией ре­сур­сов. Ди­на­мич­но расту­щее усу­губ­ле­ние меж­ду­на­род­ной по­ля­ри­за­ции, ужесто­че­ние кон­ку­рен­ции есть гео­по­ли­ти­чес­кая и да­же исто­ри­чес­кая дан­ность, не­ за­ви­ся­щая от дек­ла­ра­ций public politique24.

На­цио­наль­ное го­су­дарст­во как спе­ци­фи­чес­кая еди­ни­ца исто­ри­чес­ко­го про­цес­са пе­рестает быть субъек­том стра­те­ги­чес­ко­го прост­ранст­ва для функ­цио­ни­ро­ва­ния эко­но­ми­ки и раз­ви­тия тех­но­ло­гий. В оп­ре­де­лен­ной ме­ре эта функ­ция сох­ра­няет­ся за не­боль­шим ря­дом го­су­дарств, об­ла­даю­щих наи­боль­шим инф­раст­рук­тур­ным и/или ре­сурс­ным по­тен­циа­лом, ко­то­рые мож­но обоз­на­чить по­ня­тием «им­пе­рий», или «го­су­дарств-кор­по­ра­ций», где бю­рок­ра­тии, рас­по­ря­жаясь эко­но­ми­чес­ки­ми ре­сур­са­ми го­су­дарст­ва, на­ря­ду с транс­на­цио­наль­ны­ми кор­по­ра­ция­ми, дейст­вуют как са­мостоя­тель­ный иг­рок, ис­поль­зуя свои кон­ку­рент­ные преи­му­щест­ва, в том чис­ле и систе­му уп­рав­ле­ния. Это го­су­дарст­ва-кор­по­ра­ции с вы­со­ко­кон­цент­ри­ро­ван­ным ка­пи­та­лом, ко­то­рый под­конт­ро­лен пра­вя­щей эли­те и ею же уп­рав­ляет­ся. Это США, Рос­сия, Ки­тай, по это­му пу­ти раз­ви­тия идут Ин­дия и Бра­зи­лия. Постин­дуст­риаль­ные ви­ды дея­тель­ности (да и раз­ви­тие в це­лом) выш­ли за рам­ки су­щест­вую­щих на­цио­наль­но-го­су­дарст­вен­ных гра­ниц, но эта эво­лю­ция не иск­лю­чает спе­ци­фи­чес­кой ро­ли им­пе­рий и им­перс­ких форм уп­рав­ле­ния – мис­сия им­пе­рий как ге­не­ра­то­ров ми­ро­вых ре­сур­сов зна­чи­ма и се­год­ня.

При этом соз­да­ние ре­гио­наль­ных меж­го­су­дарст­вен­ных бло­ков и ор­га­ни­за­ций остает­ся од­ним из наи­бо­лее дейст­вен­ных прие­мов в борь­бе ве­ли­ких дер­жав за свои ин­те­ре­сы25. Жиз­нес­по­соб­ность и эф­фек­тив­ность та­ких бло­ков и ор­га­ни­за­ций, как сви­де­тельст­вует исто­рия, де­тер­ми­ни­ро­ва­на од­ним двуе­ди­ным ус­ло­вием — их адек­ват­ностью объек­тив­ным на­цио­наль­ным ин­те­ре­сам всех участ­ни­ков и прив­ле­ка­тель­ностью го­су­дарст­ва-ли­де­ра. Приз­на­ние же ли­дерст­ва зак­лю­чает­ся те­перь в пе­ре­хо­де от стрем­ле­ния раз­ру­шать по­тен­циал со­пер­ни­ка к приоб­ре­те­нию спо­соб­ности ис­кусст­вен­но ог­ра­ни­чи­вать, за­мед­лять его рост и да­лее — к уме­нию «нап­рав­лен­но раз­ви­вать» по­тен­циаль­но­го со­пер­ни­ка, ма­ни­пу­ли­ро­вать его раз­ви­тием в ин­те­ре­сах ли­де­ра. Так США взаи­мо­дейст­во­ва­ли с Рос­сией вре­мен Бо­ри­са Ель­ци­на, по сход­ной ло­ги­ке (но с мень­шей ре­зуль­та­тив­ностью) строит­ся по­ли­ти­ка США в от­но­ше­нии Ки­тая26. «Вов­ле­че­ние» (engagement), ока­зы­ваю­щее­ся мак­си­маль­но эф­фек­тив­ным по от­но­ше­нию, нап­ри­мер, к стра­нам Восточ­ной Ев­ро­пы, есть наи­бо­лее точ­ное воп­ло­ще­ние та­ко­го уп­рав­ле­ния че­рез «ин­тег­ра­цию» как вклю­че­ние в систе­му об­ще­ми­ро­вых эко­но­ми­чес­ких и по­ли­ти­чес­ких от­но­ше­ний. Схе­ма пре­дус­мат­ри­вает, естест­вен­но, что «пе­ре­ход­ные» стра­ны вклю­чают­ся в дея­тель­ность соот­ветст­вую­щих ор­га­ни­за­ций, жи­вут по их пра­ви­лам, но фак­ти­чес­ки не иг­рают в их уп­рав­ле­нии за­мет­ной (или ни­ка­кой) ро­ли.

Тут необ­хо­ди­мо от­ме­тить и тен­ден­цию к бло­кот­вор­чест­ву инст­ру­мен­таль­но­го ха­рак­те­ра, приз­ван­но­му обес­пе­чить не столь­ко реаль­ные пот­реб­ности участ­ни­ков, сколь­ко ре­ше­ние гео­по­ли­ти­чес­ких за­дач ие­рар­хи­чес­ки бо­лее зна­чи­мых бло­кооб­ра­зую­щих субъек­тов. Вследст­вие имен­но этой тен­ден­ции на пост­со­ветс­ком прост­ранст­ве ин­тег­ра­ция пош­ла по раз­ным век­то­рам — ус­лов­но про­рос­сийс­кой и ан­ти­рос­сийс­кой нап­рав­лен­ности. Для пост­со­циа­листи­чес­ко­го прост­ранст­ва бло­кот­вор­чест­во, проис­хо­дя­щее вне за­ви­си­мости от объек­тив­ных при­чин и пот­реб­ностей, в вы­со­кой сте­пе­ни ха­рак­тер­но.

При­ме­ром та­ко­го alliances creation яв­ляет­ся ГУАМ. Соз­дан­ный в ок­тяб­ре 1997г. Гру­зией, Ук­раи­ной, Азер­байд­жа­ном и Мол­да­вией (с 1999 по 2005гг. в ор­га­ни­за­цию вхо­дил и Уз­бе­кистан, с 2002 г. фак­ти­чес­ки иг­но­ри­ро­вав­ший ее; на пер­вом эта­пе о на­ме­ре­нии участ­во­вать в ор­га­ни­за­ции заяв­ля­ла Ру­мы­ния), ГУАМ был заяв­лен как объе­ди­не­ние, ста­вя­щее своей целью раз­ви­тие прак­ти­чес­ко­го суб­ре­гио­наль­но­го сот­руд­ни­чест­ва в эко­но­ми­чес­кой и воен­но-по­ли­ти­чес­кой сфе­ре в соста­ве груп­пы го­су­дарств, имею­щих об­щие ин­те­ре­сы. Его ха­рак­тер­ной чер­той из­на­чаль­но ста­ла ориен­та­ция на ев­ро­пейс­кие и меж­ду­на­род­ные струк­ту­ры, не­пос­редст­вен­ной же целью сою­за бы­ло ос­лаб­ле­ние эко­но­ми­чес­кой (преж­де все­го энер­ге­ти­чес­кой) за­ви­си­мости во­шед­ших в не­го го­су­дарств от Рос­сии и раз­ви­тие тран­зи­та энер­го­но­си­те­лей по марш­ру­ту Азия (Кас­пий) — Кав­каз — Ев­ро­па в об­ход тер­ри­то­рии Рос­сии. В ка­чест­ве по­ли­ти­чес­ких при­чин на­зы­ва­лось стрем­ле­ние про­ти­востоять на­ме­ре­ниям Рос­сии пе­рес­мот­реть флан­го­вые ог­ра­ни­че­ния обыч­ных воо­ру­жен­ных сил в Ев­ро­пе и опа­се­ния, что это мог­ло бы уза­ко­нить при­сутст­вие рос­сий-с­ких воен­ных кон­тин­ген­тов в Гру­зии, Мол­да­вии и на Ук­раи­не, вне за­ви­си­мости от их сог­ла­сия. ГУАМ прак­ти­чес­ки без­дейст­во­вал в те­че­ние мно­гих лет. Нап­ри­мер, в со­ве­ща­нии ор­га­ни­за­ции в Ял­те (2004г.) участ­во­ва­ли лишь два ли­де­ра из пя­ти. По­ли­ти­чес­кая нап­рав­лен­ность ГУАМ как инст­ру­мен­та, пред­наз­на­чен­но­го для соз­да­ния по пе­ри­мет­ру рос­сий-с­ких гра­ниц «са­ни­тар­но­го кор­до­на», ста­ла осо­бен­но яв­ной пос­ле то­го, как в 1999г. Гру­зия, Азер­байд­жан и Уз­бе­кистан выш­ли из До­го­во­ра о кол­лек­тив­ной бе­зо­пас­ности СНГ (от 1992г., не пу­тать с ОДКБ). По­нят­но, что ГУАМ с са­мо­го за­рож­де­ния по­лу­чал су­щест­вен­ную эко­но­ми­чес­кую и по­ли­ти­чес­кую под­держ­ку от США, яв­ляв­ших­ся, собст­вен­но, и ини­циа­то­ром соз­да­ния это­го альян­са, и фор­маль­но имею­щих ста­тус наб­лю­да­те­ля при ор­га­ни­за­ции. Тем не ме­нее, нес­мот­ря на постоян­ную по­ли­ти­ко-дип­ло­ма­ти­чес­кую под­держ­ку США и ЕС, ГУАМ остает­ся су­гу­бо дек­ла­ра­тив­ным ар­те­фак­том. 

ГУАМ — поч­ти клас­си­чес­кий при­мер си­туа­ции, ког­да проис­хо­дит объе­ди­не­ние не сов­мести­мых меж­ду со­бою парт­не­ров по пра­ви­лам, так или ина­че на­вя­зан­ным со сто­ро­ны и не имею­щим под со­бой реаль­ных ос­но­ва­ний для эко­но­ми­чес­ко­го и по­ли­ти­чес­ко­го сот­руд­ни­чест­ва. Идет пе­реста­нов­ка субъек­тов ре­гио­наль­ной по­ли­ти­ки без уче­та их истин­ной зна­чи­мости и дейст­ви­тель­ной ро­ли в ре­гио­наль­ных про­цес­сах, кон­фи­гу­ра­ция имеет целью ре­ше­ние за­дач, в ря­де слу­чаев по­ляр­но про­ти­во­по­лож­ных на­цио­наль­ным ин­те­ре­сам участ­ни­ков. В ко­неч­ном ито­ге это соз­дает до­пол­ни­тель­ную конф­ликт­ность. Это­му спо­собст­вует и дест­рук­тив­ное влия­ние ми­ро­возз­ре­ния дейст­вую­щих по­ли­ти­чес­ких элит на те­ку­щие про­цес­сы, вклю­чая, оче­вид­но, и ин­тег­ра­цион­ные. К то­му же се­год­няш­няя гео­по­ли­ти­ка пост­со­ветс­ко­го прост­ранст­ва в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ис­пы­ты­вает на се­бе воз­дейст­вие то­го ин­те­ре­са, ко­то­рый ми­ро­вые цент­ры си­лы имеют по от­но­ше­нию к  ком­му­ни­ка­цион­но­му, а боль­ше ре­сурс­но­му по­тен­циа­лу, по­рож­дая по­ли­ти­чес­кую конъюнк­ту­ру и, как следст­вие, нез­до­ро­вую конф­ликт­ность.

Ус­ло­вия но­во­го ми­ра та­ко­вы, что эко­но­ми­чес­кий ин­те­рес есть од­но-в­ре­мен­но и по­ли­ти­ко-стра­те­ги­чес­кий ин­те­рес. Эко­но­ми­чес­кая ин­тег­ра­ция поз­во­ляет обер­нуть в поль­зу от­ри­ца­тель­ные фак­то­ры кри­зи­са: низ­кий уро­вень за­ра­бот­ной пла­ты, сок­ра­ще­ние чис­ла собст­вен­ных предп­рия­тий и мас­со­вую им­миг­ра­цию. Но ин­те-г­ра­ция — не па­на­цея, кон­ку­рен­ция об­ла­дает зна­чи­тель­но боль­шим мо­ти­ва­цион­ным по­тен­циа­лом. Вро­де бы бла­го­по­луч­ная, се­год­няш­няя Ев­ро­па на­хо­дит­ся в ка­таст­ро­фи­чес­ком по­ло­же­нии: де­мог­ра­фи­чес­кий спад, ста­ре­ние на­се­ле­ния и, соот­ветст­вен­но, уве­ли­че­ние со­циаль­ных зат­рат; от­но­си­тель­ная сла­бость тех­но­ло­ги­чес­кой ба­зы (то есть преоб­ла­да­ние произ­водств со сред­ним уров­нем до­бав­лен­ной стои­мости), вы­со­кий уро­вень за­ра­бот­ной пла­ты и фи­нан­со­во­го бре­ме­ни, выз­ван­но­го как пос­ледст­вия­ми всеоб­ще­го бла­го­состоя­ния, так и по­га­ше­нием го­су­дарст­вен­но­го дол­га, на­ко­пив­ше­го­ся в 1970-1980-е го­ды.

Эко­но­ми­чес­кая кон­ку­рен­ция  внут­ри от­дель­ных ре­гио­наль­ных по­лю­сов — как меж­ду са­ми­ми ре­гио­на­ми, так и меж­ду ре­гио­на­ми и ок­ру­жаю­щи­ми их стра­на­ми — ве­дет­ся не так, как в прош­лом. В сущ­ности, обост­рив­шая­ся кон­ку­рен­ция застав­ляет го­су­дарст­ва на­ра­щи­вать свою кон­ку­рен­тос­по­соб­ность да­же внут­ри эко­но­ми­чес­ко­го «по­лю­са» или «бло­ка», в ко­то­рый они вхо­дят. Дан­ный про­цесс про­хо­дит в ус­ло­виях, от­ли­чаю­щих­ся от ус­ло­вий прош­ло­го, что лег­ко объяс­няет­ся  от­ми­ра­нием за­щит­ных функ­ций го­су­дарст­вен­ных гра­ниц, а так­же из­ме­не­нием прост­ранст­вен­но-вре­мен­ных ха­рак­те­ристик эко­но­ми­ки. И здесь не по­мо­гает не­кая уни­вер­саль­ность вро­де все­силь­но­го сво­бод­но­го рын­ка и со­путст­вую­щей ему де­мок­ра­тии. 

Уни­вер­саль­ность (и уни­по­ляр­ность как од­но из воп­ло­ще­ний уни­вер­саль­ности) от­вер­гает раз­ви­тие, раз­ви­тие им­ма­нент­но раз­нооб­раз­но, а по­то­му от­ве­том на постав­лен­ный воп­рос ви­дит­ся все-та­ки тен­ден­ция к фор­ми­ро­ва­нию «реаль­ной си­ло­вой мно­го­по­ляр­ности». И это объек­тив­ный от­вет на вы­зов тен­ден­ции, це­ле­нап­рав­лен­но ор­га­ни­зуе­мой ев­роат­лан­тиста­ми, тен­ден­ции, ус­лов­но име­нуе­мой «бал­ка­ни­за­цией». Бу­ду­чи прояв­ле­нием по­лит­тех­но­ло­ги­чес­кой ак­тив­ности, не­ких ис­кусст­вен­ных гло­ба­ли­за­цион­ных проек­тов (ну и уж сов­сем не за­ко­но­мер­ным ре­зуль­та­том естест­вен­но-исто­ри­чес­ко­го  раз­ви­тия), эта тен­ден­ция зас­лу­жи­вает расс­мот­ре­ния бо­лее тща­тель­но­го.

И ло­гич­но это бу­дет сде­лать на ос­но­ве ана­ли­за нес­коль­ких ос­нов­ных проб­лем­ных уз­лов сов­ре­мен­ной ев­ра­зийс­кой по­ли­ти­чес­кой геог­ра­фии.

 

Ближ­ний Восток — «боль­шой», «ве­ли­кий», «но­вый»…

 

Пер­вым из ши­ро­ко об­суж­дае­мых сре­ди всех прог­но­зов в от­но­ше­нии Ближ­не­го Восто­ка стал ос­но­ван­ный на гео­по­ли­ти­чес­ких кон­цеп­циях аме­ри­канс­ких пра­вых нео­кон­сер­ва­то­ров проект под наз­ва­нием «Ве­ли­кий Ближ­ний Восток» (Greater Middle East). В прик­лад­ном зна­че­нии его суть состоя­ла в де­ле­ги­ро­ва­нии ро­ли «им­пе­рии зла» от рас­пав­ше­го­ся СССР к ис­ламс­ко­му ми­ру. Об­нов­лен­ное по­ня­тие — «Но­вый Ближ­ний Восток» — бы­ло впер­вые оз­ву­че­но гос­сек­ре­та­рем США Кон­до­ли­зой Райс в Тель-Ави­ве в ию­не 2006г. Это из­ме­не­ние гео­по­ли­ти­чес­кой фра­зео­ло­гии по вре­ме­ни сов­па­ло с це­ре­мо­нией вво­да в дейст­вие неф­тя­но­го тер­ми­на­ла Ба­ку-Тби­ли­си-Джей­хан. Кон­цеп­туа­ли­за­ция «Но­во­го Ближ­не­го Восто­ка» бы­ла вве­де­на в офи­циаль­ный обо­рот и гос­сек­ре­та­рем США, и премьер-ми­нист­ром Из­раи­ля в са­мый раз­гар спон­си­руе­мой аме­ри­кан­ца­ми и анг­ли­ча­на­ми оса­ды Ли­ва­на. «Нео­ли­бе­раль­ные гло­ба­ли­за­то­ры, как и нео­кон­сер­ва­то­ры и, бе­зус­лов­но, ад­ми­нист­ра­ция Бу­ша сде­ла­ли став­ку на со­зи­да­тель­ное раз­ру­ше­ние как на инст­ру­мент и про­цесс, при по­мо­щи ко­то­ро­го они на­деют­ся пост­роить собст­вен­ный но­вый ми­ро­вой по­ря­док», а это «со­зи­да­тель­ное раз­ру­ше­ние [в] США, по мне­нию нео­кон­сер­ва­тив­но­го фи­ло­со­фа и со­вет­ни­ка Бу­ша Майк­ла Ле­ди­на, представ­ля­ло со­бой «ужа­саю­щую ре­во­лю­цион­ную си­лу», с ко­то­рой до сих пор в соз­на­нии мно­гих лю­дей ас­со­ции­руют­ся Сое­ди­нен­ные Шта­ты»27. Обос­но­ван­ный с ге­ге­мо­нистс­ких по­зи­ций уни­ла­те­ра­лизм де­лает ле­ги­тим­ным сам се­бя. А в ос­но­ве представ­ле­ний о ге­ге­мо­нистс­ком мес­сианст­ве ле­жат воен­ные, эко­но­ми­чес­кие и по­ли­ти­чес­кие воз­мож­ности в реа­ли­за­ции собст­вен­ных на­цио­наль­ных ин­те­ре­сов и це­лей. 

Оль­мерт и Райс тог­да же, в ию­не 2006г., проин­фор­ми­ро­ва­ли ми­ро­вые СМИ о том, что реа­ли­за­ция проек­та «Но­во­го Ближ­не­го Восто­ка» на­ча­лась как раз с Ли­ва­на. Это заяв­ле­ние яв­ляет­ся пря­мым подт­верж­де­нием анг­ло-аме­ри­ка­но-из­раильс­ких на­ме­ре­ний вы­пол­нить проект, ко­то­рый сво­дит­ся к соз­да­нию из­вест­ной ду­ги неста­биль­ности, ко­то­рая долж­на про­тя­нуть­ся от Ли­ва­на и Па­лести­ны до Си­рии, Ира­ка, Пер­сидс­ко­го За­ли­ва, Ира­на вплоть до гра­ниц Аф­га­ниста­на, а да­лее до Каш­ми­ра, Синьц­зя­ня, Ти­бе­та — по ме­ре реа­ли­за­ции «но­вой аф­ганс­кой по­ли­ти­ки» ад­ми­нист­ра­ции Ба­ра­ка Оба­мы. Это и есть аме­ри­канс­кая рест­рук­ту­ри­за­ция ми­ра — рас­пад го­су­дарств-на­ций. Соз­да­вая свои ба­зы на ар­хаи­чес­ких (не имею­щих ни­че­го об­ще­го с де­мок­ра­тией) анк­ла­вах, США реа­ли­зуют, та­ким об­ра­зом, свой проект ми­ро­во­го до­ми­ни­ро­ва­ния.

Ли­ван ле­том 2006г. не ока­зал­ся той кри­ти­чес­кой точ­кой, с ко­то­рой на­чал­ся бы про­цесс из­ме­не­ния гра­ниц на всем Ближ­нем Восто­ке, выс­во­бож­даю­щий си­лы «конст­рук­тив­но­го хао­са», под­ра­зу­ме­ваю­ще­го сох­ра­не­ние состоя­ния на­си­лия и воо­ру­жен­но­го конф­лик­та на тер­ри­то­рии все­го ре­гио­на для пе­рек­раи­ва­ния кар­ты Ближ­не­го Восто­ка США, Ве­ли­коб­ри­та­нией и Из­раи­лем в соот­ветст­вии с их геост­ра­те­ги­чес­ки­ми нуж­да­ми и за­да­ча­ми. Но это вов­се не оз­на­чает сек­вести­ро­ва­ния проек­та в це­лом. Ли­ван или Си­рия, Тур­ция или Ирак, Ар­ме­ния или Азер­байд­жан — все­го лишь ком­по­нен­ты стра­те­ги­чес­ко­го ди­зай­на, не­кие опор­ные пло­щад­ки выст­раи­вае­мой систе­мы уп­рав­ле­ния про­цес­са­ми по соз­да­нию но­вой ми­ро­вой струк­ту­ры уп­рав­ле­ния. Алек­сандр Нек­лес­са бе­зо­це­ноч­но на­зы­вает эту систе­му «гло­баль­ной ди­на­мич­ной систе­мой ми­ро­вых свя­зей (dynamic intraglobal relations)», что­бы от­ли­чить ее «от преж­ней сба­лан­си­ро­ван­ной и ста­цио­нар­ной меж­ду­на­род­ной систе­мы (balanced international relations)»28. Сущ­ность кон­цеп­ции «уп­рав­ляе­мо­го хао­са» состоит в том, что­бы при­вести и удер­жи­вать дан­ное го­су­дарст­во в та­ком состоя­нии, ког­да оно бу­дет не спо­соб­но конт­ро­ли­ро­вать свои собст­вен­ные на­лич­ные си­лы и адек­ват­но реа­ги­ро­вать на внут­рен­ние и внеш­ние вы­зо­вы (из­вест­ное failed state). Соот­ветст­вен­но, пра­ви­тельст­во та­кой стра­ны бу­дет нуж­дать­ся в постоян­ной внеш­ней под­держ­ке. По своим пос­ледст­виям это рав­но­силь­но пол­но­му воен­но­му по­ра­же­нию и «бар­хат­ной» ок­ку­па­ции29. Уста­нов­ле­ние уве­рен­но­го конт­ро­ля по­доб­но­го ти­па поз­во­ли­ло бы США до­бить­ся гло­баль­но­го до­ми­ни­ро­ва­ния на клю­че­вом для Ев­ра­зии «Пя­ти­морье».

Пер­вым эта­пом «бал­ка­ни­за­ции» Ближ­не­го Восто­ка ста­ла анг­ло-аме­ри­канс­кая ок­ку­па­ция Ира­ка. В этом кон­тексте сов­сем нель­зя счи­тать слу­чай­ным и не взаи­мос­вя­зан­ным фак­том на­шу­мев­шую пуб­ли­ка­цию кни­ги отстав­но­го под­пол­ков­ни­ка Раль­фа Пе­тер­са «Ни­ког­да не прек­ра­щай­те сра­же­ние». Она бы­ла опуб­ли­ко­ва­на в ию­ле 2006г. и синх­рон­но вклю­че­на в пуб­ли­ка­цию под наз­ва­нием «Кро­ва­вые гра­ни­цы. Как мо­жет луч­ше выг­ля­деть Ближ­ний Восток» в Armed Forces Journal с ком­мен­та­рия­ми са­мо­го Раль­фа Пе­тер­са30. Выз­вав бур­ную дис­кус­сию и ряд по­ли­ти­ко-дип­ло­ма­ти­чес­ких де­мар­шей, она, тем не ме­нее, чет­ко обоз­на­чи­ла глав­ный век­тор аме­ри­канс­ких стра­те­гий для Ев­ра­зии, ко­то­рый стоит то­го, что­бы в нес­коль­ких те­зи­сах об­ра­тить­ся к его расс­мот­ре­нию.

*   *   *

Од­ним из нео­жи­дан­ных по­тен­циаль­ных объек­тов для аме­ри­кан-с­ко­го пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния су­щест­вую­щей по­ли­ти­чес­кой геог­ра­фии в рам­ках пла­на «Ве­ли­ко­го Ближ­не­го Восто­ка» ста­ла Сау­довс­кая Ара­вия. Сау­довс­кий ис­лам ра­ди­каль­но­го вах­ха­битс­ко­го тол­ка в эпо­ху «хо­лод­ной вой­ны» и сра­зу пос­ле ее окон­ча­ния слу­жил За­па­ду как инст­ру­мент про­ти­во­дейст­вия дви­же­ниям ис­ламс­ко­го со­циа­лиз­ма, ориен­ти­ро­ван­ным на СССР, а заод­но за апел­ля­цией к идее ис­ламс­ко­го единст­ва скры­ва­лась чет­кая цель внут­рен­ней по­ли­ти­ки. Вклю­чая в состав ор­га­ни­за­ций по ока­за­нию по­мо­щи аф­ганс­ким (а поз­же бос­нийс­ким, че­ченс­ким и дру­гим) му­суль­ма­нам ра­ди­каль­ных уле­мов и предста­ви­те­лей ин­тел­ли­ген­ции, сау­довс­кий пра­вя­щий класс со­дейст­во­вал сок­ра­ще­нию по­ля дея­тель­ности внут­рен­ней оп­по­зи­ции. Оп­по­зи­цион­ность вы­но­си­лась за пре­де­лы ко­ро­левст­ва, заод­но она об­ре­та­ла конст­рук­тив­ный для сау­довс­ко­го ре­жи­ма ха­рак­тер. Сни­мая внут­рен­ние нап­ря­же­ния и вы­пол­няя за­каз США и Ве­ли­коб­ри­та­нии, сау­ди­ты экс­пор­ти­ро­ва­ли ра­ди­каль­ный вах­ха­бизм31. Па­тер­на­листс­кое от­но­ше­ние США к Сау­довс­кой Ара­вии и дру­гим го­су­дарст­вам За­ли­ва — осо­бен­но пос­ле раз­ме­ще­ния там воен­ных баз32 — на ка­кое-то вре­мя пре­пятст­во­ва­ло осоз­на­нию то­го фак­та, что Сау­довс­кая Ара­вия ста­но­вит­ся од­ним из скла­ды­ваю­щих­ся по­лю­сов но­во­го по­тен­циаль­но мно­го­по­люс­но­го ми­ра как важ­ней­ший из цент­ров ис­ламс­ко­го ми­ра. Прек­ра­ще­ние со­ветс­ко­го влия­ния в го­су­дарст­вах тра­ди­цион­но­го расп­рост­ра­не­ния ис­ла­ма прев­ра­ти­ло ко­ро­левст­во в силь­но­го и в оп­ре­де­лен­ной ме­ре са­мостоя­тель­но­го иг­ро­ка33. «Спе­циаль­ные ме­ры бе­зо­пас­ности в Пер­сидс­ком за­ли­ве, осо­бен­но пос­ле крат­кой ка­ра­тель­ной опе­ра­ции про­тив Ира­ка в 1991г., прев­ра­ти­ли этот эко­но­ми­чес­ки важ­ный ре­гион в аме­ри­канс­кую воен­ную за­по­вед­ную зо­ну»34, — пи­сал Збиг­нев Бже­зинс­кий. Од­на­ко «за­по­вед­ная» Сау­довс­кая Ара­вия стре­ми­тель­но ста­ла прев­ра­щать­ся в ак­то­ра меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний, прояв­ляю­ще­го не­ма­лую са­мостоя­тель­ность. Пе­риод с 2002г. от­ме­чен уси­ле­нием про­ти­во­ре­чий в аме­ри­ка­но-сау­довс­ких от­но­ше­ниях.35 Нас­лед­ный принц ди­настии ас-Сау­ди­тов Аб­дал­лах ибн Аб­дель Азиз жест­ко тре­бо­вал от ад­ми­нист­ра­ции США из­ме­не­ния по­зи­ции в от­но­ше­нии ара­бо-из­раильс­ко­го конф­лик­та, ука­зы­вая на ее опас­ность для аме­ри­ка­но-арабс­ких и аме­ри­ка­но-сау­довс­ких от­но­ше­ний. За­няв трон, он боль­ше ориен­ти­рует­ся на арабс­кий мир и, по­хо­же, не про­тив то­го, что­бы прин­ци­пиаль­но из­ме­нить ха­рак­тер сау­довс­ко-аме­ри­канс­ких от­но­ше­ний, осоз­на­вая, что имен­но по­зи­ции ду­хо­венст­ва объек­тив­но ук­реп­ляют по­ло­же­ние Сау­довс­кой Ара­вии в ка­чест­ве ро­ди­ны ис­ла­ма.

Од­на­ко ме­няю­щую­ся кон­фи­гу­ра­цию сау­довс­ко-аме­ри­канс­ких от­но­ше­ний вряд ли стоит счи­тать глав­ным из гло­баль­ных из­ме­не­ний на Ближ­нем Восто­ке.

В тео­рии ве­роят­ностей два слу­чай­ных со­бы­тия или про­цес­са счи­тают­ся не­за­ви­си­мы­ми, ес­ли наступ­ле­ние од­но­го из них не из­ме­няет ве­роят­ность наступ­ле­ния дру­го­го. Аг­рес­сия США в Ира­ке бы­ла на­ча­та в тот пе­риод, ког­да ан­тиа­ме­ри­канские наст­рое­ния в ми­ре (и в арабс­ком ми­ре) на­хо­ди­лись на наи­выс­шей за всю исто­рию сту­пе­ни. Не­за­ви­си­мо от пред­воен­ных спо­ров союз­ни­ков и про­тив­ни­ков США, в са­мом на­ча­ле вой­ны прак­ти­чес­ки все арабс­кие стра­ны объе­ди­ни­лись в той или иной сте­пе­ни неп­рия­тия аме­ри­канс­кой аг­рес­сии. И хо­тя мно­гие из них за­ви­сят от США в эко­но­ми­чес­ком и воен­ном пла­не, эти прояв­ле­ния мож­но счи­тать симп­то­ма­ми фор­ми­ро­ва­ния со­вер­шен­но но­вой по­ли­ти­чес­кой си­туа­ции в арабс­ких стра­нах. Расс­мот­ре­ние ос­нов­ных кон­ту­ров или хо­тя бы тен­ден­ций ме­няю­ще­го­ся араб-с­ко­го ми­ра поз­во­ляет пред­по­ло­жить ве­роят­ность фор­ми­ро­ва­ния в ара­бо-ис­ламс­ком ареа­ле серьез­но­го конт­р-а­ген­та аме­ри­канс­ко­му сце­на­рию.

Аме­ри­канс­кий сце­на­рий не нов в своей су­ти. Это ло­ка­ли­за­ция ми­ро­во­го про­цес­са пу­тем его дроб­ле­ния по ре­гио­наль­но­му, эт­ни­чес­ко­му, эт­но­кон­фес­сио­наль­но­му и иног­да внут­ри­кон­фес­сио­наль­но­му приз­на­кам, по ин­те­ре­сам, фо­биям и про­че­му. По ана­ло­гии с «разделяй и властвуй» (divide et impera), аме­ри­канс­кие ва­риа­ции римс­ко­го прин­ци­па не иск­лю­чают и слу­чаев «соединяй и властвуй» (conjungo et impera).

Все су­щест­вую­щие про­ти­во­ре­чия, вклю­чая и исто­ри­чес­кие оби­ды, долж­ны пос­лу­жить ос­нов­ным ма­те­риа­лом для реа­ли­за­ции дан­но­го пла­на. В ка­ком-то смыс­ле это пов­то­ре­ние ста­ро­го сце­на­рия ев­ро­пейс­ко­го «кон­цер­та дер­жав» в от­но­ше­нии раз­де­ла Ос­манс­кой им­пе­рии, но с уче­том но­вей­ших «де­мок­ра­ти­чес­ких» прин­ци­пов. Пер­вый уро­вень — раз­лич­ные ме­жэт­ни­чес­кие и межст­ра­но­вые ком­би­на­ции, за­тем — арабс­кий мир и тюркс­кий, тюркс­кий и пер­сидс­кий, да­лее — внут­риа­рабс­кий и пер­сидский, ис­ла­мо-христианс­кий.  Юго-с­ла­вия бы­ла пер­вым экс­пе­ри­мен­том, ха­рак­тер­ным при­ме­ром мо­гут быть про­цес­сы 2008-2009гг. в ар­мя­но-ту­рец­ких от­но­ше­ниях и, осо­бен­но, вок­руг проб­ле­мы На­гор­но­го Ка­ра­ба­ха. В этой свя­зи сле­до­ва­ло бы выс­ка­зать­ся от­дель­но.

Пос­лед­ние со­бы­тия в этом сек­то­ре кав­казс­ко-ближ­не­восточ­ной по­ли­ти­ки ана­ло­гич­ны Дей­тонс­ко­му про­цес­су, и ар­мянс­кую сто­ро­ну — как в свое вре­мя сербс­кую (точ­нее, югос­лавс­кую) — при­нуж­дают к при­ня­тию ре­ше­ния. Вок­руг НКР проис­хо­дят важ­ные и опас­ные со­бы­тия, оз­на­чаю­щие ес­ли не окон­ча­тель­ное уре­гу­ли­ро­ва­ние, то, как ми­ни­мум, осу­ществ­ле­ние в бли­жай­шее вре­мя серьез­ных сдви­гов, а для ар­мянс­кой сто­ро­ны в этом про­цес­се не бу­дет ни од­но­го по­ло­жи­тель­но­го эле­мен­та. Сог­ла­сив­шись на реа­ли­за­цию Мад­ридс­ких прин­ци­пов уре­гу­ли­ро­ва­ния ка­ра­бахс­ко­го конф­лик­та (то есть об­мен пя­ти де-юре азер­байд­жанс­ких ра­йо­нов на подк­реп­лен­ные со сто­ро­ны США га­ран­тии Тур­ции на­ла­дить от­но­ше­ния с Ар­ме­нией), пос­лед­ней при­дет­ся зак­ре­пить в ка­чест­ве ус­ло­вия ко вто­ро­му эта­пу де­ми­ли­та­ри­за­ции зо­ны конф­лик­та (пе­ре­да­ча под конт­роль ми­рот­вор­цев Кель­бад­жарс­ко­го и Ла­чинс­ко­го ра­йо­нов) не­кие со­поста­ви­мые га­ран­тии собст­вен­ной бе­зо­пас­ности. Та­кой га­ран­тией мо­жет быть толь­ко пол­ноп­рав­ное членст­во Ар­ме­нии в НА­ТО, что, в слу­чае реа­ли­за­ции, мгно­вен­но вы­зо­вет сверх­мощ­ные контр­ме­ры со сто­ро­ны Рос­сии и Ира­на при мол­ча­ли­вом одоб­ре­нии Азер­байд­жа­на и Тур­ции. (Да и США и их союз­ни­ков, ко­то­рые се­год­ня пок­ро­ви­тельст­вуют ту­рец­ко-ар­мянс­кой «до­рож­ной кар­те», заин­те­ре­со­ван­ных в на­ра­щи­ва­нии конф­ликт­но­го по­тен­циа­ла на Юж­ном Кав­ка­зе). Та­ким об­ра­зом,  Ар­ме­нии при­дет­ся пой­ти по пу­ти Сер­бии и просто сми­рить­ся с по­те­рей сна­ча­ла НКР, а за­тем и го­су­дарст­ва в це­лом. Все просто: пос­ле приз­на­ния не­за­ви­си­мости Ко­со­ва враз­нос пош­ли все преж­ние меж­ду­на­род­но-пра­во­вые ак­ты, оп­ре­де­ляв­шие гра­ни­цы меж­ду го­су­дарст­ва­ми. Кста­ти, для Ар­ме­нии эти про­цес­сы бы­ли предс­ка­зуе­мы. В 2007г. ви­це-спи­кер пар­ла­мен­та Ар­ме­нии Ваан Ова­ни­сян, при­зы­вая конг­ресс США при­нять ре­зо­лю­цию по ге­но­ци­ду, од­нов­ре­мен­но пот­ре­бо­вал ан­ну­ли­ро­ва­ния Мос­ковс­ко­го до­го­во­ра от 16 мар­та 1921г., по ко­то­ро­му Тур­ция по­лу­чи­ла Карс, Сур­ма­ли и Ар­да­ган, ко­то­рые Ова­ни­сян наз­вал «тер­ри­то­рией Рос­сийс­кой им­пе­рии». Бо­лее то­го, бы­ли выд­ви­ну­ты пре­тен­зии и на На­хи­че­вань и На­гор­ный Ка­ра­бах. Возв­ра­ще­ние в им­пе­рию, как бы фан­тастич­но не зву­ча­ло это ПО­КА, это, воз­мож­но, единст­вен­ный путь к сох­ра­не­нию ес­ли не пол­но­цен­ной го­су­дарст­вен­ности, то хо­тя бы эт­ни­чес­ко­го ад­ми­нист­ри­ро­ва­ния, а воз­мож­но и са­мо­сох­ра­не­ния как эт­но­са. Лю­бо­пыт­но: еще в 66 го­ду н.э. пар­фян-с­кий царь Во­ло­гез пи­сал римс­ко­му на­мест­ни­ку в восточ­ных про­вин­циях До­ми­цию Кор­бу­ло­му, что, де, ар­мянс­кий воп­рос представ­ляет­ся ему уже ре­шен­ным36.

Дей­тонс­кая тех­но­ло­гия «вык­ру­чи­ва­ния рук» для зак­лю­че­ния за­ве­до­мо не­вы­пол­ни­мых, т.е. про­во­ка­цион­ных меж­ду­на­род­ных сог­ла­ше­ний, бу­ду­чи взя­та на воо­ру­же­ние в ка­чест­ве «за­кон­но­го средст­ва раз­ре­ше­ния меж­го­су­дарст­вен­ных про­ти­во­ре­чий», ока­зы­вает­ся эф­фек­тив­ным инст­ру­мен­том для ка­та­ли­за­ции по­ли­ти­чес­ких конф­лик­тов в лю­бом ре­гио­не пла­не­ты37. Вооб­ще, раз­де­лен­ные эт­но­сы и эт­но­сы, об­де­лен­ные го­су­дарст­вен­ностью, как и го­су­дарст­ва с неустояв­ши­ми­ся инсти­ту­та­ми, с неустой­чи­вым век­то­ром раз­ви­тия — неис­чер­пае­мый ре­сурс гео­по­ли­ти­чес­ко­го проек­ти­ро­ва­ния.

Ко­неч­но же, обя­за­тель­ным ус­ло­вием реа­ли­за­ции по­доб­ных проек­тов яв­ляет­ся ин­фор­ма­цион­ная асим­мет­рия (information asymmetry), но уже не толь­ко в том по­ни­ма­нии, ког­да  ин­фор­ма­ция (то есть ха­рак­те­ристи­ки проек­та) доступ­на не всем участ­ни­кам про­цес­са. Но­вое ка­чест­во ин­фор­ма­ции де­лает ее са­мостоя­тель­ным инст­ру­мен­том че­рез public relations, в чем ат­лан­ти­чес­кое сооб­щест­во, на­до приз­нать, уш­ло да­ле­ко впе­ред от все­го осталь­но­го ми­ра.  

Осталь­ным (по-край­ней ме­ре, боль­шинст­ву, за иск­лю­че­нием тех, кто ус­пеет оп­ре­де­лить для се­бя про­тек­цию го­су­дарст­ва-кор­по­ра­ции) остает­ся по­зи­ция пас­сив­но­го объек­та, су­щест­вую­ще­го в рам­ках за­дан­ной изв­не гео­по­ли­ти­чес­кой струк­ту­ры, его за­да­ча — «адап­тив­ная», он ско­рее фор­маль­но сох­ра­няет субъект­ные ха­рак­те­ристи­ки, бу­ду­чи в це­лом ве­до­мым. За­да­ча его сво­дит­ся к опи­са­нию за­да­вае­мой изв­не струк­ту­ры прост­ранст­ва с целью выя­вить в конк­рет­ной си­туа­ции сте­пень жест­кости оп­ре­де­ляе­мых изв­не ра­мок, воз­мож­ности оп­ре­де­ле­ния в каж­дой конк­рет­ной си­туа­ции за­да­вае­мых сте­пе­ней собст­вен­ной сво­бо­ды, воз­мож­ностей ма­ни­пу­ля­ции и иг­ро­вой ак­тив­ности. Это пре­доп­ре­де­ляет ин­те­рес, в пер­вую оче­редь, к гео­по­ли­ти­чес­ким ме­ха­низ­мам как за­ко­но­мер­ностям внеш­не­по­ли­ти­чес­кой иг­ры и прин­ци­пам струк­ту­ри­ро­ва­ния прост­ранст­ва «иг­ро­во­го по­ля» при раз­лич­ных ти­пах внеш­не­по­ли­ти­чес­ко­го взаи­мо­дейст­вия. Цель его — простая ориен­та­ция в гео­по­ли­ти­чес­ком прост­ранст­ве. При этом часто этот субъект ста­вит­ся пе­ред фак­том, что ему вы­па­дает (от­во­дит­ся, при­пи­сы­вает­ся, про­во­ци­рует­ся) в ми­ро­вой по­ли­ти­ке ка­кая-то роль. А по­то­му ос­нов­ная проб­ле­ма гео­по­ли­ти­чес­кой тео­рии для ма­лой стра­ны — это воп­рос об оп­ре­де­ле­нии са­мой своей ро­ли и вы­ра­бот­ки свое­го от­но­ше­ния к гео­по­ли­ти­чес­кой ро­ли38. В но­вой ми­ро­вой реаль­ности единст­вен­ным шан­сом на сох­ра­не­ние мно­гих из ны­неш­них го­су­дарств бу­дет уход под про­тек­то­рат го­су­дарств-кор­по­ра­ций или дер­жав. При­чем, посту­пать­ся своим су­ве­ре­ни­те­том в поль­зу изб­ран­но­го сю­зе­ре­на при­дет­ся им в вы­со­кой сте­пе­ни, от­ка­зы­ваясь от мно­гих эт­но-исто­ри­чес­ких сте­рео­ти­пов. М. Сар­ки­сян пи­шет: «Ук­реп­ле­ние в ар­мянс­ком эт­ни­чес­ком соз­на­нии сте­рео­ти­па обес­пе­че­ния ус­ло­вий дея­тель­ности пу­тем внеш­не­го пок­ро­ви­тельст­ва оп­ре­де­ля­ло всю систе­му пост­рое­ния взаи­моот­но­ше­ний с ми­ром. Дан­ная проб­ле­ма всег­да на­хо­ди­лась в цент­ре по­ли­ти­чес­ко­го вы­бо­ра в са­мые слож­ные пе­рио­ды исто­рии»39.

И это воп­рос не толь­ко для Ар­ме­нии или Ли­ва­на, но и для Ка­захста­на и Уз­бе­киста­на. А то, что не Ли­ван ока­зал­ся «кри­ти­чес­кой точ­кой», сце­на­риев не от­ме­няет, по­доб­ные пла­ны пос­ле­до­ва­тель­но реа­ли­зуют­ся в ря­де дру­гих стран и ре­гио­нов кон­ти­нен­та.

 

«Бал­ка­ни­за­ция»: «Курдс­кий воп­рос». Ку­да дви­гать­сЯ Тур­ции, Ира­ку, Си­рии, Ар­ме­нии et cetera

 

В си­туа­ции аг­рес­сив­ных на­ме­ре­ний За­па­да по реа­ли­за­ции «ко­сов-с­ких» или «бал­канс­ких» сце­на­риев по­зи­тив­ным сдер­жи­ваю­щим фак­то­ром для Цент­раль­ной Ев­ра­зии, ко­то­рый поз­во­лил бы сба­лан­си­ро­вать си­туа­цию в ре­гио­не, бы­ла бы ак­ти­ви­за­ция как мож­но боль­ше­го чис­ла стран, вклю­чен­ных в обоз­на­чен­ные по­ли­ти­ко-геог­ра­фи­чес­кие проек­ты, но об­на­ру­жи­ваю­щих в своем внеш­не­по­ли­ти­чес­ком по­зи­цио­ни­ро­ва­нии тен­ден­ции к са­мостоя­тель­ности. Од­ной из та­ких стран мог­ла бы быть, нап­ри­мер, Тур­ция, об­ла­даю­щая не­ма­лым влия­нием в стра­нах ре­гио­на.

Но­вая гео­по­ли­ти­чес­кая си­туа­ция, воз­ник­шая на Ближ­нем Восто­ке пос­ле вой­ны в Ира­ке, поста­ви­ла Тур­цию пе­ред ди­лем­мой сох­ра­не­ния своей тер­ри­то­риаль­ной це­лост­ности и но­во­го обост­ре­ния конф­лик­та вплоть до во­зоб­нов­ле­ния воо­ру­жен­ной борь­бы с курдс­ким дви­же­нием в са­мой Тур­ции и на се­ве­ре Ира­ка. В хо­де иракс­кой вой­ны Тур­ция — впер­вые пос­ле под­пи­са­ния Ло­заннс­ко­го до­го­во­ра 24 ию­ля 1923г. — бы­ла вы­нуж­де­на сми­рить­ся с на­вя­зан­ной США дис­по­зи­цией, сог­лас­но ко­то­рой курдс­кое дви­же­ние ста­ло высту­пать в ро­ли са­мостоя­тель­но­го фак­то­ра. Аме­ри­канс­кая под­держ­ка Иракс­ко­го Кур­диста­на вы­зы­вает в Тур­ции ко­лос­саль­ное разд­ра­же­ние. В свою оче­редь, курдс­кие ли­де­ры не остав­ляют пла­нов соз­да­ния курдс­ко­го го­су­дарст­ва, вы­хо­дя­ще­го за пре­де­лы собст­вен­но Иракс­ко­го Кур­диста­на. Курдс­кая по­ли­ти­чес­кая ини­циа­ти­ва пол­ностью соот­ветст­вует пла­ну дроб­ле­ния ре­гио­на в рам­ках «Боль­шо­го Ближ­не­го Восто­ка»40. Курдс­кая по­ли­ти­чес­кая инициа­ти­ва, со­дер­жа­щая­ся в проек­те консти­ту­ции Иракс­ко­го Кур­диста­на, фор­маль­но на­це­ле­на на соз­да­ние в се­вер­ном Ира­ке цент­ра, пред­наз­на­чен­но­го для сдер­жи­ва­ния иранс­кой идео­ло­ги­чес­кой и по­ли­ти­чес­кой экс­пан­сии. Бу­ду­чи вооб­ще спор­ной, эта ини­циа­ти­ва в лю­бом слу­чае не смо­жет дистан­ци­ро­вать иракс­ких кур­дов от курдс­ко­го воп­ро­са в Тур­ции, где он, с од­ной сто­ро­ны, не по­те­рял своей ак­туаль­ности для кур­дов, с дру­гой — яв­ляет­ся од­ним из важ­ней­ших фак­то­ров кон­со­ли­ди­ро­ван­ности ту­рец­ких по­ли­ти­чес­ких элит. Ос­нов­ным и единст­вен­ным стра­те­ги­чес­ким им­пе­ра­ти­вом Тур­ции в курдс­кой гео­по­ли­ти­чес­кой проб­ле­ма­ти­ке яв­ляет­ся ос­лаб­ле­ние курд-с­ко­го единст­ва как в Тур­ции, так и за ее пре­де­ла­ми. В этом кон­тексте пря­мым союз­ни­ком Тур­ции яв­ляет­ся Иран, хо­тя для не­го курдс­кая те­ма­ти­ка зна­чи­тель­но ме­нее ак­туаль­на. Нуж­но от­дать долж­ное ту­рец­кой пра­вя­щей эли­те: она до­воль­но опе­ра­тив­но от­реа­ги­ро­ва­ла на но­вое ка­чест­во «курдс­ко­го воп­ро­са», на­чав под­го­тов­ку к соз­да­нию реаль­ной курдс­кой ав­то­но­мии, хо­тя от­сутст­вие в ту­рец­ком об­щест­ве, вклю­чая ве­ду­щие по­ли­ти­чес­кие си­лы, еди­но­мыс­лия от­но­си­тель­но прием­ле­мо­го ва­риан­та ре­ше­ния курдс­кой проб­ле­мы не га­ран­ти­рует ус­пеш­ности это­го проек­та.

По­ли­ти­чес­кие ор­га­ни­за­ции  иран-с­ких кур­дов сей­час не имеют та­ко­го влия­ния в Иранс­ком Кур­диста­не, ка­ко­вым они об­ла­да­ли, нап­ри­мер, в пе­риод ис­ламс­кой ре­во­лю­ции. Они рас­ко­ло­ты, не имеют ав­то­ри­тет­но­го ру­ко­во­ди­те­ля, ос­нов­ная ор­га­ни­за­ция — Де­мок­ра­ти­чес­кая пар­тия Иранс­ко­го Кур­диста­на (ДПИК), в част­ности, ориен­ти­рует­ся на со­циа­листи­чес­кий вы­бор по мо­де­ли Со­цин­тер­на41. Но имен­но курдс­кие вое­ни­зи­ро­ван­ные фор­ми­ро­ва­ния во всех стра­нах их дис­ло­ка­ции яв­ляют­ся од­ни­ми из ос­нов­ных по­лу­ча­те­лей фи­нан­со­вой по­мо­щи в рам­ках аме­ри­канс­кой прог­рам­мы под­держ­ки де­мок­ра­тии в Ира­не, кур­ды стоят от­дель­ным пунк­том и в аме­ри­канс­ких пла­нах по от­но­ше­нию к ре­жи­му в Си­рии. При этом важ­но по­ни­мать сле­дую­щий факт: от­сутст­вие фик­си­ро­ван­ных гра­ниц Кур­диста­на, как и от­сутст­вие еди­ной курдс­кой эт­ни­чес­кой иден­тич­ности. Пог­ра­нич­ные ре­гио­ны Тур­ции, Ира­на, Ира­ка и Си­рии, где жи­вут кур­ды, раз­ли­чают­ся и доста­точ­но яв­но от­ра­жают спе­ци­фи­ку раз­ви­тия курдс­ких об­щин, сфор­ми­ро­вав­ших­ся в каж­дой из этих стран.

Не­за­ви­си­мый Кур­дистан по  ко­совс­ко­му сце­на­рию — уже воп­рос крат­кос­роч­ной перс­пек­ти­вы. Дру­гое де­ло, нас­коль­ко адек­ват­но на уров­не те­ку­щей по­ли­ти­ки от­реа­ги­руют на это «об­ла­да­те­ли» курдс­ких об­щин — Тур­ция и Иран в пер­вую оче­редь. Лю­бо­пыт­ней­шая ги­по­те­за Мо­деста Ко­ле­ро­ва, состоя­щая в том, что «в ка­чест­ве од­но­го из та­ких фак­то­ров сдер­жи­ва­ния Стам­бул мо­жет расс­мат­ри­вать сим­во­ли­чес­кую де­ло­вую экс­пан­сию Ар­ме­нии на за­пад­ные (курдс­кие) тер­ри­то­рии стра­ны, пря­мо эксп­луа­ти­руя исто­ри­чес­кую «враж­ду» меж­ду ар­мя­на­ми и кур­да­ми, став­ши­ми в За­пад­ной Ар­ме­нии соу­част­ни­ка­ми ге­но­ци­да42», сов­сем не обя­за­тель­но мо­жет иметь место, да­ле­ко не от­ве­чая на­цио­наль­ным ин­те­ре­сам са­мой Ар­ме­нии и бу­ду­чи, ве­роят­но, прос­чи­ты­вае­мой и ру­ко­водст­вом Ар­ме­нии. В ка­чест­ве ре­ше­ния проб­ле­мы для Рос­сии и Ар­ме­нии — в слу­чае, ес­ли ир­ре­ден­тистс­кое дви­же­ние ока­жет­ся ди­на­мич­но ус­пеш­ным, — пред­ла­гает­ся сроч­ное на­ла­жи­ва­ние диа­ло­га с курдс­ки­ми по­ли­ти­чес­ки­ми дви­же­ния­ми и при-з­на­ние не­за­ви­си­мости Кур­диста­на, ког­да это прои­зой­дет. Мож­но лег­ко пред­по­ла­гать, что по­доб­ная по­зи­ция Рос­сии кар­ди­наль­но из­ме­нит ха­рак­тер не толь­ко рос­сийс­ко-ту­рец­ких от­но­ше­ний со все­ми их ны­неш­ни­ми по­зи­тив­ны­ми тен­ден­ция­ми, но и от­но­ше­ний рос­сийс­ко-иранс­ких и рос­сийс­ко-си­рийс­ких. Необ­хо­дим поиск иных мер, пре­дус­мат­ри­ваю­щих от­каз от из­ме­не­ния гра­ниц в ра­йо­не Боль­шо­го Кав­ка­за и Ближ­не­го Восто­ка, как и от мно­гих дру­гих. Приз­на­ние Рос­сией Кур­диста­на ста­нет ко­лос­саль­ным им­пуль­сом для «бал­ка­ни­за­ции», имея в ви­ду да­ле­ко не идеаль­ную проч­ность рос­сийс­ко­го фе­де­ра­лиз­ма в це­лом ря­де ре­гио­нов и осо­бен­но как раз на Кав­ка­зе, те­перь уже — на рос­сийс­ком.   

По­ми­мо курдс­ко­го воп­ро­са су­щест­вует и ряд дру­гих, по ко­то­рым по­зи­ции Тур­ции и США су­щест­вен­но раз­ли­чают­ся. Сре­ди та­ких проб­лем — от­но­ше­ния с Рос­сией (вклю­чая ак­тив­ность Рос­сии на Чер­ном мо­ре и на Кав­ка­зе), Гру­зией, Ар­ме­нией и Гре­цией; па­лести­но-из­раиль-с­кое уре­гу­ли­ро­ва­ние; за­мо­ро­жен­ные конф­лик­ты на Кав­ка­зе и на Кип­ре; участие Тур­ции в рос­сийс­ких проек­тах транс­пор­ти­ров­ки энер­го­ре­сур­сов; энер­ге­ти­чес­кие и тор­го­вые от­но­ше­ния с Ира­ном, а так­же иранс­кую ядер­ную прог­рам­му43.

С точ­ки зре­ния иракс­кой проб­ле­мы для Тур­ции в воен­ной плос­кости взаи­моот­но­ше­ний с США и НА­ТО пер­воо­че­ред­ную важ­ность представ­ляет сот­руд­ни­чест­во в борь­бе с Ра­бо­чей пар­тией Кур­диста­на, вклю­чая об­мен раз­вед­дан­ны­ми и дав­ле­ние на ру­ко­водст­во Курдс­ко­го ав­то­ном­но­го ра­йо­на с целью пре­се­че­ния дея­тель­ности РПК на се­ве­ре Ира­ка. Од­на­ко эти ожи­да­ния имеют не всег­да адек­ват­ные встреч­ные реак­ции. Для США ос­но­во­по­ла­гаю­щим ин­те­ре­сом яв­ляет­ся предстоя­щий вы­вод войск из Ира­ка, под­ра­зу­ме­ваю­щий ис­поль­зо­ва­ние ту­рец­ких пор­тов и авиа­ба­зы Инд­жир­лик, а так­же га­ран­ти­ро­ван­ное участие Тур­ции в сох­ра­не­нии по­ли­ти­чес­кой ста­биль­ности в Ира­ке в пос­ле­дую­щий пе­риод. Не­ма­ло­важ­ным для США яв­ляет­ся и за­мет­ное участие Тур­ции в ISAF в рам­ках аф­ганс­кой кам­па­нии.

Стра­ны Ев­ро­сою­за, Рос­сия и дру­гие со­се­ди Тур­ции остают­ся ее ве­ду­щи­ми парт­не­ра­ми в сфе­ре тор­гов­ли и ин­вести­ций. Оче­вид­ное на­ли­чие неис­поль­зуе­мо­го по­тен­циа­ла ту­рец­ко-аме­ри­канс­ких свя­зей вле­чет и вы­со­кую сте­пень не­до­вольст­ва от­но­ше­ния­ми с США в ту­рец­ком биз­нес-истеб­лиш­мен­те. В 2008г. ме­нее 5% об­ще­го объе­ма внеш­не­тор­го­во­го обо­ро­та Тур­ции приш­лось на тор­гов­лю с США44.

Из­ме­не­ния во внеш­ней по­ли­ти­ке Тур­ции на­ча­лись с 2002г., ког­да к власти приш­ла Пар­тия спра­вед­ли­вости и раз­ви­тия (ПСР, Adalet ve Kalkınma Partisi). Ее ли­де­ры уже не счи­тают, что ин­те­ре­сы Тур­ции обя­за­тель­но долж­ны сов­па­дать с по­зи­цией США, у Тур­ции за­мет­но ос­лаб мно­го­лет­ний ин­те­рес к вступ­ле­нию в ЕС, она ско­рее тя­го­теет те­перь к Ближ­не­му Восто­ку. А глав­ное, Тур­ция го­то­ва учи­ты­вать ре­гио­наль­ные ин­те­ре­сы Рос­сии и Ира­на. Для Тур­ции ста­но­вит­ся все ме­нее же­ла­тель­ным ре­гио­наль­ное до­ми­ни­ро­ва­ние США, вся ее внеш­няя по­ли­ти­ка ста­но­вит­ся бо­лее сба­лан­си­ро­ван­ной. Кри­зис­ные тен­ден­ции в НА­ТО (членст­во Тур­ции в ко­то­рой, на пер­вый взгляд, вхо­дит в про­ти­во­ре­чие с ин­те­ре­са­ми Рос­сии или Ки­тая), аме­ри­канс­кие сце­на­рии по соз­да­нию Кур­диста­на (с из­ме­не­нием ны­неш­них гра­ниц Тур­ции, Ира­на, Ира­ка и Си­рии), чер­но­морс­кие про­ти­во­ре­чия и кав­казс­кие раз­ноч­те­ния, расс­мат­ри­вае­мые в комп­лек­се, поз­во­ляют ги­по­те­ти­чес­ки пред­по­ло­жить ве­роят­ность в сред­нес­роч­ной (а, воз­мож­но, и ра­нее) перс­пек­ти­ве серьез­ных транс­фор­ма­ций во внеш­не­по­ли­ти­чес­ких пред­поч­те­ниях Тур­ции.

«Бал­ка­ни­за­ция»: Ве­ли­кий Бе­луд­жистан?..

Раз­де­ле­ние на­се­лен­ных бе­луд­жа­ми тер­ри­то­рий прои­зош­ло в кон­це XIX ве­ка в ре­зуль­та­те до­го­во­рен­ностей меж­ду Ира­ном, Аф­га­ниста­ном и Ве­ли­коб­ри­та­нией. Тог­да и поя­ви­лись са­ми по­ня­тия «Иранс­кий или За­пад­ный Бе­луд­жистан» и «Бри­танс­кий (ин­до-па­кистанс­кий) или Восточ­ный Бе­луд­жистан»45.  

В иранс­кой про­вин­ции Систан и Бе­луд­жистан ком­пакт­но про­жи­вают око­ло од­но­го мил­лио­на бе­луд­жей, объек­тив­но имею­щих воз­мож­ности для ин­тег­ра­ции в жизнь стра­ны, учи­ты­вая в це­лом по­зи­тив­ные тен­ден­ции иранс­кой эт­ни­чес­кой сфе­ры, це­ле­нап­рав­лен­ную и конст­рук­тив­ную на­цио­наль­ную по­ли­ти­ку иранс­ко­го ру­ко­водст­ва46. Эко­но­ми­чес­ки про­вин­ция в це­лом не очень раз­ви­та, зна­чи­тель­ную часть ее тер­ри­то­рии за­ни­мают пусты­ни и по­лу­пусты­ни, и ос­нов­ная часть на­се­ле­ния за­ни­мает­ся ско­то­водст­вом и зем­ле­де­лием. Но в про­вин­ции ве­дут­ся боль­шие ра­бо­ты по об­нов­ле­нию ком­му­ни­ка­цион­ных систем, соз­да­нию про­мыш­лен­ных объек­тов и мо­дер­ни­за­ции в це­лом.

Иранс­кое пра­ви­тельст­во конт­ро­ли­рует тер­ри­то­рию рас­се­ле­ния бе­луд­жей и не до­пус­кает воз­ник­но­ве­ния не­же­ла­тель­ных яв­ле­ний, в стра­не от­сутст­вует тен­ден­ция к ис­кусст­вен­ной уни­фи­ка­ции эт­но­де­мог­ра­фи­че-с­кой кар­ти­ны. Бе­луджс­ко­го воп­ро­са как та­ко­во­го в Ира­не не су­щест­вует, нес­мот­ря на ак­тив­ную ра­бо­ту ан­тии­ран-с­ких сил по деста­би­ли­за­ции си­туа­ции в на­се­лен­ных бе­луд­жа­ми ра­йо­нах и по фраг­мен­та­ции эт­но­по­ли­ти­чес­ко­го состоя­ния стра­ны. Ос­нов­ную ра­бо­ту в этом нап­рав­ле­нии ве­дут ис­ламс­кие ор­га­ни­за­ции «Мод­жа­хед­дин-е Халк47» и «Фе­даян-е Халк48». По­зи­цио­ни­ро­вав­шие се­бя ког­да-то как пар­тии ле­во­го тол­ка («Фе­даян-е Халк» — да­же как марк­систс­кая), к ны­неш­не­му вре­ме­ни обе ор­га­ни­за­ции де-фак­то мо­гут быть от­не­се­ны к экст­ре­мистс­ким и тер­ро­ристи­че-с­ким, обе ус­пеш­но кон­так­ти­руют с ЦРУ США и иракс­кой спецс­луж­бой «Му­ха­ба­рат49».

Од­ним из кон­цеп­тов ан­тип­ра­ви­тельст­вен­ной про­па­ган­дистс­кой ра­бо­ты «Фе­даян-е Халк» яв­ляет­ся те­ма­ти­ка эт­ни­чес­кой диск­ри­ми­на­ции бе­луд­жей, на­ли­чия эт­ни­чес­ких де­пор­та­ций и по­дав­ле­ния восста­ний50. Дру­гая груп­пи­ров­ка — «Мод­жа­хет­дин-е Хальк», ап­пе­ли­рую­щая к яко­бы имею­щей место диск­ри­ми­на­ции сун­ни­тов, — ве­дет ра­дио­пе­ре­да­чи на Иран, имеет воо­ру­жен­ные груп­пи­ров­ки51. В мае 2008г., сра­зу же пос­ле объяв­ле­ния оче­ред­ных фи­нан­со­вых санк­ций, в том чис­ле заб­ло­ки­ро­ва­ния сче­тов иранс­ко­го «На­цио­наль­но­го бан­ка», ми­нистерст­во фи­нан­сов Ве­ли­коб­ри­та­нии объя­ви­ло о сня­тии ареста со сче­тов «Мод­жа­хед­дин-е Халк». Та­кая ме­ра со сто­ро­ны ми­нистерст­ва фи­нан­сов бы­ла ос­но­ва­на на ре­ше­нии пра­ви­тельст­ва, пар­ла­мен­та и су­деб­ных инстан­ций Ве­ли­коб­ри­та­нии, сог­лас­но ко­то­ро­му эта ор­га­ни­за­ция бы­ла иск­лю­че­на из спис­ка тер­ро­ристи­чес­ких ор­га­ни­за­ций52.

Идеи на­цио­на­лиз­ма и тен­ден­ции се­па­ра­тиз­ма бо­лее раз­ви­ты в Восточ­ном Бе­луд­жиста­не, где про­жи­вают око­ло че­ты­рех мил­лио­нов бе­луд­жей. Бе­луджс­кие об­щест­вен­но-по­ли­ти­чес­кие ор­га­ни­за­ции за ру­бе­жом ос­но­ва­ны глав­ным об­ра­зом вы­ход­ца­ми из Па­киста­на, и имен­но они пы­тают­ся про­во­ци­ро­вать эт­ни­чес­кие наст­рое­ния в иранс­ком Бе­луд­жиста­не. Эт­ни­чес­кое са­мо­соз­на­ние восточ­ных бе­луд­жей на­хо­дит­ся на до­воль­но вы­со­ком уров­не. Идея соз­да­ния Ве­ли­ко­го Бе­луд­жиста­на за­ни­мает цент­раль­ное место в пла­нах бе­луджс­ких на­цио­на­листов53. Пос­ле соз­да­ния го­су­дарст­ва Па­кистан в 1947г. бе­луджс­кие ли­де­ры по­пы­та­лись про­возг­ла­сить не­за­ви­си­мость, но в те­че­ние го­да уда­лось вклю­чить бе­луджс­кие тер­ри­то­рии в состав Па­киста­на, в 1952-1955гг. в ка­чест­ве фор­маль­ной ад­ми­нист­ра­тив­ной еди­ни­цы был соз­дан Союз бе­луджс­ких про­вин­ций, поз­же преоб­ра­зо­ван­ный в про­вин­цию Бе­луд­жистан. Тем не ме­нее, выступ­ле­ния на эт­ни­чес­кой поч­ве, в том чис­ле воо­ру­жен­ные восста­ния, про­дол­жа­лись, осо­бен­но в 1970-х гг54.

В Аф­га­ниста­не чис­лен­ность бе­луд­жей оце­ни­вает­ся при­мер­но в 300 ты­сяч че­ло­век (бра­гуи — око­ло 250 тыс. че­ло­век).  Бе­луд­жи в Аф­га­ниста­не ком­пакт­но про­жи­вают в ос­нов­ном в про­вин­циях Ним­руз и Гиль­менд на юго-за­па­де Аф­га­ниста­на. Нес­коль­ко ты­сяч бе­луд­жей про­жи­вают и в дру­гих про­вин­циях стра­ны. Бе­луд­жи в Аф­га­ниста­не прояв­ляют ак­тив­ность, как пра­ви­ло, в рам­ках об­щих аф­ган-с­ких (преж­де все­го — пуш­тунс­ких) дви­же­ний, эт­ни­чес­ки не обо­соб­ляясь в об­щест­вен­но-по­ли­ти­чес­ких про­цес­сах.

С точ­ки зре­ния гео­по­ли­ти­чес­кой зна­чи­мости проб­лем­ны­ми остают­ся па­кистанс­кие бе­луд­жи. С 2003г. бе­рет отс­чет но­вый ви­ток на­цио­на­листи­чес­ко­го дви­же­ния в Бе­луд­жиста­не. Не­до­вольст­во бе­луд­жей кон­цент­ри­рует­ся вок­руг че­ты­рех ос­нов­ных воп­ро­сов: от­сутст­вия долж­но­го предста­ви­тельст­ва во власт­ных струк­ту­рах про­вин­ции, несп­ра­вед­ли­вой до­ли в до­хо­дах от до­бы­чи га­за в про­вин­ции, диск­ри­ми­на­ции бе­луд­жей при осу­ществ­ле­нии на тер­ри­то­рии Бе­луд­жиста­на ме­гап­роек­тов55, на­ме­ре­ния воен­ных раск­вар­ти­ро­вать в про­вин­ции но­вые воинс­кие части, в том чис­ле — иност­ран­ные. Че­ты­ре ос­нов­ные на­цио­на­листи­чес­кие пар­тии Бе­луд­жиста­на спло­ти­лись в Союз бе­луд­жей (Ба­луч ит­те­хад) и выд­ви­ну­ли прог­рам­му ре­ше­ния этих проб­лем. Од­нов­ре­мен­но бе­луд­жи раз­вер­ну­ли и воо­ру­жен­ное соп­ро­тив­ле­ние фе­де­раль­ным си­лам. В 2004г. пле­ме­нем мар­ри бы­ла воз­рож­де­на Ар­мия ос­во­бож­де­ния Бе­луд­жиста­на (АОБ) — ор­га­ни­за­ция, ко­то­рая ве­ла воо­ру­жен­ную борь­бу про­тив цент­раль­ных властей еще в 1973-1977гг56. Вско­ре к ней при­сое­ди­ни­лись чле­ны пле­мен буг­ти и мен­гал. Чис­лен­ность АОБ оце­ни­вает­ся в 10 ты­сяч че­ло­век. При этом под­го­тов­ка ди­вер­сан­тов осу­ществ­ляет­ся в 40-60 тре­ни­ро­воч­ных ла­ге­рях, рас­по­ло­жен­ных в ос­нов­ном в ра­йо­нах Кох­лу, Де­ра Буг­ти и Кеч-Гва­дар (сог­лас­но па­кистанс­ким источ­ни­кам, в ла­ге­рях бе­луджс­ких повстан­цев тре­ни­руют­ся и иност­ран­ные наем­ни­ки, в том чис­ле уз­бе­ки и уй­гу­ры). 

Эт­ни­чес­кая воо­ру­жен­ная груп­пи­ров­ка бе­луд­жей «Джун­дул­лах», дейст­вую­щая на сты­ке гра­ниц Ира­на с Аф­га­ниста­ном и Па­киста­ном, от­ли­чает­ся меж­го­су­дарст­вен­ным ха­рак­те­ром своей ак­тив­ности57. Пер­вые упо­ми­на­ния о «Джун­дул­ла­хе» от­но­сят­ся к 2003г. Ли­де­ром яв­ляет­ся че­ло­век, на­зы­ваю­щий се­бя Аб­дул­ма­ли­ком Ри­ги; он, по не­ко­то­рым све­де­ниям, был ак­тив­ным участ­ни­ком дви­же­ния «Та­ли­бан». Од­но вре­мя о «Джун­дул­ла­хе» го­во­ри­ли поч­ти край­не в свя­зи с тра­фи­ком аф­ганс­ко­го ге­рои­на че­рез тер­ри­то­рию Ира­на, в пос­лед­ние го­ды ее участ­ни­ки бе­рут на се­бя от­ветст­вен­ность за те­рак­ты58.

Соз­да­ние бе­луджс­ко­го го­су­дарст­ва, на пер­вый взгляд, представ­ляет­ся не­реаль­ным. Но­вая эт­но­по­ли­ти­чес­кая еди­ни­ца в настоя­щее вре­мя не от­ве­чает на­цио­наль­ным ин­те­ре­сам ни од­ной из стран ре­гио­на. Соз­дать не­за­ви­си­мый Бе­луд­жистан мож­но толь­ко объе­ди­нив все бе­луд­жея­зыч­ные тер­ри­то­рии, а это зна­чит, что Иран по­те­ряет не просто про­вин­цию, но и свое влия­ние в Пер­сидс­ком за­ли­ве, Па­кистан ли­шит­ся поч­ти по­ло­ви­ны своей тер­ри­то­рии. Бе­луд­жистан бу­дет конт­ро­ли­ро­вать и столь важ­ный для Ира­на Ор­музс­кий про­лив, а ес­ли до­ба­вить к это­му на­ли­чие де­сят­ков ты­сяч бе­луд­жей в стра­нах Пер­сидс­ко­го за­ли­ва, то оче­вид­но, что из­ме­нит­ся весь гео­по­ли­ти­чес­кий ба­ланс не толь­ко на Ближ­нем Восто­ке, но и в Цент­раль­ной Азии и на Кав­ка­зе.

Ка­саясь же — в дан­ном слу­чае при­ме­ни­тель­но к бе­луд­жам — воп­ро­са о пра­ве эт­но­сов на са­мооп­ре­де­ле­ние, мож­но сог­ла­сить­ся с мне­нием, что «эт­ни­чес­кие еди­ни­цы, не имею­щие собст­вен­ной го­су­дарст­вен­ности, в том слу­чае, ког­да они жи­вут в соста­ве го­су­дарст­вен­но­го об­ра­зо­ва­ния близ­ко­родст­вен­но­го на­ро­да, ли­бо в слу­чае, ког­да их эт­ни­чес­кая тер­ри­то­рия гра­ни­чит с по­доб­ным об­ра­зо­ва­нием, с целью осу­ществ­ле­ния на­цио­наль­ных идеа­лов долж­ны быть так или ина­че вов­ле­че­ны в ор­би­ту об­ще­го раз­ви­тия дан­но­го на­ро­да. По­доб­ный под­ход, по­нят­но, ни в коей ме­ре не оз­на­чает от­ри­ца­ния мест­ных на­цио­наль­ных еди­ниц. Нао­бо­рот, чем бо­га­че и раз­нооб­раз­нее эт­ни­чес­кая мо­заи­ка на­ро­да, тем це­лост­нее и строй­нее его на­цио­наль­ный об­лик. В кон­це кон­цов, это це­ле­сооб­раз­но и с точ­ки зре­ния перс­пек­тив­ности на­цио­наль­но­го раз­ви­тия: ведь по объек­тив­ным при­чи­нам не всем эт­ни­чес­ким еди­ни­цам и на­род­ностям суж­де­но стать го­су­дарст­вен­ны­ми на­ро­да­ми»59.

Дру­гое де­ло, что пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ние го­су­дарст­вен­но-тер­ри­то­риаль­ной струк­ту­ры ми­ро­во­го сооб­щест­ва пла­ни­рует­ся и осу­ществ­ляет­ся ат­лан­ти­чес­ким сооб­щест­вом в собст­вен­ных ин­те­ре­сах в прост­ранст­ве гло­баль­ной кон­ку­рен­ции. Да и пос­ле бал­канс­ких войн 1991-2001гг., что бы­ло уже от­ме­че­но А.Д. Бога­ту­ро­вым, яс­но, что под ру­ко­водст­вом США за­пад­ные стра­ны фак­ти­чес­ки ни­чем не ог­ра­ни­че­ны в меж­ду­на­род­ном по­ве­де­нии, кро­ме собст­вен­ных прин­ци­пов и доб­рой во­ли тол­ко­вать та­ко­вые в за­ви­си­мости от спе­ци­фи­ки те­ку­щих ин­те­ре­сов60.

 

 

«Бал­ка­ни­за­ция»: Каш­мир и Ве­ли­кий

Пуш­ту­нистан. Что де­лать с Па­киста­ном?

 

Па­кистан – это осе­вая тер­ри­то­рия для НА­ТО и ШОС. При этом Па­кистан во всей своей исто­рии де­монст­ри­рует вы­со­кий уро­вень неустой­чи­вости раз­ви­тия, бу­ду­чи го­су­дарст­вом-проек­том, ре­зуль­та­том вы­нуж­ден­но­го, но про­ду­ман­но спла­ни­ро­ван­но­го ухо­да Ве­ли­коб­ри­та­нии из своих юж­ноа­зиатс­ких вла­де­ний. В том чис­ле в пла­не неустой­чи­вости его геог­ра­фи­чес­ких коор­ди­нат. При оп­ре­де­лен­ном раз­ви­тии со­бы­тий Па­киста­ну впол­не уг­ро­жает рас­кол на се­вер и юг, точ­нее — се­ве­ро-восток и юго-за­пад (на Синд, юж­ный Панд­жаб и Бе­луд­жистан к за­па­ду от 70 гра­ду­са с.д. и на се­вер­ный Панд­жаб и Се­ве­ро-за­пад­ную пог­ра­нич­ную про­вин­цию (СЗПП); воз­мо­жен и дру­гой ва­риант, при ко­то­ром СЗПП так­же пе­ре­хо­дит в оп­по­зи­цию се­ве­ро-цент­раль­но­му Панд­жа­бу). С со­циаль­но-эко­но­ми­чес­кой точ­ки зре­ния это бу­дет рас­кол меж­ду ареа­лом го­род-с­кой и раз­ви­той зем­ле­дель­чес­кой куль­ту­ры, с од­ной сто­ро­ны, и зо­ной ма­лоп­ро­дук­тив­но­го зем­ле­де­лия с эле­мен­та­ми по­лу­ко­че­во­го ско­то­водст­ва, с дру­гой61. 

Пер­ма­нент­ной проб­ле­мой внеш­не­по­ли­ти­чес­ко­го су­щест­во­ва­ния Па­киста­на яв­ляет­ся «Каш­мирс­кая проб­ле­ма»62, осо­бой спе­ци­фи­кой конф­рон­та­ции в Каш­ми­ре яв­ляет­ся об­ла­да­ние Ин­дией и Па­киста­ном ядер­ным ору­жием, ко­то­рое в этой си­туа­ции вряд ли спо­соб­но вы­пол­нять функ­цию сдер­жи­ва­ния. Бу­ду­чи нас­ле­дием бри­танс­кой ко­ло­ни­за­ции, каш­мирс­кая проб­ле­ма ни­ког­да не бы­ла в доста­точ­ной сте­пе­ни ло­ка­ли­зо­ва­на и не оста­ва­лась вне сфе­ры вни­ма­ния дер­жав. Ес­ли го­во­рить собст­вен­но о Па­киста­не, то Каш­мир — один из глав­ных фак­то­ров кон­со­ли­да­ции на­цио­наль­ных элит, бу­ду­чи в этом смыс­ле бо­лее дейст­вен­ным не­же­ли, ска­жем, пуш­тунс­кий фак­тор. США под­дер­жи­вают необ­хо­ди­мость пре­достав­ле­ния каш­мирс­ко­му на­ро­ду пра­ва на са­мооп­ре­де­ле­ние пу­тем про­ве­де­ния пле­бис­ци­та под меж­ду­на­род­ным конт­ро­лем, что бу­дет при реа­ли­за­ции оз­на­чать соз­да­ние оче­ред­но­го ар­хаич­но­го и не­состояв­ше­го­ся как го­су­дарст­во анк­ла­ва63.

На­ря­ду с проб­ле­мой Каш­ми­ра, Бе­луд­жиста­ном, фак­то­ром  неустой­чи­вости Па­киста­на эт­но­геог­ра­фи­чес­ко­го ха­рак­те­ра (не­раз­рыв­но свя­зан­ным с аф­ганс­кой си­туа­цией) яв­ляет­ся Пуш­ту­нистан.

В 1946-1947гг. не­за­ви­си­мость Пуш­ту­ниста­на бы­ла глав­ным ло­зун­гом пуш­тунс­ко­го на­цио­наль­но­го дви­же­ния. Вес­ной 1947г. проис­хо­ди­ли воо­ру­жен­ные столк­но­ве­ния меж­ду сто­рон­ни­ка­ми не­за­ви­си­мо­го Пуш­ту­ниста­на и Му­суль­манс­кой ли­ги, высту­пав­шей за ав­то­но­мию пуш­ту­нов в рам­ках го­су­дарст­ва Па­кистан64. Но в ре­зуль­та­те рас­ко­ла в ру­ко­водст­ве пуш­ту­нов, от­ра­жав­ше­го неод­но­род­ный состав пуш­тунс­ко­го на­се­ле­ния, идея Пуш­ту­ниста­на бы­ла деак­туа­ли­зи­ро­ва­на. С тех пор от­но­ше­ние пуш­тунс­ких элит Аф­га­ниста­на и Па­киста­на к перс­пек­ти­вам пе­ре­де­ла гра­ниц су­щест­вен­но раз­лич­но.

В аф­ганс­кой эли­те всег­да бы­ло расп­рост­ра­не­но не­сог­ла­сие с ли­нией про­хож­де­ния гра­ни­цы (Durand Line), при­ня­той под дав­ле­нием Бри­танс­кой им­пе­рии, ко­то­рая оста­ви­ла мно­гие пуш­тунс­кие пле­ме­на вне пре­де­лов го­су­дарст­ва Аф­га­нистан. В кон­це ХIХ — на­ча­ле ХХ вв. Ка­бул под­дер­жи­вал ин­тен­сив­ные кон­так­ты с пуш­тунс­ки­ми пле­ме­на­ми в Бри­танс­кой Ин­дии и часто ока­зы­вал им под­держ­ку в хо­де ан­тианг­лийс­ких восста­ний. Од­на­ко пос­ле ухо­да анг­ли­чан для эли­ты восточ­ных пуш­тунс­ких пле­мен СЗПП в 1947г. на­хож­де­ние в соста­ве Па­киста­на ока­за­лось прив­ле­ка­тель­нее, не­же­ли при­сое­ди­не­ние к Аф­га­ниста­ну. Пуш­тунс­кая эли­та СЗПП к это­му вре­ме­ни боль­ше тя­го­те­ла к раз­ви­тым го­родс­ким цент­рам в Пенд­жа­бе и Син­де, чем, нап­ри­мер, к Ка­бу­лу или Дже­ла­ла­ба­ду, к то­му же сте­пень ав­то­ном­ности пуш­тунс­ких пле­мен от го­су­дарст­ва бы­ла в доста­точ­ной сте­пе­ни вы­со­ка. Не­за­ви­си­мый Аф­га­нистан не смог пред­ло­жить восточ­ным пуш­ту­нам ни­че­го та­ко­го, ра­ди че­го стои­ло бы пы­тать­ся из­ме­нить при­выч­ную систе­му взаи­моот­но­ше­ний в гра­ни­цах быв­шей Бри­танс­кой Ин­дии65. Восточ­ные пуш­ту­ны ока­за­лись ак­тив­но вов­ле­че­ны в по­ли­ти­чес­кие про­цес­сы в хо­де раз­де­ла Бри­танс­кой Ин­дии, сыг­рав, нап­ри­мер, зна­чи­тель­ную роль в на­ча­ле конф­лик­та вок­руг Каш­ми­ра. Участ­вуя «с ну­ля» в фор­ми­ро­ва­нии эли­ты но­вооб­ра­зо­вав­ше­го­ся го­су­дарст­ва Па­кистан, пуш­тунс­кие ли­де­ры СЗПП вош­ли в состав об­ще­па­кистанс­кой эли­ты. Ес­ли в ны­неш­нем об­ще­па­кистанс­ком истеб­лиш­мен­те тра­ди­цион­но ма­ло предста­ви­те­лей сельс­ко­го Син­да и Бе­луд­жиста­на, мень­ше му­хад­жи­ров, ур­дуя­зыч­ных пе­ре­се­лен­цев из Ин­дии и их по­том­ков, то за­то мно­го панд­жаб­цев и панд­жа­би­зи­ро­ван­ных пуш­ту­нов (наи­бо­лее расп­рост­ра­нен­ны­ми язы­ка­ми де­ло­во­го об­ще­ния как для тех, так и для дру­гих яв­ляют­ся ур­ду и анг­лийс­кий)66.  Пуш­тунс­кая эли­та быст­ро наш­ла свою ни­шу в об­ще­на­цио­наль­ном истеб­лиш­мен­те, ли­де­ры пуш­ту­нов и пенд­жаб­цев посте­пен­но сли­лись в об­щую пенд­жабс­ко-пуш­тунс­кую эли­ту67.

Тем не ме­нее, проект «Пуш­ту­ниста­на» су­щест­вует, нет­руд­но най­ти в Ка­бу­ле или Кан­да­га­ре по­ли­ти­ков, ко­то­рые спо­соб­ны при на­ли­чии ре­сур­сов ор­га­ни­зо­вать доста­точ­но мощ­ное дви­же­ние за объе­ди­не­ние пуш­ту­нов. И тог­да оста­нет­ся толь­ко ло­ка­ли­зо­вать так на­зы­вае­мый аф­ганс­кий Тур­кестан, то есть Се­вер. А Ира­ну — ан­нек­си­ро­вать Ге­ратс­кую об­ласть. В об­щем, это опять «бал­ка­ни­за­ция». Аф­га­нистан был, есть и остает­ся  глав­ной геост­ра­те­ги­чес­кой точ­кой, плац­дар­мом для Ира­на, стран быв­ше­го СССР и Ки­тая. Конт­роль над Аф­га­ниста­ном яв­ляет­ся ре­шаю­щим для бу­ду­ще­го ба­лан­са сил в Цент­раль­ной Ев­ра­зии. Нель­зя иск­лю­чать, что и ин­но­ва­ции аф­ган-с­кой по­ли­ти­ки США, свя­зан­ные с при­хо­дом к власти «де­мок­ра­ти­че-с­кой» ад­ми­нист­ра­ции, вклю­чаю­щие рас­ши­ре­ние аф­ганс­ко­го конф­лик­та на тер­ри­то­рию Па­киста­на, как раз на реа­ли­за­цию та­ко­го сце­на­рия, уже очер­чен­но­го на кар­те Раль­фа Пе­тер­са, и нап­рав­ле­ны...

 

Синьц­зян, Ти­бет...

Как  быть с Ки­таем?

Один из клю­че­вых прин­ци­пов в ев­ра­зийс­ком нап­рав­ле­нии тра­ди­цион­ной внеш­ней по­ли­ти­ки Ки­тая — прин­цип «бе­зо­пас­но­го со­седст­ва» — на ру­бе­же 2001-2002гг. по­лу­чил воз­мож­ность быть ис­пы­тан­ным на проч­ность. Ру­ши­лась вся ки­тайс­кая геост­ра­те­гия, ко­то­рая с кон­ца 1980-х гг. вы­ра­жа­лась фор­му­лой: «опи­рать­ся на се­вер, ста­би­ли­зи­ро­вать за­пад­ное нап­рав­ле­ние, а ос­нов­ные уси­лия сос­ре­до­то­чить на восто­ке и юге». Глав­ные си­лы кон­цент­ри­ро­ва­лись на восточ­ном и юж­ном нап­рав­ле­ниях, где на­хо­дят­ся как ос­нов­ные эко­но­ми­чес­кие ин­те­ре­сы Ки­тая, так и наи­бо­лее опас­ные оча­ги по­тен­циаль­ных конф­лик­тов (Ко­рейс­кий по­луост­ров, Тай­ваньс­кий про­лив, юж­ные мо­ря с их спор­ны­ми ак­ва­то­рия­ми).  Ки­тай за­нял­ся раз­ра­бот­кой но­вой мо­де­ли взаи­моот­но­ше­ний с США в ус­ло­виях их воен­но-стра­те­ги­чес­ко­го при­сутст­вия у за­пад­ных гра­ниц КНР. При этом оче­вид­но, что ки­тайс­кое ру­ко­водст­во осоз­нает не­же­ла­тель­ность то­таль­ной конф­рон­та­ции с США, ко­то­рая мо­жет поста­вить под воп­рос мо­дер­ни­за­цию и посту­па­тель­ное раз­ви­тие КНР68.

Соз­да­ние в 2001-2002гг. баз США в Кир­ги­зии, Уз­бе­киста­не и Аф­га­ниста­не впол­не впи­сы­ва­лось в стра­те­гию ок­ру­же­ния Ки­тая. В опуб­ли­ко­ван­ном 9 ян­ва­ря 2002г. док­ла­де ЦРУ США под наз­ва­нием «Раз­ви­тие иност­ран­ных ядер­ных ра­кет и ядер­ная уг­ро­за на пе­риод до 2015г.», в част­ности, от­ме­ча­лось, что че­рез 14 лет Ки­тай бу­дет иметь от 75 до 100 ядер­ных ра­кет даль­не­го ра­диу­са дейст­вия, что вчет­ве­ро пре­вы­шает сов­ре­мен­ный ядер­ный по­тен­циал КНР. Так­же, по мне­нию ана­ли­ти­ков ЦРУ, боль­шинст­во ки­тайс­ких меж­кон­ти­нен­таль­ных ра­кет бу­дет рас­по­ла­гать­ся на мо­биль­ных плат­фор­мах. Док­лад, опуб­ли­ко­ван­ный под эги­дой Со­ве­та по раз­ве­ды­ва­тель­ной дея­тель­ности, от­ра­жал сог­ла­со­ван­ные мне­ния раз­лич­ных раз­ве­ды­ва­тель­ных ве­домств, вклю­чая ЦРУ, Раз­ве­ды­ва­тель­ное уп­рав­ле­ние ми­нистерст­ва обо­ро­ны (РУ­МО), Агентст­во на­цио­наль­ной бе­зо­пас­ности (АНБ) и раз­вед­ку гос­де­пар­та­мен­та69.

На­ли­чие ря­да серьез­ных гео­по­ли­ти­чес­ких про­ти­во­ре­чий меж­ду КНР и США, из ко­то­рых глав­ным яв­ляет­ся Тай­вань, бу­дет ре­гу­ляр­но ос­лож­нять  ки­тайс­ко-аме­ри­канс­кие от­но­ше­ния в бу­ду­щем. Это оз­на­чает, что на сред­нес­роч­ную, а воз­мож­но, и на дол­гос­роч­ную перс­пек­ти­ву Ки­тай бу­дет постоян­но ис­кать парт­не­ров (преж­де все­го в ли­це Рос­сии) для про­ти­во­ве­са США и пы­тать­ся на­ра­щи­вать свое при­сутст­вие в Цент­раль­ной и Юж­ной Азии. Воз­ни­кает тен­ден­ция, ука­зы­ваю­щая, в част­ности, на то, что за­пад­ное нап­рав­ле­ние во внеш­ней по­ли­ти­ке КНР бу­дет приоб­ре­тать все боль­шее геост­ра­те­ги­чес­кое зна­че­ние70. В этих ус­ло­виях дея­тель­ность в фор­ма­те ШОС приоб­ре­тает для КНР прио­ри­тет­ное зна­че­ние.

6 мар­та 2002г. Ки­тай зая­вил, что по­вы­сит объе­мы обо­рон­но­го бюд­же­та на 17,6%, что­бы прев­ра­тить круп­ней­шую ре­гу­ляр­ную ар­мию в ми­ре в воо­ру­жен­ные си­лы, ос­на­щен­ные вы­со­ки­ми тех­но­ло­гия­ми71. На За­па­де этот шаг не был рас­це­нен как от­вет на аме­ри­канс­кое при­сутст­вие в ре­гио­не: «Нес­мот­ря на то, что Ки­тай уве­ли­чил обо­рон­ный бюд­жет, ли­де­ры дру­гих стран Юго-Восточ­ной Азии сей­час ис­пы­ты­вают об­лег­че­ние. Ки­тай пла­ни­ро­вал рас­ши­рять ре­гио­наль­ное влия­ние за счет фло­та, но вой­на с тер­ро­риз­мом заста­ви­ла его из­ме­нить прио­ри­те­ты в свя­зи с уг­ро­за­ми со сто­ро­ны ис­ламс­ких се­па­ра­тистов за­пад­ной про­вин­ции Синьц­зян и му­суль­манс­ких рес­пуб­лик Сред­ней Азии72».

В дейст­ви­тель­ности, пер­ма­нент­ное со­циаль­ное нап­ря­же­ние в Синьц­зя­не  для КНР ак­туаль­но и, в част­ности, ста­вит под воп­рос осу­ществ­ле­ние ря­да круп­ней­ших меж­ду­на­род­ных инф­раструк­тур­ных проек­тов73. К на­ча­лу 2000-х гг. в Ки­тае за­вер­шил­ся под­го­то­ви­тель­ный цикл по прог­рам­ме раз­ви­тия  Синьц­зянско-Уй­гурс­кого ав­то­ном­ного района (СУАР) и дру­гих за­пад­ных тер­ри­то­рий. Стра­те­гия ос­вое­ния За­па­да, и СУАР в осо­бен­ности, объек­тив­но вы­те­кает из необ­хо­ди­мости вы­ров­нять уро­вень жиз­ни на­се­ле­ния восточ­ных и за­пад­ных про­вин­ций. Ка­та­ли­за­то­ром этой стра­те­гии яв­ляет­ся и стрем­ле­ние  ки­тайс­ко­го ру­ко­водст­ва на­нести удар по се­па­ра­тиз­му и экст­ре­миз­му в СУАР.

Се­па­ра­тистс­кие уй­гурс­кие ор­га­ни­за­ции имеют под­держ­ку со сто­ро­ны США, не­ко­то­рых го­су­дарств За­пад­ной Ев­ро­пы, Сау­довс­кой Ара­вии, Тур­ции, ре­ли­гиоз­ных кру­гов ря­да арабс­ких стран. На­чи­ная с 1994г., в пе­риод хад­жа в Джид­де под эги­дой Все­мир­ной ис­ламс­кой ли­ги еже­год­но про­хо­дят кон­фи­ден­циаль­ные встре­чи предста­ви­те­лей уй­гурс­кой диас­по­ры Сау­довс­кой Ара­вии с при­бы­ваю­щи­ми из СУАР КНР, цент­раль­ноа­зиатс­ких стран и дру­гих ре­гио­нов уй­гу­ра­ми-па­лом­ни­ка­ми, на ко­то­рых об­суж­дают­ся воп­ро­сы стра­те­гии и так­ти­ки борь­бы за не­за­ви­си­мость «Восточ­но­го Тур­кеста­на». Со­ве­ща­ния уй­гурс­ких ор­га­ни­за­ций про­во­ди­лись так­же в США, За­пад­ной Ев­ро­пе, Цент­раль­ной Азии74. Нап­ри­мер, в мае 2001г. в Биш­ке­ке при ак­тив­ном участии ру­ко­во­ди­те­лей синьц­зянс­ких эмиг­рантс­ких ор­га­ни­за­ций из Тур­ции и ФРГ, уй­гурс­ких об­щест­вен­ных объ-е­ди­не­ний Ка­захста­на прош­ла кон­фе­рен­ция ЮНЕС­КО, под прик­ры­тием ко­то­рой об­суж­да­лись воп­ро­сы объе­ди­не­ния за­ру­беж­ных уй­гу­ров в ан­ти­ки­тайс­кой борь­бе. При под­держ­ке конг­ресс­ме­нов и предста­ви­те­лей ад­ми­нист­ра­ции США в Ва­шинг­то­не отк­ры­та штаб-квар­ти­ра Восточ­но-Тур­кестанс­ко­го на­цио­наль­но­го цент­ра (ВТНЦ), ко­то­рый фи­нан­си­рует­ся преи­му­щест­вен­но сау­довс­ки­ми биз­нес­ме­на­ми. На пра­ви­тельст­вен­ной ра­диостан­ции «Го­лос Аме­ри­ки» ра­бо­тает прог­рам­ма «Го­лос Синьц­зя­на» на уй­гурс­ком язы­ке. Расс­мат­ри­вая эво­лю­цию от­но­ше­ния властей США к уй­гурс­ким се­па­ра­тистам, сле­дует учи­ты­вать, что ни од­на из уй­гурс­ких се­па­ра­тистс­ких груп­пи­ро­вок не под­дер­жа­ла те­рак­ты 11 сен­тяб­ря, и они не бы­ли вклю­че­ны в аме­ри­канс­кий пе­ре­чень тер­ро­ристи­чес­ких ор­га­ни­за­ций. А из­ме­не­ние по­зи­ции США по си­туа­ции вок­руг СУАР — вклю­че­ние в 2003г. «Ис­ламс­ко­го дви­же­ния Восточ­но­го Тур­кеста­на» в спи­сок тер­ро­ристи­чес­ких ор­га­ни­за­ций — бы­ло свя­за­но с же­ла­нием США за­ру­чить­ся ес­ли не под­держ­кой, то нейт­ра­ли­те­том КНР в иракс­ком воп­ро­се. 

«Синьц­зян-Уй­гурс­кая проб­ле­ма» представ­ляет со­бой ти­пич­ный при­мер дол­гос­роч­но­го эт­но­кон­фес­сио­наль­но­го и со­циаль­но-по­ли­ти­чес­ко­го конф­лик­та, зат­ра­ги­ваю­ще­го проб­ле­мы бе­зо­пас­ности це­ло­го ре­гио­на и ла­тент­но уп­рав­ляе­мо­го в гео­по­ли­ти­чес­ких це­лях75. В на­ча­ле 90-х идео­ло­ги се­па­ра­тистов вы­на­ши­ва­ли да­же пла­ны вклю­че­ния в бу­ду­щее «го­су­дарст­во» Ка­захста­на, Кир­ги­зии, Уз­бе­киста­на и, воз­мож­но, Тад­жи­киста­на пу­тем ис­ла­ми­за­ции ре­жи­мов в этих стра­нах, опи­раясь на фи­нан­со­вую под­держ­ку му­суль­манс­ко­го ми­ра, а так­же ис­поль­зуя дейст­вую­щие в сред­неа­зиатс­ких рес­пуб­ли­ках уй­гурс­кие ор­га­ни­за­ции ра­ди­каль­но­го тол­ка. С вес­ны 1996г. ан­ти­ки­тайс­кие груп­пи­ров­ки в Синьц­зя­не раз­вер­ну­ли ши­ро­ко­масш­таб­ную тер­ро­ристи­чес­кую дея­тель­ность в Синьц­зя­не, прои­зош­ли мас­со­вые вол­не­ния уйгурс­ко­го на­се­ле­ния в ря­де го­ро­дов на юге СУАР. За пе­риод 1990-2001 гг. се­па­ра­тистс­кие груп­пи­ров­ки Восточ­но­го Тур­кеста­на, дейст­вую­щие как на тер­ри­то­рии КНР, так и за ее пре­де­ла­ми, со­вер­ши­ли око­ло 200 тер­ро­ристи­чес­ких ак­ций. Од­нов­ре­мен­но уй­гурс­кие эмиг­рантс­кие ор­га­ни­за­ции ак­ти­ви­зи­ро­ва­ли ан­ти­ки­тайс­кую про­па­ган­ду за ру­бе­жом. Не­дав­ние уй­гурс­кие вол­не­ния, по­дав­лен­ные мощью, достой­ной ве­ли­кой дер­жа­вы, бы­ли, по­жа­луй, са­мы­ми мас-ш­таб­ны­ми за всю исто­рию ла­тент­но­го про­ти­востоя­ния.

Су­щест­вую­щая в пос­лед­ние два де­ся­ти­ле­тия тен­ден­ция к ин­тег­ра­ции меж­ду­на­род­ных тер­ро­ристи­че-с­ких и экст­ре­мистс­ких ор­га­ни­за­ций и ин­тер­на­цио­на­ли­за­ции внут­ри­  го­су­дарст­вен­ных  эт­но­кон­фес­сио­наль­ных конф­лик­тов от­чет­ли­во прос­мат­ри­вает­ся и в дея­тель­ности уй­гурс­ких се­па­ра­тистов. Ре­зуль­та­ты расс­ле­до­ва­ния ря­да за­до­ку­мен­ти­ро­ван­ных эпи­зо­дов хо­ро­шо кор­ре­ли­руют­ся с дан­ны­ми о дея­тель­ности уй­гурс­ких наем­ни­ков на тер­ри­то­рии Се­ве­ро-Кав­казско­го ре­гио­на Рос­сийс­кой Фе­де­ра­ции и их свя­зях с че­ченс­ки­ми бое­ви­ка­ми и иност­ран­ны­ми наем­ни­ка­ми на тер­ри­то­рии Че­ченс­кой Рес­пуб­ли­ки и в Да­геста­не. Осо­бен­ная ак­тив­ность уй­гурс­ких экст­ре­мистс­ких груп­пи­ро­вок, дейст­вую­щих в Цент­раль­но-а­зиатс­ком ре­гио­не, прояв­ляет­ся на тер­ри­то­рии Кир­ги­зии.

Су­щест­вует еще проб­ле­ма ин­дий-с­ко-ки­тайс­ких от­но­ше­ний, суть ко­то­рой в неу­ре­гу­ли­ро­ван­ности воп­ро­са по оп­ре­де­ле­нию ли­нии гра­ни­цы меж­ду быв­шей бри­танс­кой Ин­дией и Ти­бе­том (см. карту). Спор­ны­ми счи­та­лись два участ­ка. Один из них, пло­щадью 200 квад­рат­ных миль, по­ме­щает­ся в се­ве­ро-восточ­ной части Каш­ми­ра (1 – на кар­те), из­вест­ной так­же как Ак­сай-Чин76. Вто­рой спор­ный ра­йон по­ме­щает­ся в се­вер­ной части сов­ре­мен­но­го шта­та Ару­на­чал-Пра­деш (2 – на кар­те), за­ни­мает тер­ри­то­рию 32 ты­сяч квад­рат­ных миль вдоль участ­ка гра­ни­цы при­мер­но 700 км дли­ной. В 1965г. в КНР был офи­циаль­но про­возг­ла­шен Ти­бетс­кий ав­то­ном­ный ра­йон, на­ча­лось ак­тив­ное ос­вое­ние Ти­бе­та и раз­ви­тие его инф­раст­рук­ту­ры77.  

Од­ной из при­чин обост­ре­ния от­но­ше­ний меж­ду стра­на­ми был факт об­на­ру­же­ния Ин­дией в 1959г. пост­роен­ной Ки­таем до­ро­ги че­рез Ак­сай-Чин, соо­ру­жен­ной для улуч­ше­ния досту­па в Ти­бет, где си­туа­ция тог­да бы­ла нап­ря­жен­ной. В 1960г. КНР пред­ла­га­ла усту­пить Ин­дии восточ­ный спор­ный участок в об­мен на сво­бо­ду рук в пре­де­лах за­пад­но­го, но пе­ре­го­во­ры заш­ли в ту­пик. Су­щест­вует и вер­сия, сог­лас­но ко­то­рой реаль­ной при­чи­ной ки­тайс­ко­го втор­же­ния бы­ло пре­достав­ле­ние Ин­дией по­ли­ти­чес­ко­го убе­жи­ща Да­лай Ла­ме XIV, ко­то­рый бе­жал из Ти­бе­та в ночь на 17 мар­та 1959г. пос­ле ки­тайс­кой ан­нек­сии этой тер­ри­то­рии78. С это­го вре­ме­ни он жи­вет в Ин­дии (штат Хи­ма­чал-Пра­деш), где им соз­да­но так на­зы­вае­мое «Ти­бетс­кое пра­ви­тельст­во в изг­на­нии», ак­тив­но под­дер­жи­вае­мое США, Ве­ли­коб­ри­та­нией, не­ко­то­ры­ми дру­ги­ми стра­на­ми. В ап­ре­ле 2005г. в хо­де ви­зи­та в Ин­дию премье­ра Гос­со­ве­та КНР Вэнь Цзя­бао по ито­гам его пе­ре­го­во­ров с ин­дийс­ким премьер-ми­нист­ром Ман­мо­ха­ном Синг­хом сто­ро­ны объя­ви­ли об уста­нов­ле­нии меж­ду стра­на­ми «стра­те­ги­чес­ко­го парт­нерст­ва», Ин­дия приз­на­ла - Ти­бетс­кий ав­то­ном­ный ра­йон яв­ляет­ся частью КНР. При этом в под­пи­сан­ном сог­ла­ше­нии по пог­ра­нич­ной проб­ле­ме ука­за­но, что «рас­хож­де­ния по пог­ра­нич­но­му воп­ро­су не долж­ны влиять на раз­ви­тие двусто­рон­них от­но­ше­ний в це­лом», а имею­щие­ся проб­ле­мы бу­дут ре­шать­ся пу­тем двусто­рон­них кон­суль­та­ций».

В лю­бом слу­чае, без ак­тив­но­го вов­ле­че­ния КНР в про­цес­сы, свя­зан­ные с обес­пе­че­нием бе­зо­пас­ности в Цент­раль­ной Азии, и в про­цес­сы, иду­щие в Аф­га­ниста­не, обес­пе­чи­вать от­но­си­тель­но ста­биль­ное по­ло­же­ние, как в цент­раль­ноа­зиатс­ком ре­гио­не, так и в бо­лее ши­ро­ком из­ме­ре­нии, не­воз­мож­но. Без ак­тив­но­го участия Ки­тая или, по край­ней ме­ре, без уче­та его ин­те­ре­сов, ни од­на систе­ма ре­гио­наль­ной бе­зо­пас­ности в Цент­раль­ной Азии не бу­дет дейст­вен­ной и перс­пек­тив­ной. Для вы­пол­не­ния всех этих ус­ло­вий су­щест­вуют впол­не конк­рет­ные ме­ха­низ­мы, важ­ней­шим из ко­то­рых, без сом­не­ния, яв­ляет­ся Шан­хайс­кая ор­га­ни­за­ция сот­руд­ни­чест­ва, в раз­ви­тии ко­то­рой Ки­тай бе­зус­лов­но заин­те­ре­со­ван. Но ки­тайс­кая внеш­няя по­ли­ти­ка в вы­со­кой сте­пе­ни под­чи­не­на собст­вен­ным тра­ди­циям. Этот ин­те­рес к ШОС спе­ци­фи­чен, хо­тя и впол­не естест­ве­нен: Ки­тай прес­ле­дует цель под­чи­нить ШОС ре­ше­нию воп­ро­сов свое­го эко­но­ми­чес­ко­го сот­руд­ни­чест­ва со стра­на­ми Цент­раль­ной Азии, что по­ка и проис­хо­дит. За­да­ча в том, что­бы гар­мо­нич­но свя­зать этот ин­те­рес с ин­те­ре­са­ми дру­гих стран-участ­ниц и с ин­те­ре­са­ми ре­гио­наль­ной бе­зо­пас­ности79.  

 

 

«Бал­ка­ни­за­ция»

Ев­ра­зии и фе­но­мен ШОС

Ис­чез­но­ве­ние пог­ра­нич­ных про­тек­цио­нистс­ких барье­ров, сок­ра­ще­ние го­су­дарст­вен­ных за­ка­зов, гло­ба­ли­за­ция рын­ков и рост мо­щи над­на­цио­наль­ных и транс­на­цио­наль­ных сил ос­лаб­ляют по­зи­ции на­цио­наль­ных го­су­дарств. Хо­тя это, ко­неч­но, сов­сем не «ко­нец исто­рии». Дру­гое де­ло, что цикл до­ми­ни­ро­ва­ния за­пад­но­го сооб­щест­ва за­кан­чи­вает­ся и но­вая исто­рия на­чи­нает­ся, ско­рее все­го, на Восто­ке. Ex oriente lux. Но­вая исто­рия на­чи­нает­ся в преж­де пе­ри­фе­рий­ных частях све­та.

На­растаю­щая ре­гио­на­ли­за­ция мо­жет ока­зать­ся наи­бо­лее эф­фек­тив­ным средст­вом сох­ра­не­ния кри­ти­чес­ки необ­хо­ди­мой для сох­ра­не­ния го­су­дарст­ва как инсти­ту­та части су­ве­ре­ни­те­та для очень мно­гих стран. Эф­фек­тив­ность по­ли­ти­чес­ких инсти­ту­тов, их спо­соб­ность обес­пе­чить об­щест­вен­ную ста­биль­ность и эко­но­ми­чес­кое раз­ви­тие — не абст­ракт­ные ка­те­го­рии; они мо­гут быть по­ня­ты толь­ко в кон­тексте не­фор­маль­ных пра­вил и куль­тур­ных тра­ди­ций, в соот­ветст­вии с ко­то­ры­ми они дейст­вуют. По­ка ШОС де­монст­ри­рует впол­не прием­ле­мый уро­вень сов­мести­мости участ­ни­ков, от­но­ся­щих­ся сра­зу к нес­коль­ким раз­лич­ным ци­ви­ли­за­цион­ным средам.

Глав­ным, ко­неч­но, яв­ляет­ся ин­те­рес эко­но­ми­чес­кий. Но эко­но­ми­чес­кий ин­те­рес не су­щест­вует без по­ли­ти­ко-стра­те­ги­чес­ких па­ра­дигм, хо­тя гло­ба­ли­за­ция и оз­на­чает, по­ми­мо про­че­го, крах преж­них ал­го­рит­мов и прин­ци­пов взаи­мо­дейст­вия го­су­дарств, ра­нее объяс­няе­мых в ка­те­го­риях тра­ди­цион­ной гео­по­ли­ти­ки. Но­вый уро­вень свя­зей, взаи­мо­за­ви­си­мостей, взаи­моп­ро­ник­но­ве­ний раз­ру­шает при­су­щие на­цио­наль­ным го­су­дарст­вам спо­со­бы и инст­ру­мен­ты реа­ли­за­ции  ин­те­ре­сов го­су­дарст­ва и ка­пи­та­ла. В этой (во мно­гом еще пе­ре­ход­ной) си­туа­ции оче­вид­на не­воз­мож­ность су­щест­во­ва­ния оп­ти­маль­ной меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­чес­кой систе­мы. Из это­го сле­дует, что в кри­те­риях лю­бо­го ре­гио­наль­но­го объе­ди­не­ния из­на­чаль­но долж­ны при­сутст­во­вать не уни­вер­саль­ные, а спо­соб­ные к ди­на­мич­ной транс­фор­ма­ции очень ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ро­ван­ные под­хо­ды к идео­ло­ги­чес­ким и по­ли­ти­чес­ким воп­ро­сам. Исто­рия — не ли­ней­ный про­цесс, а цик­ли­чес­кое про­ти­востоя­ние ав­то­ри­тар­но­го и де­мок­ра­ти­чес­ко­го на­чал80. И ха­рак­тер по­ли­ти­чес­ко­го ре­жи­ма в Мьян­ме не мо­жет слу­жить кри­те­рием мно­госто­рон­них от­но­ше­ний в ре­гио­наль­ной ор­га­ни­за­ции, да и двусто­рон­них, ска­жем, с Ка­захста­ном. В хо­де «шан­хайс­ко­го про­цес­са» стра­нам-участ­ни­цам уда­лось сфор­ми­ро­вать как раз та­ко­го ро­да прин­ци­пиаль­но но­вый тип взаи­моот­но­ше­ний, не обус­лов­лен­ных из­держ­ка­ми по­ли­ти­чес­ко­го или идео­ло­ги­чес­ко­го единст­ва или про­ти­во­борст­ва. В ко­неч­ном сче­те, ми­ром уп­рав­ляют не идеа­лы, а ин­те­ре­сы.

Уни­вер­са­лизм идео­ло­ги­чес­ких и по­ли­ти­чес­ких систем вооб­ще, по­хо­же, ухо­дит в прош­лое, так все-цело и не состояв­шись. Ожи­да­ния все­мир­но­го тор­жест­ва де­мок­ра­тии имеют своим ре­зуль­та­том раз­мы­ва­ние ос­нов меж­ду­на­род­ной ста­биль­ности. Ми­фи­чес­кая то­таль­ность, конст­руи­руе­мая Фу­куя­мой, раз­мы­вает­ся про­ти­во­по­лож­но нап­рав­лен­ны­ми си­ла­ми и дви­же­ния­ми, не даю­щи­ми ей ут­вер­дить­ся в ка­чест­ве единст­вен­ной и тем са­мым де­монст­ри­рую­щи­ми ее вре­мен­ный, в боль­шей сте­пе­ни — инст­ру­мен­таль­ный ха­рак­тер и уж точ­но не уни­вер­саль­ность. В ми­ре растет по­тен­циал раз­ног­ла­сий — итог по­ли­ти­ки всех силь­ных стран, ре­зуль­тат их эгоиз­ма и не­же­ла­ния комп­ро­мис­сов. В на­ча­ле 2000-х го­дов в за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ре был от­ме­чен «па­ра­докс мо­щи» го­су­дарст­ва, сог­лас­но ко­то­ро­му каж­дое круп­ное го­су­дарст­во в от­дель­ности за пос­лед­ние 100 лет ста­но­ви­лось силь­нее, а его воз­мож­ности под­чи­нять се­бе дру­гих сок­ра­ща­лись81. Воп­ре­ки этим ут­верж­де­ниям, вой­на 90-х на Бал­ка­нах, а осо­бен­но от­чет­ли­во — вой­на в Ира­ке по­ка­за­ли, что силь­ные стра­ны «вош­ли во вкус без­на­ка­зан­ности» произ­во­ла82. Втор­же­ние в Ирак, нап­ро­тив, предста­ва­ло в гла­зах боль­шинст­ва ев­ро­пейс­ких и азиатс­ких по­ли­ти­ков пре­вен­тив­ным уда­ром, несп­ро­во­ци­ро­ван­ным и ли­шен­ным меж­ду­на­род­ной санк­ции. Сре­ди аме­ри­канс­ких уче­ных наш­лись те, кто рас­це­нил втор­же­ние в Ирак как при­мер ис­поль­зо­ва­ния вой­ны в ка­чест­ве не иск­лю­чи­тель­но­го, а «ря­до­во­го» средст­ва ре­ше­ния меж­ду­на­род­ных спо­ров83.

С по­зи­ции об­ще­систем­но­го под­хо­да ру­бе­жом но­во­го пе­рио­да исто­рии меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний пос­ле рас­па­да СССР сле­дует счи­тать не 2001г., конъюнк­тур­но ас­со­ции­руе­мый с со­бы­тия­ми 11 сен­тяб­ря, а на­ча­ло вой­ны про­тив Ира­ка — 2003г., ког­да США и Бри­та­ния от­ка­за­лись при-з­на­вать пи­са­ные (ре­зо­лю­ция ООН № 1441) и не­пи­сан­ные ко­дек­сы меж­ду­на­род­но­го по­ве­де­ния. Ду­мать пос­ле это­го, что меж­ду­на­род­ная систе­ма ре­гу­ли­рует­ся преи­му­щест­вен­но пос­редст­вом пра­ва, нет ни­ка­ких ос­но­ва­ний, и в этом необ­хо­ди­мо сог­ла­сить­ся с А.Д. Бо­га­ту­ро­вым. Как и в 1950-х гг., мир стал тя­го­теть к ре­гу­ли­ро­ва­нию на ос­но­ве си­лы84. В про­дол­же­ние пос­ле­до­ва­ло докт­ри­наль­ное обос­но­ва­ние: поя­ви­лись кон­цеп­ции «сме­ны ре­жи­мов» (regime change), «де­мок­ра­ти­за­ции» (democratization) и «пре­вен­тив­ных дейст­вий» (preventive action), «на­циест­рои­тельст­ва» (nation- building), «гу­ма­ни­тар­ных ин­тер­вен­ций»… Приз­на­ние не­за­ви­си­мости Ко­со­ва за­пад­ным сооб­щест­вом, впол­не адек­ват­ное ему приз­на­ние Рос­сией не­за­ви­си­мости Юж­ной Осе­тии и Аб­ха­зии — это уже простые при­ме­ры но­вой меж­ду­на­род­ной систе­мы неп­ра­во­вых от­но­ше­ний. А по­то­му, рас­суж­дая о со­дер­жа­нии ми­ро­вой воен­но-по­ли­ти­чес­кой исто­рии в бли­жай­шее пя­ти­де­ся­ти­ле­тие (воп­рос В. Цым­бурс­ко­го), скло­нять­ся, ви­ди­мо, при­дет­ся все-та­ки  «к реаль­ной си­ло­вой мно­го­по­ляр­ности». 

«Бал­ка­ни­за­ция», как уже иду­щий про­цесс фраг­мен­та­ции ми­ро­во­го прост­ранст­ва, застав­ляет го­во­рить и о дав­но уже об­суж­дае­мом юриста­ми про­ти­во­ре­чии меж­ду дву­мя посту­ла­та­ми: пра­вом на са­мооп­ре­де­ле­ние и пра­вом на тер­ри­то­риаль­ную це­лост­ность. Прак­ти­ка постд­вух­по­ляр­но­го ми­ра, пре­це­ден­ты Ко­со­ва, Юж­ной Осе­тии и Аб­ха­зии адек­ват­ны друг дру­гу, и, та­ким об­ра­зом, имеет­ся пот­реб­ность в поис­ке бо­лее со­вер­шен­ных ме­ха­низ­мов ре­ше­ния ана­ло­гич­ных ка­зу­сов85. Тен­ден­ция к аб­со­лю­ти­за­ции прин­ци­па са­мооп­ре­де­ле­ния, ис­поль­зуе­мо­го те­перь в ка­чест­ве ме­ха­низ­ма пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния го­су­дарст­вен­но-тер­ри­то­риаль­ных кон­фи­гу­ра­ций, проя­ви­лась еще в про­цес­се вы­ра­бот­ки фор­му­лы дан­но­го прин­ци­па86, хо­тя на­де­ле­ние че­ло­ве­ка как ин­ди­ви­да по­доб­ным кол­лек­тив­ным по своей су­ти пра­вом яв­ляет­ся не­ма­лой ано­ма­лией. Не сле­дует сме­ши­вать пра­во на­ро­да на са­мооп­ре­де­ле­ние с пра­ва­ми мень­шинств, пра­во на­ро­да на са­мооп­ре­де­ле­ние не долж­но осу­ществ­лять­ся для под­ры­ва единст­ва на­ции или соз­да­ния пре­пятст­вий для осу­ществ­ле­ния это­го единст­ва в на­ру­ше­ние на­цио­наль­но­го су­ве­ре­ни­те­та87.

Не­достат­ки меж­ду­на­род­но­го пра­ва в пе­риод би­по­ляр­но­го ми­ра ком­пен­си­ро­ва­лись че­рез взаим­ное стрем­ле­ние двух сверх­дер­жав к сдер­жи­ва­нию, хо­тя уже про­возг­ла­ше­ние несколь­ких де­сят­ков стран в 1960-1970-е гг. дает воз­мож­ность конста­ти­ро­вать: эпо­ха соз­да­ния на­цио­наль­ных го­су­дарств за­кон­чи­лась нес­коль­ко рань­ше. Сре­ди го­су­дарств, фор­маль­но про­возг­ла­шен­ных пос­ле ял­тинс­ко-потс­дамс­ко­го кон­сен­су­са дер­жав, за еди­нич­ны­ми иск­лю­че­ния­ми, труд­но най­ти в пол­ной ме­ре состояв­шие­ся и спо­соб­ные сох­ра­нить свой су­ве­ре­ни­тет в ме­няю­щем­ся ми­ре. 

В этом смыс­ле один из ос­но­во­по­ла­гаю­щих прин­ци­пов ШОС — аб­со­лют­ное от­ри­ца­ние се­па­ра­тиз­ма и сле­до­ва­ние сло­жив­шей­ся в це­лом пос­ле вто­рой ми­ро­вой вой­ны тер­ри­то­риаль­но-го­су­дарст­вен­ной струк­ту­ре — не просто кон­сер­ва­тив­ное уст­рем­ле­ние сох­ра­нить преж­ние прин­ци­пы ми­роуст­ройст­ва, а нап­ро­тив, этот прин­цип яв­ляет­ся прин­ци­пиаль­но важ­ным, реа­листич­ным и просто от­ве­чаю­щим здра­вой ло­ги­ке и единст­вен­ным, спо­соб­ным сох­ра­нить не­ко­то­рую систем­ность в меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ниях в це­лом. Имен­но этот прин­цип дол­жен стать од­ним из пер­вых кри­те­риев в фор­ми­ро­ва­нии той мо­де­ли но­во­го ми­роуст­ройст­ва, ко­то­рую ШОС мог­ла бы про­де­монст­ри­ро­вать в зо­не своей дея­тель­ности, не под­вер­гая ре­ви­зии сло­жив­шие­ся го­су­дарст­вен­ные гра­ни­цы. Ин­те­ре­сы Рос­сии и Ки­тая, двух субъек­тов, яв­ляю­щих­ся систе­мооб­ра­зую­щи­ми для ШОС, во мно­гом  раз­но­нап­рав­ле­ны. И на­до раз­ви­вать взаи­моот­но­ше­ния в тех воп­ро­сах, где это по­лу­чает­ся, там, где есть оче­вид­ные об­щие для всех ин­те­ре­сы. В пог­ра­нич­ном уре­гу­ли­ро­ва­нии, с ко­то­ро­го на­чи­на­лась ШОС, это уда­лось. Даль­ше же по­ка все на­ме­ре­ния выг­ля­дят до­воль­но спон­тан­ны­ми, хао­тич­ны­ми, не свя­зан­ны­ми ка­ким-то струк­тур­ным на­ча­лом. 

ШОС — это не ин­тег­ра­цион­ное объе­ди­не­ние, а неч­то иное. ШОС, по боль­шо­му сче­ту, имеет все шан­сы стать тем са­мым ме­ха­низ­мом, че­рез ко­то­рый бу­дет проис­хо­дить пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ние ев­ра­зийс­кой под­систе­мы меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний в бли­жай­шие де­ся­ти­ле­тия. Осо­бен­но это важ­но на фо­не кри­зи­са, в ко­то­ром уже дол­гое вре­мя на­хо­дят­ся ООН и ОБ­СЕ. Бу­ду­чи соз­дан­ны­ми как инст­ру­мен­ты диа­ло­га под ус­ло­вия пе­рио­да «хо­лод­ной вой­ны», эти ор­га­ни­за­ции к на­ча­лу 1990-х гг. вы­пол­ни­ли свои за­да­чи, но не су­ме­ли най­ти свое место в из­ме­нив­шем­ся ми­ре. Прои­зош­ла мар­ги­на­ли­за­ция тех воп­ро­сов, ра­ди ко­то­рых СБСЕ/ ОБ­СЕ ког­да-то соз­да­ва­лись – воп­ро­сов бе­зо­пас­ности. ОБ­СЕ се­год­ня за­ни­мает­ся своей так на­зы­вае­мой «третьей кор­зи­ной», пра­ва­ми че­ло­ве­ка, пра­ва­ми раз­но­го ро­да мень­шинств. Воп­ро­сы бе­зо­пас­ности, воп­ро­сы ра­зо­ру­же­ния на­хо­дят­ся не то что на пе­ри­фе­рии, а вооб­ще вне зо­ны вни­ма­ния ОБ­СЕ. Лик­ви­да­ция Ор­га­ни­за­ции Вар­шав-с­ко­го до­го­во­ра и раз­вал СССР прев­ра­ти­ли ОБ­СЕ в ан­га­жи­ро­ван­но­го гео­по­ли­ти­чес­ко­го мак­ле­ра, за­ня­то­го обес­пе­че­нием ин­те­ре­сов за­пад­но­го сооб­щест­ва. ОБ­СЕ уже дав­но на­хо­дит­ся в кон­це спис­ка меж­ду­на­род­ных ор­га­ни­за­ций, пос­редст­вом ко­то­рых Рос­сия реа­ли­зует собст­вен­ные на­цио­наль­ные ин­те­ре­сы. Ки­тай к ОБ­СЕ не имеет ни ма­лей­ше­го от­но­ше­ния. Участие в ОБ­СЕ Кир­ги­зии, Тад­жи­киста­на, Ка­захста­на, Уз­бе­киста­на и Турк­ме­нии — это по­ли­ти­ко-геог­ра­фи­чес­кие па­ра­док­сы, расс­мат­ри­вать ко­то­рые необ­хо­ди­мо, ве­роят­но, ис­хо­дя из лич­ност­ных ха­рак­те­ристик тех ли­де­ров наз­ван­ных рес­пуб­лик, ко­то­рые ре­ше­ния о вступ­ле­нии своих рес­пуб­лик в ОБ­СЕ не­по­нят­но по ка­ким мо­ти­вам при­ни­ма­ли.

Вы­ра­бо­тать и инсти­ту­цио­наль­но реа­ли­зо­вать не­кие пра­ви­ла ре­гио­наль­ной бе­зо­пас­ности для Цент­раль­ной Ев­ра­зии в но­вых гео­по­ли­ти­чес­ких ус­ло­виях — на­по­до­бие Хель­синкс­ко­го ак­та 1976 г. — вот что мог­ло бы стать важ­ней­шей за­да­чей ШОС.

На­хо­дясь на ста­дии оп­ре­де­ле­ния своей сущ­ности, ШОС не долж­на брать за ос­но­ву уже су­щест­вую­щие ин­тег­ра­цион­ные проек­ты. Мир пе­ре­жи­вает сме­ну па­ра­диг­мы свое­го раз­ви­тия, тре­бую­ще­го и но­вых форм ор­га­ни­за­ции меж­ду­на­род­ной жиз­ни. Прин­ци­пиаль­но важ­ный, «ро­до­вой» не­доста­ток обыч­но пред­ла­гае­мо­го в ка­чест­ве эта­ло­на Ев­ро­сою­за: фор­му­ла его ор­га­ни­за­ции под­ра­зу­ме­вает сок­ра­ще­ние, су­же­ние ра­мок су­ве­ре­ни­те­та каж­до­го из своих чле­нов, не пред­ла­гая вза­мен об­щей иден­тич­ности. Ухо­дя от это­го, нуж­но ре­шать проб­ле­ма­ти­ку раз­ли­чий, не сти­рая их, а пре­дотв­ра­щая от то­го, что­бы они не бы­ли веч­ны­ми источ­ни­ка­ми конф­лик­тов. В рам­ках од­но­по­ляр­но­го ми­ра это сде­лать не­воз­мож­но. И ес­ли не бу­дет аль­тер­на­тив­но­го пла­на, оста­нет­ся толь­ко конста­ти­ро­вать окон­ча­тель­ное уста­нов­ле­ние аме­ри­канс­кой мо­де­ли ми­роуст­ройст­ва. Мо­де­ли, ко­то­рая пре­тен­дует на глав­ную ми­ро­вую тен­ден­цию и ут­верж­дает­ся пу­тем ис­поль­зо­ва­ния на­цио­наль­ных раз­ли­чий, про­во­ци­ро­ва­ния меж­на­цио­наль­ных конф­лик­тов, раз­ру­ше­ния кон­ку­рен­тов, ос­лаб­ле­ния и де­мон­та­жа сов­ре­мен­ной меж­ду­на­род­но-пра­во­вой систе­мы. Че­рез вой­ны, а воз­мож­но, и че­рез третью ми­ро­вую вой­ну фор­ми­ро­ва­ние од­но­по­ляр­но­го ми­ра бу­дет не толь­ко за­вер­ше­но, но и зак­реп­ле­но в но­вых меж­ду­на­род­ных инсти­ту­тах88.

Прин­ци­пиаль­но но­вым меж­ду­на­род­ным инсти­ту­том мо­жет стать ШОС, вов­ле­кая в свою дея­тель­ность всех, кто к это­му стре­мит­ся. В ином слу­чае ШОС на­чи­нает те­рять свою прив­ле­ка­тель­ность в гла­зах стран-наб­лю­да­те­лей — Ин­дии, Ира­на, Па­киста­на, Мон­го­лии. От­сутст­вие перс­пек­тив не­пос­редст­вен­но­го и про­дук­тив­но­го участия мо­жет очень быст­ро выз­вать ра­зо­ча­ро­ва­ние у по­ка имею­щих к ШОС ог­ром­ный ин­те­рес Аф­га­ниста­на, Тур­ции, стран Юго-Восточ­ной Азии. Уста­нов­ле­ние ста­ту­са стра­ны — парт­не­ра по диа­ло­гу и неоп­ре­де­лен­ность ста­ту­са стран-наб­лю­да­те­лей не яв­ляют­ся ре­ше­нием, ко­то­рое удов­лет­во­ри­ло бы об­ще­ре­гио­наль­ные пот­реб­ности в ор­га­ни­за­ции бе­зо­пас­ности. 

На­ча­лом транс­фор­ма­ции ШОС в суб­ре­гио­наль­ную ор­га­ни­за­цию бе­з-о­пас­ности мог­ло бы стать ре­ше­ние воп­ро­са по Ира­ну. Иран и ра­нее по­зи­цио­ни­ро­вал се­бя как состав­ное зве­но ре­гио­наль­ной систе­мы бе­зо­пас­ности, а так­же важ­ный эле­мент эко­но­ми­чес­кой ста­биль­ности. По ме­ре тор­жест­ва праг­ма­тиз­ма во внеш­ней по­ли­ти­ке ИРИ на пер­вый план выш­ла за­да­ча ук­реп­ле­ния эко­но­ми­чес­ко­го влия­ния в стра­нах ре­гио­на. Иран раз­ра­бо­тал по­ли­ти­ку эко­но­ми­чес­кой ин­тер­вен­ции и высту­пил с це­лым на­бо­ром ини­циа­тив в об­ласти энер­ге­ти­ки, транс­пор­та, бан­ковс­кой сфе­ры, тор­гов­ли. В ито­ге — по­ло­жи­тель­ная ди­на­ми­ка тор­го­во-эко­но­ми­чес­ких и фи­нан­со­вых свя­зей Ира­на со стра­на­ми Цент­раль­ной Азии, зна­чи­тель­ное ук­реп­ле­ние его по­зи­ций в эко­но­ми­ке ре­гио­на на­рав­не с дру­ги­ми круп­ны­ми иг­ро­ка­ми. Иран стал в пол­ном объе­ме кон­ку­ри­ро­вать за эко­но­ми­чес­кое влия­ние в ре­гио­не. Иранс­кое ру­ко­водст­во ви­дит в ШОС ог­ром­ный и по­ка сла­бо ис­поль­зуе­мый эко­но­ми­чес­кий по­тен­циал. Иран заин­те­ре­со­ван в ки­тайс­ком рын­ке, для ко­то­ро­го он яв­ляет­ся од­ним из ос­нов­ных постав­щи­ков энер­го­ре­сур­сов. Иран заин­те­ре­со­ван в по­зи­тив­ном раз­ви­тии от­но­ше­ний с Рос­сией, в том чис­ле и в ядер­ной сфе­ре.

Ира­ну хо­те­лось бы ви­деть в ли­це ШОС ор­га­ни­за­цию, про­ти­востоя­щую по своим це­лям и пред­наз­на­че­нию про­ник­но­ве­нию влия­ния США в ре­гион. Иран со­ли­да­рен с глав­ны­ми иг­ро­ка­ми ШОС — КНР и Рос­сией — в том, что ре­гион дол­жен са­мостоя­тель­но обес­пе­чи­вать свою ста­биль­ность и бе­зо­пас­ность без вме­ша­тельст­ва внеш­них сил. Сов­па­де­ние ин­те­ре­сов соз­дает хо­ро­шие пред­по­сыл­ки для взаи­мо­дейст­вия в этой стра­те­ги­чес­кой об­ласти. Ста­тус пол­но­цен­но­го чле­на ШОС поз­во­лил бы Ира­ну в пол­ной ме­ре ис­поль­зо­вать членст­во ор­га­ни­за­ции для обоз­на­че­ния своих прин­ци­пиаль­ных под­хо­дов к фор­ми­ро­ва­нию в Цент­раль­ной Азии ре­гио­наль­ной систе­мы бе­зо­пас­ности89. Вступ­ле­ние Ира­на в ШОС на фо­не обост­ре­ния си­туа­ции вок­руг иранс­кой ядер­ной прог­рам­мы мо­жет по­зи­цио­ни­ро­вать ШОС как бло­ко­вое объе­ди­не­ние и стать при­чи­ной ухуд­ше­ния от­но­ше­ний с Ев­ро­пой и США, сот­руд­ни­чест­вом с ко­то­ры­ми до­ро­жат Ки­тай, Ка­захстан и Уз­бе­кистан, а так­же (из чис­ла наб­лю­да­те­лей) Ин­дия.

Но имен­но иранс­кий воп­рос — один из тех, что тор­мо­зят се­год­ня при­ня­тие ре­ше­ния о рас­ши­ре­нии ор­га­ни­за­ции. Иран на­до при­ни­мать в чле­ны ШОС, но с ус­ло­вием, что ядер­ные прог­рам­мы Ира­на бу­дут постав­ле­ны под конт­роль ор­га­ни­за­ции. И конт­роль над ядер­ны­ми прог­рам­ма­ми Ира­на дол­жен осу­ществ­лять­ся без конф­рон­та­ции, без воен­ных уг­роз. По край­ней ме­ре, мо­жет быть сде­ла­на та­ко­го ро­да по­пыт­ка. В лю­бом слу­чае по­ве­де­ние Ира­на для стран ре­гио­на ста­нет бо­лее пред-с­ка­зуе­мым, бо­лее конт­ро­ли­руе­мым. Та­кой сце­на­рий объек­тив­но бу­дет аль­тер­на­ти­вой то­му, что се­год­ня бе­з-ус­пеш­но пы­тает­ся сде­лать в от­но­ше­нии Ира­на в ядер­ном воп­ро­се За­пад че­рез инст­ру­мен­ты ООН. И пре­дуп­реж­де­нием, зна­ком то­го, что до­ми­ни­ро­ва­нию ев­роат­лан­тистов в Ев­ра­зии мо­жет быть про­ти­во­постав­лен но­вый гло­баль­ный субъект меж­ду­на­род­но­го пра­ва, бе­ру­щий на се­бя функ­ции кон­ти­нен­таль­но­го ре­гу­ля­то­ра вза­мен дег­ра­ди­рую­щей ООН и ее им­по­тент­ным инсти­ту­там ти­па МА­ГА­ТЭ. 

Фак­ти­чес­ки уже «бал­ка­ни­зи­ро­ван­ный» Ирак вско­ре ока­жет­ся идеаль­ным средст­вом для дости­же­ния це­лей пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ния Ев­ра­зии. Од­на­ко из­вест­ная «ду­га неста­биль­ности» ока­зы­вает­ся не цель­ной, бу­ду­чи «ра­зор­ван­ной» Ира­ном. Имен­но поэ­то­му пол­но­цен­ное вклю­че­ние Ира­на в ШОС важ­но. Иранс­кий ре­жим ни­как не впи­сы­вает­ся в гло­баль­ную аме­ри­канс­кую па­ра­диг­му, но просто ве­ли­ко­леп­но впи­сы­вает­ся в цент­раль­ноев­ра­зийс­кую систе­му бе­зо­пас­ности: «…Внеш­няя по­ли­ти­ка Ира­на, пе­ре­жив­ше­го ис­ламс­кую ре­во­лю­цию, долж­на бы, ка­за­лось, быть ре­ли­гиоз­но обус­лов­лен­ной и по­то­му идео­ло­ги­зи­ро­ван­ной, а на де­ле она боль­ше под­чи­не­на на­цио­наль­но­му ин­те­ре­су, не­же­ли ис­ла­миз­му. Иран-с­кие ру­ко­во­ди­те­ли уме­ло со­че­тают ульт­ра­ре­во­лю­цион­ную ри­то­ри­ку с осто­рож­ностью и рас­чет­ли­востью Realpolitik. Ни пос­ле­до­ва­те­лям Хо­мей­ни, ни «праг­ма­ти­кам» в иранс­ком ру­ко­водст­ве не при­су­ща сле­пая при­вер­жен­ность ре­ли­гиоз­ной дог­ме»90. С рас­ши­ре­нием свое­го прост­ранст­ва, вклю­чая и Иран, у ШОС поя­вит­ся шанс транс­фор­ми­ро­вать­ся в вост­ре­бо­ван­ную мно­ги­ми стра­на­ми аль­тер­на­ти­ву, подт­верж­де­нием то­му — опыт ре­ше­ния пог­ра­нич­ных воп­ро­сов в фор­ма­те ШОС и та идео­ло­гия сов­мести­мости эко­но­ми­чес­ких и по­ли­ти­чес­ких систем, ко­то­рую те­перь на­зы­вают «шан­хайс­ким ду­хом».

В свою оче­редь, геог­ра­фи­чес­кая кон­фи­гу­ра­ция, в ко­то­рой се­год­ня су­щест­вует ШОС, ока­зы­вает­ся не­пол­ной, а ра­зор­ван­ность гео­по­ли­ти­чес­ко­го прост­ранст­ва не поз­во­ляет ор­га­ни­за­ции в та­ком ви­де брать на се­бя от­ветст­вен­ность да­же за со­во­куп­ность тер­ри­то­рий стран-участ­ниц или наб­лю­да­те­лей, не го­во­ря уже о бо­лее гло­баль­ной за­да­че. Об­ра­зо­ва­лись свое­го ро­да гео­по­ли­ти­чес­кие ла­ку­ны, та­кие как все стра­ны-наб­лю­да­те­ли, а так­же Турк­ме­нистан, Азер­байд­жан91 и Ар­ме­ния, Тур­ция и Ирак, стра­ны Юго-Восточ­ной Азии, не го­во­ря уже об Аф­га­нис та­не или Гру­зии. В гео­по­ли­ти­ке не мо­жет быть ва­куу­ма, и соз­да­ние аль­тер­на­ти­вы, о ко­то­рой идет речь и под ко­то­рой под­ра­зу­ме­вает­ся ШОС, ко­то­рая это прост­ранст­во hartland’a долж­на под­чи­нить еди­ным меж­ду­на­род­но-пра­во­вым обя­за­тельст­вам и нор­мам. Бес­по­мощ­ность ООН и ОБ­СЕ дает шанс для стран ре­гио­на за­пол­нить соз­дав­ший­ся ва­куум и взять си­туа­цию под собст­вен­ный конт­роль. Та­кой ва­риант с точ­ки зре­ния ре­гио­наль­ной бе­зо­пас­ности и ста­биль­ности всег­да бо­лее це­ле­сооб­ра­зен и во мно­гом имен­но пот­реб­ность в ши­ро­кой ре­гио­наль­ной и эф­фек­тив­ной струк­ту­ре та­ко­го ро­да обус­лав­ли­вает боль­шой ин­те­рес к ШОС мно­гих азиатс­ких (и не толь­ко) стран. 

По­ми­мо проб­ле­мы рас­ши­ре­ния ор­га­ни­за­ции, есть и еще од­на проб­ле­ма, в вы­со­кой сте­пе­ни пре­пятст­вую­щая внут­рен­ней кон­со­ли­да­ции и оп­ре­де­ле­нию стра­те­гий ор­га­ни­за­ции. Нес­мот­ря на зна­чи­мость Рос­сии и Ки­тая в фор­ми­ро­ва­нии кон­цеп­туаль­ных и ор­га­ни­за­цион­ных ос­нов ШОС, нель­зя от­ри­цать, что важ­ным фак­то­ром яв­ляет­ся и внеш­не­по­ли­ти­чес­кое по­ве­де­ние дру­гих стран-участ­ниц. Лю­бые внеш­не­по­ли­ти­чес­кие ко­ле­ба­ния с вы­со­кой амп­ли­ту­дой (нель­зя иметь в стра­те­ги­чес­ких парт­не­рах од­нов­ре­мен­но Рос­сию, США и Иран, как это су­до­рож­но умуд­ряет­ся де­лать Тад­жи­кистан в 2007-2009гг.), име­нуе­мые «мно­го­век­тор­ностью» в рам­ках дав­но уже диск­ре­ди­ти­ро­вав­шей се­бя тео­рии «тран­зи­то­ло­гии92», в ус­ло­виях но­во­го постк­ри­зис­но­го ми­ра бу­дут в ито­ге не просто неэф­фек­тив­ны, но и, воз­мож­но, без­возв­рат­ны. Прак­ти­чес­ки лю­бая стра­на се­год­няш­ней Ев­ра­зии — от Ка­захста­на до Гру­зии, это объек­ты, а не субъек­ты меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ки, поэ­то­му, фор­ми­руя свои внеш­не­по­ли­ти­чес­кие стра­те­гии, они долж­ны восп­ри­ни­мать тот дис­курс, ко­то­рый восп­роиз­во­дит­ся зна­чи­мы­ми для дан­ной тер­ри­то­рии субъек­та­ми гло­баль­ной систе­мы, то есть дер­жа­ва­ми. Для пост­со­ветс­кой Цент­раль­ной Азии та­ких субъек­тов все­го лишь два — это Ки­тай и Рос­сия.   

И опять из, ко­неч­но, очень от­но­си­тель­но ус­пеш­но­го опы­та ар­мянс­кой внеш­ней по­ли­ти­ки: «Ориен­та­ция не на те или иные цен­ности, а на тот или иной союз с внеш­ним фак­то­ром, фор­ми­рую­щим ус­ло­вия для дейст­вия ар­мянс­ко­го об­щест­ва. Единст­вен­ным ус­ло­вием дея­тель­ности яв­ляет­ся ус­ло­вие внеш­не­го по­ли­ти­чес­ко­го покро­ви­тельст­ва над тер­ри­то­рией Ар­ме­нии»93. Объек­тив­но, да­же не об­суж­дае­мо, все и лю­бые про­цес­сы, проис­хо­дя­щие меж­ду Ар­ме­нией и Тур­цией, яв­ляют­ся следст­вием то­го или ино­го  рос­сийс­ко-ту­рец­ко­го  сог­ла­ше­ния, да­же фак­тор США и Ев­ро­пы при всем ар­мянс­ком диас­по­раль­ном по­тен­циа­ле ни­че­го не из­ме­нит. Есть у этой си­туа­ции и ана­ло­гии в Цент­раль­ной Азии: Тад­жи­кистан всег­да бу­дет вы­нуж­ден ориен­ти­ро­вать­ся на те век­то­ры, ко­то­рые оп­ре­де­лят для не­го Иран и Рос­сия. При ус­ло­вии, ко­неч­но, что ИРИ и РФ всег­да бу­дут уметь до­го­ва­ри­вать­ся так, как это бы­ло в хо­де уре­гу­ли­ро­ва­ния конф­лик­та в Тад­жи­киста­не в 1990-х гг. Для ма­лых стран-участ­ниц ШОС необ­хо­ди­ма конк­ре­ти­за­ция своих внеш­не­по­ли­ти­чес­ких прио­ри­те­тов. Как и у Ар­ме­нии, у стран Цент­раль­ной Азии вы­бор не­ве­лик: ШОС (ОДКБ, Ев­рА­зЭС) или США с их ат­лан­ти­чес­ки­ми союз­ни­ка­ми. Стре­ми­тель­но проис­хо­дя­щее су­же­ние ра­мок так на­зы­вае­мой «мно­го­век­тор­ности» вре­ме­ни на вы­бор уже не остав­ляет. За­то прост­ранст­во ШОС по­ка остав­ляет этим стра­нам и без то­го не­ма­лое по­ле для ма­нев­ров меж­ду Рос­сией и Ки­таем. На­вер­ное, бо­лее чет­кая инсти­туа­ли­за­ция ШОС, ко­то­рая долж­на прои­зой­ти в обоз­ри­мой перс­пек­ти­ве, к та­ко­му ито­гу и при­ве­дет, и но­вая внеш­не­по­ли­ти­че-с­кая докт­ри­на стран ре­гио­на бу­дет иметь в своем лек­си­ко­не та­кую де­фи­ни­цию, как «дву­век­тор­ность». Пос­ле раз­ва­ла СССР все без иск­лю­че­ния быв­шие рес­пуб­ли­ки, не за­ду­мы­ваясь над геоэ­ко­но­ми­чес­ким (да и гео­по­ли­ти­чес­ким) смыс­лом свое­го дви­же­ния, выб­ра­ли курс на то­таль­ную ин­тег­ра­цию в ми­ро­вое эко­но­ми­чес­кое прост­ранст­во. Предп­ри­ни­ма­лись по­пыт­ки осу­щест­вить свою го­су­дарст­вен­ную состоя­тель­ность в эко­но­ми­чес­ком пла­не, со­вер­шить не­кий ры­вок, прив­ле­кая ин­вести­ции со сто­ро­ны гло­баль­ных цент­ров си­лы. Ны­неш­няя кор­рек­ти­ров­ка этих кур­сов есть ес­ли не по­ни­ма­ние, то уж точ­но приз­на­ние не­состоя­тель­ности но­вых стран как меж­ду­на­род­ных иг­ро­ков. И вхож­де­ние их в про­цесс ре­гио­на­ли­за­ции есть возв­ра­ще­ние в нес­коль­ко ви­доиз­ме­нен­ное состоя­ние при­дат­ков, в пер­вую оче­редь — ре­сурс­ных, а так­же ком­му­ни­ка­цион­ных и иных уже из неэ­ко­но­ми­чес­кой сфе­ры. И это нор­маль­ный про­цесс — ре­гио­на­ли­за­ция (в фор­ме при­ня­тия ста­ту­са са­тел­ли­та в са­мом пря­мом смыс­ле это­го по­ня­тия) есть спо­соб сох­ра­не­ния се­бя и на дан­ной тер­ри­то­рии, да и вооб­ще. ШОС как по­доб­ный фор­мат ре­гио­на­ли­за­ции есть еще не-с­коль­ко сво­бод­ное прост­ранст­во, в ко­то­ром, к при­ме­ру, у Кир­ги­зии или Тад­жи­киста­на есть (при на­ли­чии по­ли­ти­чес­ко­го та­лан­та в ру­ко­водст­ве стран) не­кий вре­мен­ной ре­сурс поиг­рать в не­за­ви­си­мость, иг­рая, по су­ти, меж­ду ин­те­ре­са­ми систе­мооб­ра­зую­щих участ­ниц — Рос­сии и Ки­тая, да при этом еще и иметь пло­щад­ку для ре­ше­ния мно­гих проб­лем (при ар­бит­раж­ном, по су­ти, участии дер­жав) с чле­на­ми не столь вы­со­кой ие­рар­хии — Ка­захста­ном или Уз­бе­киста­ном. Ре­сурс бо­лее ши­ро­кой «мно­го­век­тор­ности» ис­чер­пан, но­вая ста­дия и соот­ветст­вую­щие ей ка­чест­ва жест­кости это­го уже ско­ро не поз­во­лят.

ШОС — это не ин­тег­ра­цион­ное объе­ди­не­ние. И по­ка оче­вид­но, ко­неч­но, что она пе­ре­жи­вает из­ряд­но за­тя­нув­ший­ся пе­риод поис­ка собст­вен­ной иден­тич­ности. Опыт еще «шан­хайс­кой пя­тер­ки», став­шей ос­но­вой ны­неш­ней ор­га­ни­за­ции, про­де­монст­ри­ро­вал вы­со­кий и во мно­гом уни­каль­ный по­тен­циал это­го альян­са, по­ка­зал спо­соб­ность вхо­дя­щих в ШОС стран к поис­ку ра­зум­ных и не про­ти­во­ре­ча­щих на­цио­наль­ным ин­те­ре­сам участ­ни­ков комп­ро­мис­сов, воз­мож­ности внут­рен­не­го пос­ред­ни­чест­ва меж­ду стра­на­ми-участ­ни­ца­ми. Есть шанс иметь в кру­гу стран-участ­ниц ту си­туа­цию, ког­да конф­ликт в пол­ной ме­ре слу­жит ка­та­ли­за­то­ром раз­ви­тия, ког­да конф­ликт по­зи­ти­вен, а не оз­на­чает на­ча­ло боль­шой конф­рон­та­ции, не иск­лю­чая и воен­ной. В от­ли­чие от бло­ко­вой струк­ту­ры, стра­ны-участ­ни­цы ШОС соз­да­ли ме­ха­низм взаи­мо­дейст­вия, ко­то­рый пре­дус­мат­ри­вает неп­ри­ме­не­ние си­лы или уг­ро­зы си­лой, иск­лю­чает ве­де­ние воен­ной дея­тель­ности, на­ру­шаю­щей ста­биль­ность в ре­гио­не. Имен­но это ка­чест­во есть один из глав­ных прин­ци­пов ШОС в ее се­год­няш­нем чрез­мер­но рых­лом, раз­мы­том состоя­нии. Его нуж­но сох­ра­нить и раз­ви­вать, на­ра­щи­вая но­вый по­зи­тив. По­ка имен­но этот прин­цип яв­ляет­ся од­ним из фак­то­ров при­тя­же­ния для ши­ро­ко­го кру­га стран, по­ни­маю­щих ги­бель­ность той гло­ба­ли­за­ции, ко­то­рая выст­рое­на как аль­тер­на­ти­ва ШОС и дру­гим альян­сам, уже на­ме­чаю­щим­ся или спо­соб­ным воз­ник­нуть.

Раз­ноу­ров­не­вость стран-участ­ниц в са­мом ши­ро­ком смыс­ле — от масш­та­бов ре­сур­сов и эко­но­ми­ки до ка­честв по­ли­ти­чес­ких элит, — эта раз­ноу­ров­не­вость вле­чет за со­бой ос­нов­ные проб­ле­мы раз­ви­тия ор­га­ни­за­ции. Ими яв­ляют­ся от­сутст­вие чет­кой кон­цеп­туаль­ной ос­но­вы и сох­ра­не­ние раз­ли­чий у стран-чле­нов в по­ни­ма­нии клю­че­вых геоэ­ко­но­ми­чес­ких, гео­по­ли­ти­чес­ких и да­же функ­цио­наль­ных в те­ку­щем ре­жи­ме за­дач ШОС.

Ну а простое от­сутст­вие «проек­та ШОС» ста­вит под уг­ро­зу и деес­по­соб­ность, и вооб­ще даль­ней­шее су­щест­во­ва­ние ор­га­ни­за­ции, не поз­во­ляя фор­ми­рую­ще­му­ся но­во­му ми­ро­во­му по­ряд­ку быть бо­лее оп­ре­де­лен­ным, предс­ка­зуе­мым, бе­зо­пас­ным и посту­па­тель­но раз­ви­ваю­щим­ся. 

 

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am