Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


СНГ

СНГ
Апрель 2010, N 3

КУРМАНБЕК БАКИЕВ: ВЗЛЕТ И ПОБЕГ, ИЛИ ДИАПАЗОН ВЫБОРА FAILED STATE (киргизский вариант)

Александр Князев, доктор исторических наук, профессор, действительный член русского географического общества, директор центральноазиатского филиала института стран СНГ (Бишкек)

События 24 марта 2005г. и 7 апреля 2010г. в Киргизии похожи по форме — это совершенные путем насильственного захвата власти антиконституционные смены политических элит в действующих государственных бюрократиях. Так как по форме управления Киргизская Республика является президентской, в обоих случаях речь идет, в первую очередь, о свержении действующих президентов — Аскара Акаева и, соответственно, Курманбека Бакиева.

Содержанием приведших к событиям пятилетней давности процессов в социально-экономической и, особенно, в политической сфере,  апрельские события 2010г. отличаются принципиально.

С точки зрения социально-экономического положения, в период перед событиями 2005г. не происходило ухудшения положения каких-либо значительных групп населения. Итоги 2004г., напротив, свидетельствуют о наличии к началу 2005г. весьма позитивных тенденций экономического роста, об определенной стабилизации и улучшении основных макроэкономических показателей, а также об устойчивом курсе национальной валюты. В 2004г. ВВП  увеличился по сравнению с 2003г. на 7,1%. В 2004г. в целом по республике было освоено инвестиций в основной капитал на 2,8% больше, чем в 2003г., при этом объем капитальных вложений превысил 10 млрд сомов. При этом государственный внешний долг на 2004г. составлял 1 млрд 834,6 млн долларов США, а доля задолженности двусторонним кредиторам в структуре внешнего государственного долга составляла 31,5% (578,7 млн долларов США). 11 марта 2005г. Париж-ский клуб кредиторов принял решение списать задолженность Киргизии на сумму 124 млн долларов. Кроме того, государства-кредиторы согласились реструктурировать оставшуюся часть задолженности Киргизии на сумму 431 млн долларов.

Все это должно было укрепить авторитет президента Аскара Акаева в обществе. Но, как отмечал Алексис Токвиль, «свергаемый порядок всегда лучше предшествовавшего ем­у». Недовольство людей часто происходит не от ухудшения материального положения, а от улучшения: меньшего, чем ожидаемое, или же меньшего по сравнению с таковым в других социальных группах. Тот же Токвиль пишет: «Власти начинает грозить опасность, когда государство, вышедшее из кризиса, находится впреддверии исторического успеха». Частично соглашаясь с ним, можно сказать, что бедность сама по себе никогда не становится причиной никаких социальных и, тем более, политических протестных действий. Несомненно, любое массовое движение или выступление возникает на фоне острейшей неудовлетворенности значительной или большей части населения своим положением и его неверием в возможность его улучшения при существующем режиме. Существует и современная теория «относительного ухудшения положения социальных групп» (relative deprivation theory), согласно которой в наиболее бедных странах революций, как правило, не происходит. Революции происходят встранах, в которых достигнут определенный экономический рост, но опережающими темпами растут соответствующие ожидания населения. В событиях 24 марта 2005г. политический протест развивался именно по этим закономерностям. Известно, что сценарий насильственного захвата власти заранее рассматривался лидерами тогдашней оппозиции как один из возможных вариантов развития событий.

Причины смены правящего режима 7 апреля 2010г. отличаются от мартовских событий 2005г. прин-ципиально. Об изначальной установке на насильственный захват власти в этих событиях говорить нет никаких известных и подтверждаемых фактами оснований. Социально-экономический фон в большей степени способствовал росту протестных настроений, происходивших стихийно по регионам и практически не имевших связей с известной политической оппозицией в Бишкеке. Можно утверждать, что к началу апреля связи известных оппозиционеров, действовавших разрозненно, по отдельности, с группами протеста, возникшими в регионах, только начинали становиться системными и организованными. Важным для формирования предпосылок 7 апреля был период с 17 марта, после проведения оппозицией в Бишкеке своего первого курултая1, оказавшегося довольно малочисленным и низкорезультативным. После 17 марта начинают усиливаться связи оппозиции с региональными движениями протеста, слабоорганизованными, хаотичными, спонтанно порожденными социально-экономической ситуацией. И в этом смысле события 7 апреля не проецируются на теоретические схемы, описанные выше.

Социальные причины событий 7 апреля 2010г. были созданы самой властью, последней из них стало резкое повышение тарифов на жилищно-коммунальные услуги и электричество, оплачивать которые население оказалось не в состоянии. В ноябре 2009г. правительство Киргизии во главе с Данияром Усеновым решило с 1 января 2010г. увеличить тарифы в два раза, а с июля 2010г. — в пять раз по сравнению с прежним уровнем. Первое же повышение тарифов вызвало повсеместный рост цен. Стали расти цены на продукты питания, увеличившись на 5-10%, некоторые продукты подорожали более значительно, к примеру, цена на сахар выросла почти в два раза — с 30 до 53-55 сомов за килограмм. Все это очень заметно сказалось на уровне жизни самого бедного в СНГ после Таджикистана населения Киргизии, особенно — на жителях провинции, где уровень жизни гораздо ниже, чем в столице. Последствия повышения тарифов власти не просчитали, хотя уже 24 февраля в Нарынской области Киргизии состоялся митинг протеста против повышения тарифов. По данным оппозиции, в акции протеста участвовали более 1,5 тысяч жителей Нарына, власти заявляли о 350-400 митингующих. Участники митинга требовали в два раза снизить тарифы на тепло- и электроэнергию, оставить 50-процентную прибавку к зарплате сохранить лимит на бесплатные 110 киловатт/час для жителей высокогорья. Митинг закончился без происшествий.

По официальным данным Социального фонда, свыше 55% населения республики относится к категории малоимущих, из которых 25% — крайне бедных. По мнению многих экспертов эти показатели сильно занижены, и реальные цифры на порядок выше официальной статистики.

Данное обстоятельство привело к высокой степени расслоения киргизского общества, предопределив серьезную угрозу социального взрыва в стране. Дифференциация общества на предельно узкий круг богатых и основную массу малообеспеченных людей при одновременном увеличении удельного веса населения, проживающего за чертой бедности, является основным источником роста внутриполитической напряженности.

По стандартам Киргизии, лица, ежемесячные доходы которых ниже 963 сомов ($22), считаются проживающими за чертой бедности. К апрелю 2010г. минимальная заработная плата в стране колебалась в пределах 400 сомов ($9), а минимальный потребительский бюджет на одного человека составлял 4000 сомов ($100) в месяц. Таким образом, размер минимальной потребительской корзины в стране в 10 раз превышает размер минимальной заработной платы и почти в четыре раза больше официально признанного порога бедности.

 Примечательно, что, согласно данным Государственного комитета по миграции и занятости страны, при общей численности населения 5,35 млн человек, в том числе экономически активного — более 2,5 млн, общее число безработных составляет 12%, то есть более 300 тысяч человек. Из них 100 тысяч состоят на учете в службах занятости, а остальные трудоустраиваются самостоятельно. Высокий уровень безработицы в сельской местности, поселках и малых городах, разваленные инфраструктуры, низкое качество медицинских и образовательных услуг вкупе с отсутствием какой-либо социальной защиты вынуждают жителей отдаленных населенных пунктов покидать постоянное место жительства и перебираться в относительно развитые регионы. Так, согласно официальным данным, почти треть населения периферии находится на заработках за пределами страны. В некоторых районах мигрировало практически все трудоспособное население.

Только по официальной статистике, в последние годы «в поисках лучшей жизн­и» Киргизию покинули порядка 350 тысяч граждан республики, тогда как независимые эксперты утверждают, что реальная цифра составляет 45% от общей численности трудоспособного населения, то есть более 1,1 млн человек. На протяжении 2005-2010гг. в среднем ежегодно принимали российское гражданство и оставались на ПМЖ в России по 20 тысяч человек.

В Киргизии зафиксирован самый высокий среди стран СНГ показатель «детской бедност­и», то есть малолетних граждан, проживающих в семьях с низким уровнем доходов. В разрезе по регионам этот показатель выглядит следующим образом: в Ошской области средняя численность семьи достигает 7,1 человека, в Джалал-Абадской области — 6,6 человек, в Таласской области — 6,2. В среднем на одного работающего человека в бедных семьях приходится 3,23 иждивенца.

Около 10% киргизских детей в возрасте до 11 лет систематически недоедают и страдают истощением. Максимальный показатель недостаточного веса наблюдается среди детей в возрасте пяти лет (10,5%). При этом у годовалых детей доля истощенных девочек вдвое больше, чем мальчиков. За последние годы в стране рождается все больше детей с ограниченными возможностями. Так, если в 1996г. количество детей-инвалидов было 6 тысяч, то на сегодняшний день этот показатель увеличился до 24 тысяч. Следует также отметить, что 90% детей, получивших 9-классное образование, не обладают необходимыми базовыми знаниями и не способны продуктивно мыслить, что заранее пред-определяет их стезю в народном хозяйстве — чернорабочих. При этом до 40 тысяч детей вообще не имеют свидетельства о рождении, а каждый день по всей республике на заработки выходят 23 тысяч несовершеннолетних.

После повышения тарифов на коммунальные услуги в Киргизии с 1 января 2010г. число проживающих за чертой бедности семей начало стремительно расти.

Ростом социального недовольства воспользовалась оппозиция. Еще 15 февраля парламентская фракция оппозиционной Социал-демократической партии Киргизии (СДПК) выдвинула требование ввести мораторий на повышение тарифов. Действия правительства по повышению тарифов, повлекшие за собой рост цен, представители оппозиции расценили как «поспешные и недопустимые». Примерно в те дни представители оппозиции начинают проводить работу по установлению связей с регионами.

17 марта киргизская оппозиция провела в Бишкеке курултай, на котором потребовала от властей отменить новые тарифы на электричество и тепло, а также вернуть на баланс государства проданные стратегические госпредприятия «Киргизтелеком», «Северэлектро», «Востокэлектро». На курултае отчетливо прозвучали и политические требования к властям: освободить и оправдать всех политических заключенных и осужденных оппонентов власти, прекратить блокировку ряда новостных интернет-сайтов, снять с официальных должностей братьев президента и ликвидировать возглавляемое его младшим сыном Максимом Бакиевым антиконституционное Центральное агентство по развитию, инвестициям и инновациям, финансовый консультант которого Евгений Гуревич был обвинен римским судом в связях с итальянской калабрийской мафией ндрангета2, правыми экстремистскими группировками и спецслужбами Великобритании.

Оппозиция потребовала выполнить эти требования к 24 марта, угрожая организовать во всех регионах страны местные курултаи, которые установят «народную власт­ь». Стремление властей предотвратить народные курултаи, которые были назначены на 7 апреля, спровоцировало последующее развитие событий. Катализатором и важным условием переворота, произошедшего 7 апреля, стал переход официальной власти к силовым методам разрешения этого кризиса. 6 апреля с применением силы правоохранительные органы попытались локализовать происходившее в форме митингов протестное движение в областном центре Таласе. Столкновения сторонников оппозиции с властями начались во второй половине дня 6 апреля в Таласе после того, как сотрудники местного ГУВД задержали одного из лидеров оппозиционной партии «Ата-Меке­н» Болотбека Шерниязова, прибывшего в город для участия в оппозиционном курултае.  Информация об этом усилила радикальные настроения среди оппозиции и в самом Таласе, и в других регионах. После того как вечером и к утру 7 апреля были арестованы почти все руководители политической оппозиции, депутат парламента и одна из лидеров Роза Отунбаева находилась де-факто под домашним арестом и была лишена возможности влиять на развитие событий, из дееспособных руководителей оппозиции остались только находившиеся в Таласе и Нарыне Болотбек Шерниязов и Азимбек Бекназаров. Руководство действиями основной массы протестующих, особенно тех, кто 5-6 апреля прибывал в Бишкек для участия в курултае, оказалось в руках не имеющих политического опыта лидеров из регионов. Информация об аресте основных лидеров оппозиции к утру 7 апреля уже распространилась среди представителей этих движений, усилив радикализм в настроениях, хотя в это время в планах оппозиционеров еще остается проведение митинга, курултая, который планировалось сделать непрерывным — до выполнения властями всех требований курултая. 

Однако утром, когда курултай только собрался в целом, милиция и подразделения Государственной службы национальной безопасности (ГСНБ) начали применение силовых действий — планировалось рассредоточить митингующих на мелкие группы, а затем подавить их по частям, арестовав имеющихся лидеров разного уровня и, таким образом,  не допустить проведения какого-либо пролонгированного протестного движения. Применение силы со стороны митингующей оппозиции стало контрреакцией на действия сил МВД и ГСНБ.

Чтобы понять, как это стихийное развитие событий 6-7 апреля привело к захвату зданий Дома правительства, ГСНБ и, в итоге, фактическому захвату власти в стране, нужно обратить внимание на некоторые особенности киргизской этнопсихологии. Удивляющий многих революционный запал митингующих объясним достаточно легко. Работает постномадическая психология: киргиз-солдат великолепен при наступлении, когда ему терять нечего — это кроется в подсознании, это работают еще не переработанные за два-три поколения гены кочевника, жившего барымтой — набегами на земледельцев и захватом имущества. А в обороне киргиз — солдат никудышный, в обороне лучше таджик или узбек, ему, потомку земледельцев, на уровне подсознания есть что защищать, даже если этого в реалиях и нет. В событиях 7 апреля спровоцированная силовыми действиями властей силовая контрреакция со стороны оппозиции оказалась сильнее реакции самих властей.

События 24 марта 2005г. в Киргизии стали прямым следствием действия целого ряда объективных факторов. Первым из них был геополитический. Киргизия, в силу происходящих в мире процессов, оказалась на пересечении геополитических интересов США, России, Китая и более латентных, но не менее значительных интересов исламского мира. Не сбрасывая со счетов эндогенные, внутренние факторы произошедшей тогда смены правящего режима, приоритет при ее изучении следует отдавать все-таки факторам экзогенным или, другими словами, роли внешних сил. Соответственно, и анализ надо начинать с определения действительного субъекта или «заказчика». При этом абсолютно очевидно: масштаб и серийность событий допускают только один вариант интерпретации — на заднем плане всех описываемых процессов стоит очень крупный игрок, преследующий собственные глобальные геополитические цели. Понятно, что в тот период речь в этом контексте могла идти только о Соединенных Штатах.

Режим власти в Киргизии в период президентства Аскара Акаева не являлся сверхжестким, но и не был нормально приспособленным к смене власти в результате «легальной» конкуренции. Сыграла роль и личная неспособность Акаева принимать по-настоящему государственные решения в условиях нарастающего политического кризиса. До последнего момента правящей элите верилось в то, что все можно уладить кулуарными переговорами, подкупом, манипуляциями с собственностью и постами. Зависимость Акаева от имиджа «первого демократического президента» сыграла свою роковую роль в киргизских событиях, Акаев все время думал о том, а что скажет по этому поводу Запад. Это бездействие помогло избежать больших жертв в ходе событий. Существенным фактором слабости Акаева стала чрезмерная ориентация режима на сближение со странами, исповедующими либеральные ценности, а значит и неготовность пойти на какие-либо решительные меры в попытке отстоять власть вопреки мнению этих стран.

Парламентская избирательная кампания 2005г., послужившая катализатором событий 24 марта, была характерна беспрецедентным на постсоветском пространстве открытым вмешательством американских государственных структур в киргизский внутриполитический процесс.

Участие США в совершении государственного переворота 24 марта в Киргизии включало в себя два основных компонента. Во-первых, политико-дипломатическое давление на президента Аскара Акаева и его администрацию. Во-вторых, предшествующая многолетняя работа по формированию общественного сознания, ослаблению всех структур государственной власти, политическая и финансовая поддержка оппозиционных групп, СМИ и партий. Неправительственные организации стали одним из главных компонентов тогдашнего движения. Среди представителей тогдашней оппозиции антиакаевские настроения культивировались на протяжении ряда лет. «Это было бы совершенно невозможным без этой помощ­и, — признавался один из молодых оппозиционных лидеров Э. Байсалов. — Американские деньги помогали финансировать центры гражданского общества по всей стране, только лишь NDI (Национальный демократический институт) имеет 20 центров. Эти людские ресурсы давали киргизской оппозиции финансовую и моральную поддержку, а также предоставляли ей инфраструктуру, которая позволяла распространять свои идеи среди киргизского народ­а».

Объяснение такой политики США в Киргизии в тот период можно объяснить «многовекторной» внешней политикой Акаева: в то время, когда интересы США, в том числе военное присутствие в Киргизии, требовали более уверенных гарантий, в Киргизии просто реализовался сценарий по приведению к власти более управляемого режима. Уже к началу 2002г. военно-политическое соперничество России и США вступило в новую стадию, и открытие россий-ской военной базы в Киргизии для администрации США стало своего рода вызовом.

Публичная реакция американской администрации на открытие российской военной базы в Киргизии в тот период была достаточно сдержанной, однако это, скорее всего, свидетельствовало о формировании некоего качественно нового подхода американской администрации к Киргизии, результатом реализации которого и стали события 24 марта 2005г. Еще в большей степени вызов стратегическим евразийским интересам США представляла определенная динамика в развитии двух региональных структур, представляющих собой прямую альтернативу США: ШОС и ОДКБ. В связи с размещением в 2002-2003гг. в г. Кант авиабазы Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР,  по сути — российской)  можно было с уверенностью говорить о том, что Москва осуществила тогда первую попытку если не «вытеснить» США из Центральной Азии, то хотя бы попытаться сбалансировать ситуацию собственным военным присутствием, сделав первоначальную ставку именно на Киргизию, которая являлась единственной центральноазиатской страной ДКБ (ОДКБ), согласившейся на базирование на своей территории войск США и их союзников по войне в Афганистане. Участие в судьбах тогдашней оппозиции и стало реакцией США  на чрезмерную

киргизскую «многовекторность» — гарантий требовалось намного больше, нежели сбалансированные векторы Аскара Акаева.

Российский фактор в событиях 2005г. практически отсутствовал, действия российской стороны были ситуативными — принятие решения о предоставлении Акаеву убежища на территории России, эвакуация Акаева и членов его семьи через авиабазу «Кант», реагирование на первые действия тогдашней временной администрации Киргизии.

К апрелю 2010г. степень участия России и США во внутриполитических процессах в Киргизии была различной. Нельзя отрицать, что со стороны России на Киргизию было оказано определенное информационное воздействие, опиравшееся на тот факт, что целый ряд ведущих российских СМИ, в первую очередь центральные телеканалы, многие радиостанции и ряд интернет-ресурсов, весь постсоветский период имели и имеют мощное воздействие на общественное мнение в Киргизии. Попытки правительства Бакиева ограничить доступ к российским и некоторым де-факто мировым информационным потокам только усилили в обществе недовольство, что, конечно, сыграло некоторую роль в формировании протестных настроений. Насколько эта политика была целенаправленна и спланирована как рычаг воздействия на киргизскую аудиторию – фактически подтверждаемых оснований оценивать представляется пока невозможным.

Важным моментом стало 1 апреля, когда российское правитель-ство приняло постановление об отмене льготных таможенных пошлин на поставляемые Россией бензин и дизельное топливо, этими льготами Киргизстан пользовался как государство, входящее в Евразийское Экономическое Сообщество (ЕврАзЭС). Поводом для подобного шага стало создание нового Таможенного союза в составе России, Казахстана и Белоруссии, который должен начать функционирование в полном объеме уже в июле. Аналогичные экспортные пошлины должны применяться и в отношении топлива, поставляемого Россией в другие страны СНГ и ЕврАзЭС, не входящие в Таможенный союз. Однако в Киргизии это вызывает новые протестные настроения, направленные не против России, а против собственного руководства, все более и более действующего на ухудшение двусторонних отношений с Россией. По заявлению министерства экономического регулирования КР, Москва официально не уведомляла Бишкек о введении пошлин, но никто в республике этому уже не верит. 4 апреля киргизскому премьеру Усенову было от имени правительства РФ заявлено, что «некие киргизские граждане незаконно занимались реэкспортом предназначенного исключительно для потребления внутри страны топлива». По оценкам же независимых инсайдеров, доход Максима Бакиева от этого реэкспорта (перепродажа российских нефтепродуктов американскому Центру транзитных перевозок в международном бишкекском аэропорту «Манас») составлял на протяжении пяти лет до 80 млн долларов в год. 

        В целом двусторонние киргизско-российские отношения в последние месяцы правления Бакиева резко пошли на спад. Публично подвергнув критике освоение первого транша обещанного пакета помощи, в феврале Москва окончательно приостановила выделение 1,7 млрд долларов, предназначавшихся на строительство ГЭС «Камбарата-1».

По официальным прогнозам, повышение тарифов на электроэнергию и тепло не должно было оказать существенного влияния на экономические показатели страны. Но, едва начавшись, рост тарифов вынудил многих представителей малого и среднего бизнеса поднять цены на свои товары и услуги. Больше всего могли пострадать товаропроизводители, так как возросшая цена их продукции может не выдержать конкуренции с импортными товарами, снижение доходности начало ощущаться в швейной и пищевой промышленности. Независимые экономисты полагали, что пошлины на топливо серьезно отразятся на населении страны. «Это негативно повлияет на Киргизию, поскольку введение тарифов на нефтепродукты затронет цены на транспорт, что создас­т инфляционное давлени­е», — писала незадолго до событий бишкекский экономист Азгануш Мигранян.

Экономическая зависимость большинства населения Киргизии от России (поставки нефтепродуктов, ряда других товаров; финансовые поступления от трудовых мигрантов, работающих в России; работа на российском рынке киргизских производителей швейной продукции; реэкспорт китайских товаров на российский рынок) порождала настроения, в которых ухудшение отношений режима Бакиева с Россией проецировалось на индивидуальные потребности рядовых граждан и их семей. Этот информационный фактор воздейст-вия вряд ли стоит преувеличивать, но одним из катализаторов антибакиевских настроений в обществе он был.

Ряд заявлений российских руководителей (Владимира Путина, а затем и Дмитрия Медведева) в первых числах апреля и непосредственно 7 апреля и в последующие дни носили характер реакции на заявления с обвинениями разного рода в адрес российского руководства и России как страны, звучавшие со стороны самого Курманбека Бакиева, экс-премьер-министра Данияра Усенова, публикации в правительственных киргиз-ских СМИ. Эти заявления содержали в себе критику в адрес бакиевского руководства, но не в поддержку киргизской оппозиции. Моральная поддержка в этом присутствовала в подтексте, но прямо она была высказана уже после начала работы Временного правительства Киргизии, созданного оппозицией к утру 8 апреля.

Роль США в нынешней смене власти в Киргизии не ясна, пока нет никаких оснований утверждать, что эта роль была какой-то особенной. Эта непонятность американской политики объясняется тем, что сотрудничество с режимом Бакиева администрацию США вполне устраивало после 22 июня 2009г., когда было официально подписано соглашение о трансформации военной авиабазы США в Центр транзитных перевозок. В сохранении этого объекта состоял наиболее конкретный интерес США в краткосрочной и среднесрочной перспективах. Более общие интересы в представлениях американской администрации скорее всего не выглядели подвергаемыми сомнению, поскольку большинство лидеров оппозиции в США были известны, многие из них имели репутацию проамериканских (или прозападных) политиков. Американской администрации, как, впрочем, и всем остальным, была понятна невысокая компетентность бакиевской семейной команды, исключившей из своей деятельности какой-либо аналитический или просто интеллектуальный компонент и сосредоточившейся на главной проблеме «азиатского способа производства», описанного еще Карлом Марксом, а именно: «власть есть собственность».  

По мере развития событий и пока только гипотетически можно предположить участие американских представителей, и прежде всего по линии спецслужб и выполняющих их заказы неправительственных организаций, в актуализации межэтнических конфликтов уже после 7-8 апреля. Трансформация политического кризиса, кризиса легитимности Временного правительства, нерешенность «проблемы Бакиев­а» с точки зрения американских сценариев по хаотизации Центральноазиатского пространства вполне допускают способствование возникновению в Киргизии (особенно в Ферганской ее части) киргизско-узбекского, а в Бишкеке и локально по северной Киргизии — киргизско-русскоязычного конфликтов. Опять же гипотетически, появление такого среднего и более масштабного конфликта могло бы рассматриваться администрацией США как противодействие продвижению в республике российских интересов и четко обозначенной сегодня тенденции во внешней политике Временного правительства на усиление взаимодействия с Россией. Появление межэтнического конфликта может дать США повод для инициирования ввода в республику миротворческого контингента НАТО под эгидой ООН и/или ОБСЕ и попытки применения югославского сценария. Альтернативная гипотеза опирается на российский фактор — инициирование ввода в республику миротворческого контингента ОДКБ, в основе которого были бы, естественно, российские подразделения. Этот сценарий выглядит менее убедительным в силу неоднозначных позиций двух стран-участниц ОДКБ — Узбекистана, чья конституция запрещает любые действия вооруженных сил за пределами территории РУ, и Казахстана, стремящегося действовать в рамках «многовекторной» политики и, к тому же, являющегося действующим председателем ОБСЕ.   

Личный фактор присутствует в событиях как 2004, так и 2010гг. В первую очередь и в основном — как стимулятор протестных настроений.

Антиакаевская пропаганда в основном концентрировалась на членах семьи Аскара Акаева: муссировались факты, связанные со злоупотреблениями со стороны сына — Айдара Акаева, зятя — Адиля Тойгонбаева, супруги — Мариам Акаевой. Антибакиевская пропаганда была сосредоточена также на членах семьи экс-президента, главными фигурами были брат Джениш Бакиев и, особенно, сын — Максим Бакиев. Судя по всему, масштабы преступной деятельности Бакиевых были на множество порядков больше, нежели это происходило в период президентства Аскара Акаева.

«Лучше пьяный Айдар, чем трезвый Максим», — утверждала народная молва, имея в виду богемные замашки сына первого президента и безумную жадность сына второго. Дополнительным раздражающим фактором для этнического киргизского населения являлось смешанное происхождение Максима и в последние месяцы, по мере роста информированности населения, его в основном некиргизское окружение. Среди «соратников» Максима Бакиева  лишь две киргизские фамилии - Нургуль Абдразакова и Жапар Усенов. Все остальные — русские, татары, очень много евреев: Алексей Елисеев, Рифат Утюшев, Рустам Акжолов, граждане РФ из их числа — Михаил Надель, Андрей Галицкий, граждане США — Роберт Генкин, Майкл Фокс-Рабинович, Евгений Гуревич и другие3. Короткий список финансовых и экономических объектов в республике, контролировавшихся Максимом Бакиевым: шесть крупнейших банков, на счетах которых было сосредоточено 80% всех средств национального бюджета (государственные деньги неизменно проходили через бакиевские банки, как правило — АзияУниверсалБанк), «Киргизгаз», «Киргизтелеком», Киргизские железные дороги, аэропорт «Манас», оператор сотовой связи «НУРТЕЛ», почти все энергетические компании («Северэлектро», «Ошелектро», «Востокэлектро»), крупнейшая сеть нефтезаправок «БНК», Бишкекский машиностроительный завод, золоторудное месторождение «Джеруй», сахарные заводы «Кошой» и «Кайынды-Кан­т», «Шампанвинкомбинат», Майлуусуйский электроламповый комбинат, «Пятый телекана­л» и телеканал «НТС». Кроме того, существовала практика так называемых «откатов» — процент взяток, получаемый Максимом Бакиевым от любого инвестора, включая и иностранных, при принятии решения в правительстве составлял от 30 до 50 процентов от общего объема проектов. Примерно такими же процентами взяток были обложены все экономические объекты в республике — от крупных компаний до мелких торговых точек и городских квартальных рынков.

В целом уровень персонификации в протестных настроениях и в общественном мнении в отношении Бакиевых был несоизмеримо выше того, который имел место в период президентства Аскара Акаева.

Авангардом апрельских событий 2010г. стало, в основном, маргинальное население из регионов, неангажированное многочисленными неправительственными организациями и создающее уже собственные – политические – структуры, претендуя на участие в управлении республикой. В этом движении есть и позитивный потенциал обновления, хотя бы частичного, политических элит. Но есть и опасный элемент усугубленного этноцентризма. «Идеи, правящие учреждениями народов, претерпевают очень длинную эволюцию, - писал Гюстав Ле Бон, – образуясь очень медленно, они вместе с тем очень медленно исчезают. Став для просвещенных умов очевидными заблуждениями, они еще очень долгое время остаются неоспоримыми истинами для толпы и продолжают оказывать свое действие на темные народные массы. Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую. Человечество постоянно с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов». Идея «киргизского великодержави­я», внедренная в сознание поколения, выросшего после распада СССР, чрезвычайно сильна в общественном сознании. И если для поколения, успевшего сформироваться в советское время, мировоззренческие рамки допускают – в интересах спасения самого киргизского этноса, учитывая его нарастающую деидентификацию в рамках несостоявшейся республики, – любые формы постсоветской реинтеграции,  то состояние умов молодежи может быть трансформировано в кратчайшие сроки по самым разным в идеологическим смысле направлениям. От идеи исламского государства, интегрируемого в соответствующий круг стран, до согласия на статус российского провинциального анклава.

*     *      *

Стратегическое значение Киргизии для Соединенных Штатов и Российской Федерации определяется в первую очередь геополитическим расположением Киргизии, в ряду факторов менее общего характера можно назвать наличие гидроресурсов, являющихся, помимо прочего, механизмом воздействия на Узбекистан и менее на Казахстан. С точки зрения глобальной конкуренции между США, РФ и КНР Киргизия важна и как географическое пространство, обеспечивающее доступ (либо отсутствие доступа) Китая в постсоветскую Центральную Азию и, что менее актуально, в Китай – из республик постсоветской Центральной Азии. Наличие военных баз России и США на территории КР – частные эпизоды этой конкуренции, которая в обозримой перс-пективе может активизироваться в самых различных сферах.

В настоящий момент ситуация в КР находится в разбалансированном состоянии и даже краткосрочные прогнозы представляются весьма трудными. Уверенно можно попытаться представить максимально негативные и наиболее позитивные сценарии.

Негативный сценарий.

 Временному правительству не удается восстановить контролируемость и управляемость государства. Включение в политические процессы организованной преступности, которая в целом пока занимает выжидательные позиции и может активизироваться скорее на стороне противников Временного правительства, нерешенность «проблемы Бакиевы­х» - уход от ответственности Курманбека, Максима и Марата (сыновей) Бакиевых, подрывная активность братьев Джениша и Ахмата Бакиевых, ряда чиновников бакиевской администрации (Нариман Тюлев, Мурат Суталинов и другие)- все это усиливает нестабильность в республике, все более переводя ее в состояние вооруженного конфликта, в том числе провоцируемого сторонниками Бакиева межэтнического конфликта. «В стране сохраняется угроза диверсий со стороны родственников отстраненного от власти президента Бакиева. Некоторые его родственники пытаются организовать теракты, чтобы дестабилизировать ситуацию, — заявил один из членов Временного правительства Темир Сариев на пресс-конференции 23 апреля в Москве, — мы взаимодействуем со спецслужбами развитых стран, которые, как и мы, заинтересованы в том, чтобы этого не произошл­о».

Один из вариантов развития событий по этому сценарию описан выше — ввод миротворческого контингента под эгидой ОДКБ или ОДКБ/ШОС, страны-участницы которых, исходя из собственных национальных интересов, объективно заинтересованы в сохранении Киргизии как государственной единицы и скорее заинтересованы в установлении стабильности. Это — позитивный выход и прекращение действия негативного сценария. Негативное развитие может быть связано с вводом миротворческого контингента НАТО под эгидой ООН и/или ОБСЕ, еще менее предсказуемое развитие — неучастие международного сообщества в киргиз-ском конфликте, его локализация и изоляция в рамках киргизской территории. Это будет означать переход конфликта в сценарий, схожий с тем, который реализуется в Афганистане.

Позитивный сценарий.

Временное правительство оказывается способным восстановить управляемость и контроль за территорией и вернуться в легитимные рамки деятельности (возможно, через легитимизацию кворумом прежнего парламента, есть такие инициативы, но их перспективность пока неясна). Правительству удается договориться с реальными внешними партнерами — прежде всего с Россией, Казахстаном и Китаем — о необходимом участии в развитии экономической жизни в реальных секторах экономики. Это постепенно стабилизирует ситуацию в социальной сфере. Основным политическим лидерам удается, осуществив конституционную реформу, сохранить как основной принцип коллективность руководства, возможно — вообще отказавшись в новой конституции от института президентства.

Один из подвариантов позитивного сценария может заключаться в обращении к главам государств-членов ОДКБ и/или ШОС с просьбой о вводе миротворческого контингента, при участии которого восстанавливается уже не самостоятельно управляемость и легитимность всех процессов. Присутствие военного контингента ОДКБ (ШОС) является одновременно гарантией защиты инвестиций и будет способствовать ускорению экономического развития. Западные страны  в большинстве своем исчерпали свои инвестиционные возможности, вкладывая в спасение собственных экономик от пагубного влияния мирового финансового кризиса, как полагает уже цитированная выше бишкекский экономист Азгануш Мигранян. Да и степень интеграции с Россией гораздо выше, поэтому российский фактор в преодолении кризисных явлений более чем очевиден и ему вряд ли что-то может быть противопоставлено. В этом контексте заслуживает внимания и способен актуализироваться и уже публично озвучивавшийся киргизскими политиками проект обращения к руководству России с просьбой о воссоединении и принятии Киргизии в состав России.

Дальнейшая роль Киргизии в борьбе великих держав за влияние будет определяться, прежде всего, периодом ближайших 5-6 месяцев, когда при реализации более-менее позитивного, средневзвешенного сценария будет более понятен персональный состав новых структур власти, будут определены новые конституционные рамки системы государственного управления и формирования политических решений.

 

*     *     *

Произошедший в Киргизии переворот еще раз стал подтверждением естественной непредсказуемости (или малопредсказуемости) политического процесса в несостоявшихся странах, являющихся субъектами в геополитике и страдающих дефицитом легитимности правящих элит. Несмотря на внешнюю схожесть, аналогий между Бишкеком апреля 2010г. и Ереваном февраля-марта 2008-го не существует. Единственная содержательная схожесть – тотальное недовольство населения сложившейся объективной дейст-вительностью. Ну а кто и как воспользуется этим недовольством, какие внешние силы будут задействованы (и почему), какой будет реакция мирового сообщества – неважно и неизвестно. В 2008г. режим Кочаряна-Саркисяна выдержал натиск организованной оппозиции благодаря трем факторам: 1) сама оппозиция была не менее ненавистна, чем правящий режим; 2) Кочарян оказался способен применить силу (в разумных пределах) и не потерял контроля над силовыми структурами; 3) поддержка Кремля (Владимир Путин поздравил с победой Сержа Саркисяна уже на следующее после выборов утро). Курманбек Бакиев не выдержал натиска неорганизованной оппозиции, ибо: 1) не обладал абсолютно никакой опорой в голодающем обществе, в отличие от Кочаряна-Саркисяна, в которых многие слои населения Армении видели спасение от возврата в мрачные 90-е; 2) слабо контролировал собственные силовые структуры, как показала позднее жизнь; 3) за пять лет правления лишился доверия великих держав. 


 

1  Курултай - у монголов (монг. хурул, хурал), а в дальнейшем и у некоторых тюркских народов, перенявших как само явление, так и слово, обозначающее его - орган народного представительства, всенародный съезд знати для решения важнейших государственных вопросов, в определенной степени - аналог европейских парламентов (типа британской палаты лордов).

2 Ндрангета (итал. Ndrangheta, от греч. ανδραγαθία) - крупная итальянская организованная преступная группировка, проис-ходящая из Калабрии - провинции Италии.

3 Евгений Гуревич - генеральный директор ЗАО MGN Group, в апреле 2009г. был избран членом Совета директоров ОАО «Международный аэропорт «Манас», крупнейшей компании в Киргизии по предоставлению авиауслуг, и ОАО «Электрические станции», государственного монополиста в производстве электроэнергии.

Гуревич имеет степень бакалавра бизнес администрирования Университета Калифорнии в Беркли.  

Алексей Елисеев, занимающий, кроме должности замдиректора Центрального агентства по развитию, инвестициям и инновациям (ЦАРИИ, его возглавлял Максим Бакиев), посты генерального директора Фонда развития (ФР) КР (он же председатель правления, он же член совета директоров), должности члена Центризбиркома КР, председателя совета директоров госкомпании «Киргизалтын», чья деятельность запрещена и расследуется по нескольким десяткам уголовных дел в России и в Казахстане, и др. Гражданин Киргизии.

Финансовый директор ФР КР Рифат Утюшев, гражданин Киргизии.

Председатель совета директоров АзияУниверсалБанка Михаил Надель, Андрей Галицкий (ООО «АзияЮниверсалЭйркрафт»), Александра Катрин (сотрудник ООО «Фининфор») и Рустам Акжолов (руководитель ООО «Фининфор»). Все - граждане России.

Не вполне ясна роль в этой ОПГ граждан США Роберта Генкина - управляющего директора ОАО MGN Capital, руководителя Департамента корпоративных финансов и исследований (до прихода в MGN Capital Роберт Генкин более пяти лет проработал в финансово-инвестиционной компании Chronus Capital (предшественнице MGN) в США. Генкин имеет опыт инвестиционного анализа и стратегического управления на развивающихся рынках, в том числе в России и других странах СНГ,  разрабатывал финансовые стратегии в секторах недвижимости, промышленного производства и в финансовом секторе; в апреле 2009г. Генкин вошел в состав Совета директоров ОАО «Северэлектро», крупнейшей электрораспределительной компании Киргизстана, и ОАО «Бишкекский Машиностроительный Завод», единственного изготовителя и поставщика оборудования для производства специальной продукции (стрелковое оружие). Имеет степень бакалавра бизнес администрирования Нью-Йоркского Университета (NYU Leonard N. Stern School of Business) и Майкла Фокс-Рабиновича - управляющего директора по управлению активами, портфельными инвестициями ОАО MGN Asset Management (Майкл Фокс-Рабинович до MGN Asset Management занимал должность вице-президента комитета по управлению портфельными активами и инвестиционной аналитике Citi Private Bank (США).  Фокс-Рабинович был также членом комитета банка по инвестиционной политике, где работал над разработкой стратегий основных международных инвестиций и определением инвестиционных возможностей для портфелей частных клиентов. Ранее Фокс-Рабинович был трейдером компании Enron по энергетическим сырьевым товарам. Работал старшим консультантом комитета по энергетическим рискам PwC и старшим аналитиком трейдинговой компании Risk Capital Management.

Фокс-Рабинович имеет степень бакалавра экономики и МБА. Он с отличием окончил Wharton School университета Пенсильвании и бизнес-школу Колумбийского университета. Имеет сертификаты CFA (сертифицированный финансовый аналитик), FRM (менеджер по финансовым рискам), PRM (специалист по управлению рисками) и CAIA (сертифицированный аналитик по альтернативным инвестициям).

Граждане Киргизии Нургуль Абдразакова -  управляющая операционной деятельностью ЗАО MGN Group (до прихода в MGN Group работала  координатором по  кадровым  и административным вопросам  в  международной организации  «Save the Children», разрабатывала методики подбора кадров и стратегию мотивации сотрудников к профессиональному росту.  Предыдущий опыт - Министерство финансов КР, Государственный комитет по управлению государственным имуществом и Государственный комитет по привлечению инвестиций. Абдразакова имеет степень кандидата физико-математических наук, защитила кандидатскую  диссертацию в МГУ им. М. Ломоносова),  Жапар Усенов - вице-президент по правовым вопросам ЗАО MGN Group и ряда других (до прихода в холдинг Жапар Усенов работал в ОАО «АзияУниверсалБанк», где занимал ряд должностей, в том числе позицию начальника отдела правового сопровождения деятельности банка. Ему присвоена квалификация «Руководитель высшего звена» по специализациям «брокерская и дилерская деятельность», «доверительное управление ценными бумагами», «управление инвестиционными фондами», «инвестиционный консультант». В апреле 2009 года Жапар Усенов был избран в состав Совета директоров ОАО «Киргизтелеком» и ОАО «Киргизгаз». Жапар Усенов получил диплом с отличием бакалавра юриспруденции Международного Университета Киргизстана и диплом с отличием магистра юриспруденции Дипломатической академии министерства иностранных дел КР.

 

 



 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am