Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Культура и искусство

Культура и искусство
Апрель 2010, N 3

РОСТРОПОВИЧ: ЛЕГЕНДА, КОТОРОЙ УЖЕ НЕТ С НАМИ

Оля Нуриджанян, музыковед, преподаватель Ереванской государственной консерватории

 

Я никогда не боялся смерти,

потому что там встречусь с Прокофьевым,

Шостаковичем и Бриттеном.

Мстислав Ростропович

 

 

Уже три года как 27 марта для мира культуры начинается памятью о Мстиславе Ростроповиче -  крупнейшем музыканте и гражданине XX столетия. Концерты, фестивали, прочие мероприятия длятся вплоть до 27 апреля, когда началось его бессмертие.

 

Поезд мчался по казавшейся бескрайней зимней дороге. На верхней полке холодного вагона, съежившись, пытался уснуть юный Слава. И вдруг почувствовал, что перестал мерзнуть, что его окутало приятное тепло. Оказалось, пассажиры вагона укрыли его своими пальто. Это был жест, который запомнился на всю жизнь и побуждал Мстислава Ростроповича быть благодарным людям. 

Самое главное, самое  ценное в художнике –  гармоничный синтез  нравственного облика, широкого кругозора, передовых идей и творческих сил. Универсальность Ростроповича проявлялась в многообразии его творческого самовыражения: солист, ансамблист, пианист, педагог, дирижер и, наконец, композитор. Он напоминает художников эпохи Ренессанса: тот же  размах деятельности, та же масштабность мышления, а необъятность его артистического репертуара, широта гастрольной географии и стилистических предпочтений не могут не удивлять. Творческая жизнь Ростроповича не признает никаких границ. Искусство виолончелиста послужило мощным стимулом в истории этого инструмента. Виолончель двадцатого века невозможно представить без Мстислава Ростроповича и посвященных ему шедевров. Столь же трудно представить советские и постсоветские годы без беспримерной деятельности этого мыслителя. М.Ростроповича всегда глубоко волновали любые проявления социальной несправедливости и в основе всех его художественно-просветительских побуждений лежал действенный патриотизм. Как музыкант он был личностью, прошедшей горнило мировой культуры, а как гражданин – пропагандистом музыкальной культуры своей родины: таким образом он показывал по обе стороны «занавеса», к какому искусству принадлежит. Как-то один из его друзей вслух выразил сожаление: как ужасно, что такой музыкант не живет на родине, в России, и какая это потеря для русской культуры. М.Ростропович гневно ответил: «В России мне не позволили бы делать то, что я хочу».

За рубежом он всегда выступал с русской программой: по всему миру проводил фестивали Шостаковича, постоянно играл Чайковского. Семнадцать лет, прожитых в США и Франции, сделали М.Ростроповича музыкантом мирового масштаба и в то же время не смогли оторвать его от родины. Можно сказать, он никогда не отсутствовал на родине, а его присут-ствие в армянской действительности проявилось весьма ярко. После землетрясения в Армении М.Ростропович организовал несколько благотворительных концертов за рубежом и перечислил пострадавшей от стихии республике полмиллиона долларов. Конечно, в советской прессе, как вспоминает  Галина  Вишневская,  об этом не было сказано ни слова.  

Виолончель Ростроповича звучала на самых  неожиданных «сценах»: в Арктике и на... похоронах Тарковского, а его появление у Берлинской стены было отнюдь не рекламой: «Я просто хотел прямо у разрушаемой стены, в момент объединения Германии, сыграть музыку Баха».  О событиях, происшедших  20 августа 1991г. в Москве, Ростропович узнал в Париже. Позвонила дочь Лена: «В Москве что-то происходит, Горбачев не у власт­и». Отец возликовал: «Как это здорово, потому что Горбачев – ни там, ни ту­т». По телевизору услышал, что в Советском Союзе объявлен новый режим: с одной газетой, возрожденной цензурой, комендантским часом, и, возможно, эта новая власть утвердится. В этот момент Ростропович принял решение с присущей ему быстротой. Неужели на его родине все повторяется: если там снова родится гений, его задушат, заставят замолчать. Такова была побудительная причина его шага, вернее прыжка: «Я понял: лучше мне умереть, потому что я не могу снова стать свидетелем этого». Преисполненный политической отваги энергичный патриот и ярый антикоммунист добрался до баррикад у Белого дома, а через несколько дней весь мир обошла фотография музыканта, опирающегося на автомат. Ростропович приехал, чтобы спасти свой народ от коммунистических реваншистов.   

Говорят, он спал четыре часа в сутки. До восьми утра он принадлежал себе, потом начинались звонки, визиты: он любил людей, они были ему интересны, и он всегда был открыт для всех. В канун семидесятилетия музыканта один из руководителей Санкт-Петербурга спросил его, что бы он хотел получить в подарок. Конечно, виолончелисту ничего не было нужно, но он был бы счастлив, если бы ему предоставили какое-нибудь здание для музыкальной школы. Через три года в предоставленном музыканту и отремонтированном его усилиями здании открылась Детская школа искусств имени Ростроповича. Она была не единственной: еще при жизни Ростроповича его именем были названы музыкальные школы во Франции, затем в Сан-Франциско, Москве, Баку.   

Ростропович принадлежит к числу немногих музыкантов, чьи имена  тесно связаны с политикой. Известна история о том, как они с женой приютили писателя и публициста Солженицына, видевшего ссылку и сталинские лагеря, изобличавшего в своих произведениях тоталитарный режим. Ни М.Ростропович, ни Г.Вишневская понятия не имели о том, к каким последствиям приведет появление в их доме столь значительной личности. Просто их семья помогла человеку трудной судьбы, считая при этом, что помощь – не геройство, а нормальный человеческий поступок. Но рядовой гражданин этой страны не мог иметь собственных взглядов, и жить по законам Божьим в ней было воспрещено. Нет, ты обязан выбросить Бога из души и сердца, а образовавшийся вакуум заполнить, как коммунальную квартиру, Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным. Вот твоя религия. В противном случае, как говорил вечно живой Ленин: «Кто не с нами, тот против нас». Дав кров Солженицыну, Ростропович и Вишневская пошли против этой «религии». Все резко изменилось, когда Солженицын получил Нобелевскую премию. В советской прессе началась откровенная травля. События развивались по испытанному сценарию под названием «борьба против формализма», известному еще с 1936 и 1948 годов. С одной лишь разницей: в те времена никто открыто не заступился за Прокофьева и Шостаковича. Сейчас же Ростропович громогласно выразил свой протест в письме газетам «Правда», «Известия», «Литературная газет­а», «Советская  культур­а». Его приводила в ужас мысль о том, что А.Солженицына могут убить, что одно из покушений на его жизнь окажется удачным, а писатель жил у них дома, и тогда ни они, ни их дети не спаслись бы. Настало время сказать все, что он думал. В последующие годы жизни он не раз перечитывал это письмо, будучи уверенным, что не испытывал такой гордости ни за одно из своих дел. «Это письмо было для меня эликсиром жизни», - говорил энергичный артист1. После этого письма Ростроповича отстранили от работы в Большом театре, стали лишать возможности выступать за рубежом, столичным оркестрам запретили приглашать музыканта, отказывали в предоставлении залов Москвы и Ленинграда для сольных концертов. Сценой лучшего виолончелиста  мира стали окраины СССР. После выступлений с блистательными оркестрами Америки, Англии, Германии, общения с выдающимися музыкантами современности он вынужденно оказался в трясине  российских окраин. В каждом выступлении ему приходилось идти на творческий компромисс, постепенно понижать свой уровень, приспосабливаться к серости. По старой русской традиции в таких случаях выручает водка, и Ростропович не стал исключением. «Он жил так, потому что партийные подонки считали себя вправе распоряжаться творческой жизнью музыканта», - пишет Галина Вишневская. В главных концертных залах империи величайший музыкант, находившийся в расцвете творческих сил, мог присутствовать только в качестве слушателя. Придумать более медленную и верную смерть было просто невозможно. Именно в эти годы Ростроповича увлекла идея создания лучшей коллекции русского фарфора, а поскольку музыкант ничего не делал плохо, он начал поиски утраченных его страной сокровищ. Это спасало его от бездействия, но не могло заменить ему профессию, музыку, для которой он был рожден. В течение трех с половиной лет ему предлагали реальную «возможность» вернуться в Большой театр – подписать письмо против Андрея Сахарова. Выступившему со столь бесстыдным предложением коллеге он гневно бросил: «Я не подпишу», а Вишневская добавила: «Что ж, значит, он никогда не будет дирижировать в Большом театре, зато останется примерным человеком, Ростроповичем». В этой стране в нем не нуждались, и это показывали не только далекие от искусства правительственные чиновники, но и братья по музыкальному цеху. Традиции предательства были живы и после 1953 года. Удавка  затянулась, ее надо было ослабить во что бы то ни стало, найти какой-то выход. Последней каплей стали гастроли симфонического оркестра Сан-Франциско под управлением Сейджи Озавы. Советское правительство хотело снять Ростроповича с московской программы, американцы же не соглашались, так главному виолончелисту страны выпала возможность выступить с концертом для виолончели Антонина Дворжака. Только после концерта, имевшего огромный успех, Галина Вишневская поняла, что муж теряет качества величайшего артиста, что он должен стоять над толпой, а не рядом с ней. «Ты теряешь величие духа. Можешь принимать или не принимать мои слова».                

Через несколько дней М.Ростропович написал на имя Леонида Брежнева заявление с просьбой дать ему разрешение выехать на два года с семьей за границу. «Не думай о доме, спасай жизн­ь», - призывала Вишневская. Даже после этого заявления он все надеялся, ждал, что его попросят остаться, и тогда он точно никуда не поедет...

В 1974-м закончился совет-ский период жизни Ростроповича: он выехал на Запад морально опустошенным, он бежал и не знал, что будет дальше, - может, и там он никому не нужен? Последний удар коварная партийно-полицейская власть брежневых, андроповых, сусловых и фурцевых нанесла в 1978-м, когда артиста за так называемую антисоветскую деятельность заочно, без уведомления, лишили советского гражданства и государственных наград. Зарубежные друзья помогли ему начать новую жизнь. Ростроповичу предлагали принять гражданство Америки, Англии, Франции, Германии, Италии. Но он не соглашался, желая показать Советскому Союзу всю ошибочность 209-го указа. Когда в 1990г. правительство Михаила Горбачева предложило супругам взять обратно советские паспорта, они ответили письмом с благодарностью и отказом: «Я не приму российское гражданство, чтобы не выглядеть предателем в глазах людей, помогавших мне в годы изгнания». С 1978г. у него вовсе не было никакого гражданства, так Ростропович стал гражданином мира.  

Выдающийся музыкант не испытывал особого желания вмешиваться в советскую политику, он не хотел, чтобы его называли инакомыслящим, диссидентом. Он всего лишь хотел быть честным человеком, жить не во лжи. Он помогал людям, но без показухи. Когда живший в нищете пианист Александр Дедюхин обратился к Ростроповичу с письмом о помощи, музыкант купил и отправил лучшему своему аккомпаниатору и верному другу слиток золота, чтобы тот мог жить, продавая его по частям. Благотворительность М.Ростроповича была направлена в основном на заботу о здоровье и образовании детей – будущего родной страны. В последние годы он строил больницы, помогал детским медицинским учреждениям лекарствами и оборудованием, возглавлял фонд «Вишневская-Ростропови­ч».     

Жизнь и творческий путь двух музыкантов давно протекали в одном русле: на сцене этот исполнительский ансамбль являл всем полную сиНфонию (синхронное звучание), а вне сцены – убедительную сиМфонию жизни. Музыкант Ростропович едва ли возродился бы после драматических советских лет, если бы не жена. Ради мужа ведущая солистка Советского Союза ушла из Большого театра, спустилась со своего Олимпа, не зная, что ждет ее в незнакомой стране. Она спасала свою семью, своего гениального мужа, потому что самым главным для них осталось первое чувство друг к другу: для Вишневской Ростропович был тем мужчиной, за которого она вышла замуж всего через четыре дня после знакомства, а для Ростроповича Вишневская была женщиной, перед которой он опустился на колени.    

Отец-виолончелист и мать-пианистка были первыми учителями Ростроповича. В 15 лет, в годы Великой Отечественной войны, он потерял отца, и вся забота о двоих детях легла на плечи матери. Первое публичное выступление Славы состоялось уже в восемь лет, первый концерт с симфоническим оркестром – в тринадцать, а в восемнадцать лет он получил свою первую награду на всесоюзном музыкальном конкурсе, с чего и началась его исполнительская карьера. Можно сказать в три прыжка, в течение трех лет, М.Ростропович окончил Московскую консерваторию: учился он в классе Семена Козолупова, основателя советской виолончельной школы. После экзаменов на втором курсе комиссия оценила его выступление на пять с плюсом и единодушно приняла решение о переводе Ростроповича на пятый курс. В годы учебы такие же неординарные способности Мстислав проявил и на выпускных экзаменах по общему фортепиано, когда виолончелист представил программу пианиста профессионального класса: Второй фортепианный концерт Сергея Рахманинова (!) и два этюда Фридерика Шопена. Уже в 19 лет М.Ростропович был дипломированным музыкантом. Он продолжал участвовать в конкурсах и концертах, а международное признание пришло к нему в 23 года, после победы в конкурсе имени чешского виолончелиста Гануши Вигана в Праге. Важна ли была для Ростроповича карьера? Перед глазами у него был пример отца, искусного педагога и виолончелиста, который все ждал приглашений к участию в концертах, однако так и не был замечен и оценен, так и остался музыкантом, работающим в провинции. Ростропович не мог ждать приглашений, прежде всего он был деятельным музыкантом и у него была важная цель – сделать жизнь лучше. Он бескорыстно служил музыке, был влюблен в нее и искренне верил в ее красоту. Он раз и навсегда выработал для себя творческий принцип, согласно которому каждое сыгранное произведение – самое любимое. Это была его формула жизни.    

В исполнении Ростроповича прозвучал весь репертуар виолончельной музыки. За свою концертную деятельность, длившуюся более 60 лет, он исполнил 117 новых произведений, представил 70 оркестровых премьер. Специально для Ростроповича, а также в его честь было написано свыше 140 современных опусов для виолончели. Он был первым исполнителем концертных произведений гигантов 20 века - Прокофьева, Шостаковича, Бриттена. 

Еще в 1963-64гг. в Москве и Ленинграде Ростропович выступил с мощной концертной программой, в рамках которой в исполнении разных оркестров прозвучали 11 концертов, написанных для виолончели. Эта смелая концертная серия называлась «Цикл концертов для виолончел­и» или неофициально – от «Адама до Арама» (имея в виду Арама Хачатуряна). Во время этого «марафона» некоторые произведения впервые исполнялись в СССР, и все эти произведения он играл по памяти. Как вспоминал записывавший один из этих концертов звукорежиссер, в каденции концерта Дариуса Мийо2 он «поплыл», то есть играл не по нотам. Музыкант не растерялся и, продолжая играть, тихо спросил у дирижера Геннадия Рождественского, на какой ноте и на какой октаве заканчивается каденция. «Сейчас дойд­у», - утешил дирижера «необычный» виолончелист. Никто, кроме дирижера, солиста и звукорежиссера, не заметил этой «импровизации».    

 У Мстислава Ростроповича были две виолончели, на которых он играл. Одна из них была изготовлена Страдивари – с наполеоновской печатью3, на этом инструменте он исполнял соло-сюиты Баха, а также произведения, требующие большой певучести. Ну а во время больших концертов и при исполнении современной музыки он отдавал предпочтение виолончели, изготовленной в 1760г. учеником Страдивари мастером Лоренцо Стариони. После смерти Ростроповича его инструменты хранятся в доме. А раньше один из них обязательно путешествовал вместе с музыкантом.

Мстислав Ростропович мечтал о тысячеструнной виолончели. Вот почему он хотел стать дирижером. Ни один сольный инструмент для него не обладал таким богатством, как оркестр. Здесь Ростропович проявлял необычную музыкальную интенсивность, благодаря которой восполнял свои дирижерские пробелы. Борис Покровский говорил, что Ростропович дирижировал не оркестром, а человеческими душами. Дирижерский дебют виолончелиста состоялся в 1962г. в Горьком (сегодня – Нижний Новгород). В этой концертной программе он исполнил произведения Дмитрия Шостаковича, Сергея Прокофьева и Модеста Мусоргского. С этого концерта начинается летопись музыкальных фестивалей, новая в Советском Союзе традиция. Ведущую организаторскую и исполнительскую роль в них всегда играл Ростропович. Даже за рубежом, в годы изгнания, он продолжал осуществлять различные проекты, посвященные русской музыке: в 1987-2000гг. он был основателем, а также участником и бессменным руководителем музыкального фестиваля в Эвиане (Франция). Ростропович-дирижер ставил мировые премьеры, выносил  на суд публики богатейшее симфоническое и театрально-музыкальное наследие. Здесь также премьеры не были исключением, к примеру, под его управлением исполнялись оперы «Лолита» Родиона Щедрина, «Жизнь с идиотом», «Зезуальдо» Альфреда Шнитке, «Видения Иоанна Грозного» Сергея Слонимского. Свою 15-ю симфонию Дмитрий Шостакович написал специально для Ростроповича-дирижера. Любая оперная  постановка под его управлением была событием в русской театрально-музыкальной жизни: здесь особо выделяются ранее запрещенные или обретшие второе дыхание произведения, к примеру, «Евгений Онеги­н» и «Мазепа» Петра Чайковского, «Хованщина» Модеста Мусоргского, «Война и мир» Сергея Прокофьева и «Леди Макбе­т» Дмитрия Шостаковича. В 1977-94гг. Ростропович руководил Национальным симфоническим оркестром США, благодаря ему этот коллектив обрел мировую славу. Вашингтон стал крупнейшим музыкальным центром страны. Ростроповича периодически приглашали Берлинская филармония, Бостонский и Лондонский симфонический оркестры, Лондонская филармония.   

Важной составляющей творческой жизни Мстислава Ростроповича была и ансамблевая деятельность. Он выступал с ведущими музыкантами своего времени – Свято-славом Рихтером, Эмилем Гилельсом, Леонидом Коганом, Давидом Ойстрахом, Александром Дедюхиным, Владимиром Горовицем, Рудольфом Серкиным, Вильгельмом Кемпфом, Иегуди Менухиным, Исааком Стерном, Жан-Пьером Рампалем. Много выступал с крупнейшими дирижерами 20 века – Гербертом фон Караяном, Шарлем Мюншем, Юджином Орманди, Георгом Шолти, Леонардом Бернстайном, Димитриусом Митрополусом, Сейджи Озавой. Он научил Америку любить именитого Шостаковича. Еще при жизни композитора они очень хотели и даже планировали учредить фестивали, посвященные музыке Шостаковича, однако осуществить эту идею удалось только в 1990-е годы, и фестивали эти охватили крупнейшие музыкальные центры мира – Лондон, Токио, Чикаго, Нью-Йорк. На родине Шостаковича, в Санкт-Петербурге, не только проводится фестиваль, но и открыт музей великого музыканта. В 1950-60гг. он был для Ростроповича главным исполняемым композитором. В 1974г., в судьбоносный для виолончелиста момент, Шостакович был единственным, кто мог бы уговорить Вишневскую и ее мужа отказаться от мысли уехать из страны. Живший в советской «мясорубке» композитор прекрасно знал об этом, но имея перед собой опыт собственной жизни, не сделал этого и только сказал при прощании: «Вы оставляете меня умират­ь». 

Одним из главных учителей в жизни  Ростроповича был Сергей Прокофьев. В свои 23 года Мстислав уже находился под сильным воздействием образа этого человека и художника. С.Прокофьев был его идеалом. Даже в мелочах Ростропович хотел походить на своего учителя, именно от Прокофьева к нему перешла любовь к одеколону и галстукам. Когда М.Ростроповичу говорили, что он внешне похож на С.Прокофьева, он воспринимал это как комплимент. В правительственном постановлении о композиторах-формалистах  (1948г.) содержались обвинения и в адрес С.Прокофьева. Юный Слава с искренней преданностью поддерживал композитора. Он навещал его практически каждый день. Как-то раз он застал Прокофьева совершенно растерянным и беспомощным и ужаснулся: в этот день у композитора не было денег даже на завтрак. Слава знал, как найти выход из положения. Он помчался в Союз композиторов СССР, ворвался в кабинет его председателя Тихона Хренникова и строго спросил: «Вы понимаете, рядом с вами живет гений? Прокофьеву нечего есть. Почему не помогаете­?». Срочно была выписана необходимая сумма, и Ростропович, купив торт и шампанское, отправился к своему гениальному учителю, чтобы отпраздновать эту маленькую победу.   

Другом и творческим единомышленником Ростроповича был и крупнейший британский композитор XX столетия Бенджамин Бриттен. Именно с именами этих двух музыкантов связана одна из самых светлых, не имеющих аналогов страниц армянской музыкальной культуры. В 1965г. Вишневская и Ростропович предложили своему большому другу Б.Бриттену и вокалисту Питеру Пирсу провести летний отдых в СССР. Единственной трудноразрешимой проблемой было обеспечение условий проживания гостей. Шостакович, только что вернувшийся из Дома творчества композиторов в Дилижане, посоветовал Ростроповичу отвезти гостей в Армению и при этом добавил: «Армяне не подведут». Столь смелый и исключительный в советской действительности проект осуществили председатель Союза композиторов Армении Эдвард Мирзоян, руководитель Государственной филармонии Армении Владилен Балян и Мстислав Ростропович. При этом последний намекнул честолюбивым армянам: «Если у вас будет плохо, уедем к вашим соседям грузинам». Кульминацией 25-дневного отдыха стал фестиваль «Дни Бриттена в Армени­и», и, как говорил композитор Адам Худоян, «тяжелой артиллерие­й» этого проекта был Мстислав Ростропович. 

Другим важным звеном, связывающим известного виолончелиста с Арменией, была такая величина, как Арам Хачатурян. Именно Ростроповичу он посвятил свой концерт-рапсодию для виолончели с оркестром. В одной из своих статей Ростропович писал:

«Помню, с каким трепетом я, совсем молодой музыкант, пришел к Араму Хачатуряну, и он показал мне свой концерт для виолончели. На мой взгляд, творчеству Хачатуряна в исключительной степени присущи музыкальная сочность, яркая образность, энергия и огромная человечность. Мне всегда казалось, что эти качества обязательно должны привести композитора к встрече с виолончелью. Именно виолончель является прообразом человеческого голоса. В концерте-рапсодии меня покоряют глубина и виртуозность. Каждый большой композитор в глубине души должен быть и исполни-, телем и если музыкант выбирает то или иное произведение, значит, оно полюбилось. Я не побоюсь сказать, что Хачатурян создал блестящие, замечательные произведени­я».    

 М.Ростропович был одним из крупнейших педагогов двадцатого века: никому не удалось создать такой могучей школы. Преподавать он начал с двадцати лет и гордился этой сферой своей деятельности больше, чем концертными исполнениями. Даже при знакомстве с будущей женой специально подчеркнул, что является доцентом Московской консерватории: Ростропович не замечал, что уже тогда его называли лучшим виолончелистом планеты. Возможно, он знал, что его исполнительская карьера во многом зависит от отношений с министерством культуры СССР. Его талантливые воспитанники, выпускники Московской консерватории – Миша Майский, Наталья Шаховская, Наталья Гутман, Карине Георгиан, Давид Герингас, Иван Монигетти, а также Медея Абрамян, Ваграм Сараджян и другие – являются лидерами современного искусства игры на виолончели.  

В одном из своих интервью Мстислав Ростропович вспоминал, как после одной встречи обрел подлинный смысл жизни. Папа римский, знавший об истории отчаявшегося, живущего вдали от родины музыканта, подбодрил его такими словами: «Жизнь – это лестница, ведущая вверх, к Богу. Вы сейчас на половине пути и впредь, делая следующий шаг, подумайте, куда вы идете – вверх или вниз».

ЭПИЛОГ

Есть два города  в мире, где отношение к Ростроповичу  особенно трепетное - Баку, где он родился, и Москва, где он сделал мировую карьеру и обрел свой погост. В Баку, «центре исламской культуры» (так называют свою столицу азербайджанцы), проводятся ежегодные международные фестивали  Мстислава Ростроповича, учрежденные дочерью Ольгой в 2007г. . Именем отца и сына Ростроповичей названа улица, также действует дом-музей Леопольда и Мстислава Ростроповичей и музыкальная школа. Гейдар Алиев называл его лучшим другом, а маэстро переживал смерть президента как личную трагедию. Ростропович удостоился всех высших государственных наград Азербайджанской Республики.

А как-то в Баку Ростропович заявил, что если, не дай Бог, между армянами и азербайджанцами вспыхнет новая война, то он прилетит в зону конфликта и встанет на линию огня и не допустит кровопролития. Безусловно, Мстислав Ростропович способен на такой поступок, а с учетом всего пройденного им пути сомневаться в этом вряд ли возможно...

 


1  Министр культуры СССР Фурцева была в панике от приюта, предоставленного Ростроповичем Солженицыну. Нашла человека, бывшего для Ростроповича безусловным авторитетом. Им был Святослав Рихтер. Пригласила великого пианиста к себе и попросила, чтобы Рихтер уговорил Ростроповича выселить писателя-диссидента. На что Рихтер сказал: «Я вижу только один выход: взять его (Солженицына – ред. ) на дачу к себе».

2 Каденция – сольный отрывок в инструментальном концерте, раньше солисты импровизировали, однако позднее композиторы стали писать специальные каденции к своим концертам.

3 Этот инструмент в свое время был подарен Наполеону, который, попытавшись сыграть на нем, оставил следы от своих сапог.

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am