Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Наука и образование

Наука и образование
Май 2010, N 4

ПОКУШЕНИЕ НА МИРАЖИ ИЛИ АНАТОМИЯ БЕЗДЕЙСТВИЯ

(ИЛИ КАК ДЕЛАЮТ НАУКУ В США И СТРАНАХ ГИБНУЩЕГО МИРА)

Рубен Вартанян, действительный член НАН РА, профессор университета Аризоны (США)

Легенда гласит, что, после доклада в Лондонском королевском обществе в 1813 году об открытии закона электромагнитной индукции, Майклу Фарадею одним из сэров был задан вопрос: «А какой толк для нашего общества от вашего открытия?». На что умудренный Фарадей ответил: «Подождите, пройдет сто лет, и вы мое открытие обложите налогами». Сегодня мы не мыслим нашей жизни без электроэнергии, производство которой основано на «системе знаний», установленной Фарадеем.

 

НЕМНОГО СТАТИСТИКИ

На сайте Национального научного фонда США Science and Engineering Indicators 2010 приводятся статистические данные по глобальной динамике научно-технического развития в мире за 1995-2009 годы. Быстрее всего наука развивается в Китае, который уже сравнялся с США по количеству научных работников. В обеих странах сегодня работает почти по полтора миллиона ученых. Примерно столько же их в странах Евросоюза. Быстро растет число ученых и в восточноазиатских странах, Южной Корее, Тайване и Сингапуре. В России и странах СНГ основные показатели научно-технического прогресса снижаются. В 1995г. в России научных сотрудников было около 600000, а сейчас - 450000. В Китае число ученых каждый год возрастает почти на 9%, а в России снижается на 2%. В 2009г. в США на научные исследования было истрачено 382 миллиарда долларов. Для сравнения, в России -  около 20 миллиардов. На долю США в 2009г. пришлось 32-33% от всех мировых расходов на науку, России – 1%. Китай потратил 142 миллиарда долларов (около 13% мировых расходов) на науку. За тот же период Япония выделила на научные исследования 144 миллиарда долларов. У ведущих стран Запада расходы на науку составляют 2-3% ВВП, в том числе у США - 2,7%, а у таких стран, как Япония, Швеция, Израиль показатель достигает 3,5-4,5% ВВП. У России этот показатель составляет примерно 1% ВВП. Произошла утрата целых научных школ. По мнению экспертов, Россия за последние годы утратила статус одной из ведущих в научном отношении держав мира и скатилась до уровня второразрядного игрока. Отсюда следуют разные выводы. Авторы исследования называют три основные причины подрыва научного потенциала России: политическую нестабильность, массовую утечку мозгов и отсутствие интереса.

Наука Армении: бюджет 27 млн долларов или 0,29% ВВП страны, который можно разглядеть только в микроскоп; число научных сотрудников  - 3700 человек. В то же время в бюджете Армении на 2010г. намечается дальнейшее снижение затрат на развитие науки и образования более чем на 12%. В советские времена наука Армении ежегодно получала порядка 400 млн долларов, число научных сотрудников в 1990г. было 7000 человек.

Нобелевская премия является тестом, говорящим об общем уровне науки в той или другой стране, - наверное, с большим основанием, чем олимпийские медали говорят о состоянии национального спорта. И неучи, и академики едины - в мире нет награды более почетной. В разное время лауреатами Нобелевской премии становились исследователи со всех уголков мира. Однако в некоторых странах проживает особенно большое число премиантов. Статистика на 2008г. по некоторым из стран следующая: США – 295 (45 процентов от всех наград), Великобритания – 94, ФРГ – 76, Франция - 45, Швеция – 24, Россия – 17, Италия и Нидерланды по 15, Канада 12 и т.д. На сегодняшний день наука нобелевского уровня есть в 12 странах - США (158; 72% от общего числа), Англия (16; 7%), ФРГ (11; 5%), Швейцария (11; 5%), Франция (7; 3%), Япония (4; 2%), Швеция (3; 1,3%), Дания (3; 1,3%), Россия (2; 1%), Нидерланды (2; 1%), Израиль (2; 1%), Канада (1; 0,5%). При этом только США, Англия, ФРГ, Франция представлены во всех номинациях. Конечно, в каком-то смысле все это условно, но, в общем, эти цифры верно отражают карту мировой науки. Больше всего бросается в глаза абсолютное доминирование по всем позициям США, которые занимают первое место везде - от доли в мировой экономике до олимпийских медалей. Чем же объясняется такое подавляющее доминирование? Это - результат государственной стратегии. Элита США исходит из того положения, что они есть и будут лидерами мирового научно-технического прогресса. Сила Америки - не в производстве, не в финансовой мощи и даже не в армии. Все это - вторично. Первичен научный прогресс. В нем США добились абсолютного лидерства и сделают все, чтобы никому его не уступить. Ибо кто владеет мировой наукой, тот  сегодня и владеет миром. В своих интересах США создали у себя уникальную концентрацию научной мощи, собрали и собирают со всего мира лучших ученых.

В свое время в результате целенаправленной государственной стратегии развития науки над СССР пролился нобелевский дождь. За 1956 - 1964 годы - 4 премии, 7 лауреатов (6 физиков, 1 химик). Лауреаты тех лет Ландау и Семенов входили в число крупнейших ученых ХХ века, создание лазеров Прохоровым и Басовым - одно из 10 великих открытий ХХ века. А потом, с приходом к власти Хрущева, начался ее спад, вплоть до сегодняшнего краха. В разные эпохи Россия, а позже СССР были во многом первооткрывателями, совершали потрясающие прорывы в науке. Мир смотрел на нас с большим интересом, изумляясь, завидуя и раздражаясь. А ведь получалось - не только в науке, космосе, но и в литературе и искусствах. Почему мы, свободные, независимые бывшие страны СССР, почти не создаем ничего уникального? А США продолжают прочно занимать лидирующее положение в большинстве ведущих технологий и обеспечивают важнейшие прорывы в ведущих отраслях, таких, как космонавтика, авиация, компьютеры, атомная энергетика, биотехнология, генная инженерия.

 

ВЫДЕРЖКА ИЗ РЕЧИ БАРАКА ОБАМЫ

С приходом к власти президента Обамы была поставлена цель существенно повысить расходы на фундаментальные исследования. Если сегодня доля расходов на научные исследования в США составляет 2,7 процента, от ВВП, то стоит задача в следующем году повысить эту цифру до 3 процентов. Это гигантская цифра, которой экономика США не достигала никогда. Кстати, не США занимают первое место в мире по доле расходов на науку в процентах к ВВП. Впереди них ряд маленьких стран - Израиль, Швеция, Финляндия. Но по общему объему финансирования науки  эти страны, конечно, не могут сравниться с США. Чтобы попытаться понять причины того, почему Америка «впереди мира всего», приведу некоторые выдержки из текста выступления президента США Барака Обамы 27 апреля 2009г. на ежегодном собрании американской Национальной академии наук.

«...Президент Авраам Линкольн подписал акт о создании Национальной академии наук - в самый разгар гражданской войны. Линкольн отказался признать, что выживание является единственной целью нашей нации. ... Вызовы, которые встают перед нами сегодня, безусловно, сложнее, чем все, с чем нам приходилось сталкиваться раньше ... В такой трудный момент находятся те, кто говорит, что мы не можем позволить себе инвестировать в науку, что поддержка исследований - это что-то вроде роскоши в то время, когда приходится ограничивать себя лишь самым необходимым. Я категорически не согласен с этим. Сегодня наука больше, чем когда-либо раньше, нужна для нашего благосостояния, нашей безопасности, нашего здоровья, сохранения нашей окружающей среды и нашего качества жизни. Сегодняшний день, как никогда раньше, заставляет задуматься об огромной роли, которую играют в нашей жизни научные исследования... Мы знаем, что наша страна способна на лучшее. Полстолетия назад наша страна приняла решение стать мировым лидером в научно-технических инновациях; инвестировать в образование, исследования, инженерное дело; она поставила цель выйти в космос и увлечь каждого своего гражданина этой исторической миссией. То было время крупнейших инвестиций Америки в исследования и разработки. Но с тех пор идущая на них доля национального дохода стала неуклонно падать. В результате в гонке за великими открытиями нынешнего поколения вперед стали вырываться другие страны... Я считаю, что это не в нашем, американском, характере - быть ведомыми. В нашем характере - быть впереди. И для нас пришло время снова стать лидерами. Поэтому сегодня я здесь, чтобы поставить такую цель: мы будем выделять более трех процентов ВВП на исследования и разработки. ... мы удвоим бюджет ключевых агентств ... я также впервые объявляю, что мы выделяем финансирование для новой инициативы - рекомендованной вашей организацией, - и создаем Агентство передовых исследовательских проектов для энергетики, или ARPA-E... мы возвращаем науке ее законное место. ... мы сейчас формируем наш президентский Совет консультантов по науке и технологиям, известный как PCAST (President’s Council of Advisors on Science and Technology). Я собираюсь тесно работать с ними... Мы также должны работать вместе с нашими друзьями по всему миру. Наука, технологии и инновации быстрее дают результаты и обеспечивают больше отдачи в расчете на вложенные средства, когда идеи, затраты и риски делятся между всеми.... На протяжении десятилетий мы были мировым лидером в образовании, и как следствие - мировым лидером в экономическом росте... В следующем десятилетии - к 2020 году - Америка снова будет иметь самый высокий в мире процент выпускников вузов. Вот цель, которую мы ставим... Кроме того, предложенный мною бюджет в три раза увеличит число аспирантских стипендий... Как вы знаете, для научных открытий нужно гораздо больше, чем отдельные неожиданные прозрения - сколь бы важными они ни были. Чаще всего нужно время, нужен упорный труд, нужно терпение. Нужна профессиональная подготовка. Нужна поддержка страны. Но они обещают нам гораздо больше, чем любой другой вид человеческой деятельности...  Спасибо вам за все ваши прошлые, нынешние и будущие открытия». Барак Обама объявил, что принято решение о поддержке всего спектра науки и прикладных исследований, и обрисовал основной фронт задач, стоящих перед наукой:  энергетика (разработка новых технологий производства, использования и сбережения энергии);  биология, генетика и медицина, физика, химия, компьютерные и технические науки, связанные с решением задач национальных институтов здоровья; науки об окружающей среде, способствующие улучшению качества прогнозов погоды, обращения с почвой, водой, лесами, ... океанскими рыбными промыслами.

 

ГОСУДАРСТВО И НАУКА

Организацией, проведением, финансированием и содействием научным исследованиям в США занимаются многие государственные и частные организации, общества и компании. Это, в частности, государственные организации, такие, как:   

Национальный научный фонд (NSF) - независимое агентство при правительстве США, отвечающее за развитие науки и технологий. Годовой бюджет NSF составляет около $7,00 млрд (на 2010 год), что позволяет NSF спонсировать примерно 20% всех поддерживаемых на федеральном уровне научных разработок, проводимых американскими колледжами и университетами;

Национальное управление аэронавтики и космонавтики (NASA) – правительственное агентство, подчиняющееся непосредственно вице-президенту США и финансируемое на 100% из государственного бюджета и ответственное за гражданскую космическую программу страны. Бюджет 2010г. -  $18,70 млрд. Бюджет НАСА на ближайшее пятилетие составит более 100 млрд долларов;

Агентство передовых оборонных научных проектов (DARPA), отвечающее за разработку новых технологий для использования в вооруженных силах, с бюджетом в $3,20 млрд (на 2010г.);

Агентство передовых научных проектов для энергетики (ARPA-E) – с бюджетом около $400 млн, а также департаменты военно-воздушных, морских, ракетных сил, министерства энергетики, транспорта, агентства охраны окружающей среды, ядерной безопасности, малого бизнеса и т.п;

Национальный институт здоровья  (NIH) ответственен за биомедицинские исследования, а также все исследования, связанные со здоровьем. Он представляет собой комплекс из 27 институтов с бюджетом в $30,80 млрд (на 2010г.), руководимый из единого центра – офиса директора, ответственного за политику страны в области здравоохранения.  Только входящий в состав Национального института здоровья  Национальный институт рака имеет бюджет в $6,00 млрд.

Науку США финансируют государство и частный капитал. В бюджете страны на науку предусмотрено $147,50 млрд на 2010 и $147,70 млрд на 2011г., что традиционно составляет около трети всего финансирования науки США. Остальные две трети финансируются промышленностью. В принципе, правительство финансирует 60-70% фундаментальных исследований. Федеральные инвестиции в науку рассматриваются как вложения, имеющие серьезные экономические и социальные последствия. Существуют традиционные научные направления на получение грантов, по которым заявки принимаются постоянно. В случае выдвижения какого-то нового приоритетного направления NSF анонсирует новую программу, которую собирается финансировать, и сроки приема и правила оформления заявок. После первичного отбора заявок, исключительно по формальным признакам соответствия правилам оформления, они направляются на рецензию. Рецензенты подбираются по различным критериям, основным из которых, конечно, является профессиональное владение предметом. Оценка заявок происходит по разным критериям: от научной новизны до практической значимости, включая такие параметры, как, например, рабочее окружение. Проекты, получившие  максимальне оценки и являющиеся результатом усреднения оценок разных рецензентов, направляются к руководителю данной программы в NSF, который и принимает окончательное решение о выделении гранта или отказе по каждому проекту. Гранты бывают разного типа. Их классификацию или категории удобно рассмотреть на примере грантов NIH. Существуют гранты следующих категорий: С - гранты на создание новых научных центров; F - гранты на повышение или изменение квалификации; Р - гранты на мультидисциплинарные исследования, в которых задействованы несколько исследовательских групп; R - гранты на создание новых научных направлений; T - гранты на стажировку в других научных центрах; U - гранты на мультидисциплинарные исследования, объединяющие несколько проектов на долговременной основе. Те, кто имеет хоть отдаленное отношение к науке, прекрасно знают, что научная идея появляется на арене сначала весьма бесшумно в виде статьи в научном журнале, и его дальнейшая трансформация в рыночный продукт осуществляется позже и, часто, совершенно другими. При зарождении научной идеи мало кто может предположить, что из нее может получиться и какое влияние она окажет.

Из университетской лаборатории на рынок научные идеи выходят благодаря так называемым венчурным фондам, готовым рискнуть деньгами. Обычно под идею, потенциально способную превратиться в товар, создаются небольшие фирмы, совладельцами которых часто становятся сами ученые-авторы. Венчурные фонды осуществляют инвестиции в предприятия со средней степенью риска в ожидании чрезвычайно высокой прибыли. Обычно такие вложения осуществляются в сфере новейших научных разработок, высоких технологий. Как правило, 70-80% проектов не приносят отдачи, но прибыль от оставшихся 20-30 % окупает все убытки. Второй составляющей рынка инвестиций в сфере высоких технологий являются бизнес-агенты, которые сосредотачивают свою деловую активность на более рискованных проектах. В этих малых фирмах идея технологизируется, трансформируется в продукт. В конце концов одна из множества идей или технологий оказывается интересной для рынка. В этот момент в игру вступают большие корпорации, которые, как правило, покупают новую технологию, соответствующую профилю их компании, трансформируют ее в конечный продукт и выводят его на рынок. Так идея, родившаяся в университете, может стать лекарством, деталью сотового телефона, автомобиля или самолета. Так знания, умения, репутации иногда превращаются в заработок. Между изначальным открытием и его коммерческим воплощением проходят годы, иногда - десятки лет. Заранее предсказать, какая именно идея превратится в приносящий доход продукт, нельзя.

Нобелевская премия 2009г. в области физики присуждена трем ученым - британскому исследователю китайского происхождения Чарльзу Као за разработки оптических систем передачи данных, и двум ученым из США - Уилларду Бойлу и Джорджу Смиту - за изобретение оптических полупроводниковых сенсоров - ПЗС-матриц1, которые широко используются в цифровых фотоаппаратах и других приборах. Еще в 1966г. Ч. Као сделал открытие, обусловившее прорыв в волоконной оптике. Благодаря его открытию стало возможным передавать световые сигналы более чем на 100 км, по сравнению с 20 м для волокон, доступных в 1960-х. Эти волокна облегчают глобальную широкополосную коммуникацию, скажем, такую, как интернет. Благодаря им текст, музыка, изображения могут быть переданы в любую точку земного шара за долю секунды. По оптоволоконным каналам сегодня проходит почти весь поток существующей информации. В 1969г. У. Смит и Дж. Бойл изобрели первую успешную технологию отображения с применением цифрового датчика, ПЗС-матриц. Эта технология использует фотоэлектрический эффект, который теоретизировал Альберт Эйнштейн, за что и был награжден Нобелевской премией в 1921г. Итак, научные работы опубликованные 45 лет назад, только через 30 лет стали коммерческим продуктом. В 1995г. были выпущены первые цифровые фотоаппараты. В 2003г. по цене, доступной широкому кругу фотографов, была выпущена камера Canon EOS 300D. Благодаря этому, а также выпуску аналогичных камер другими производителями, произошло массовое вытеснение фотопленки. Наиболее интересен «конец» истории. Вследствие совершившейся цифровой миниреволюции, начавшейся в Великобритании и продолженной в США, выиграли японские компании, тщательно следящие за любыми новостями в науке. Nikon, Canon и Sony сегодня считаются признанными лидерами этого рынка, а ведущий разработчик технологий для цифровой фотографии американская компания Kodak рынок цифровой фототехники практически потеряла. Кроме того, ввиду полного отсутствия спроса на рынке фотографических пленок в 2008г. Kodak, признанному лидеру области, пришлось прекратить их производство. Не меньше времени на трансформацию идеи в товар уходит в других областях. Например, на разработку нового лекарства уходит 10-20 лет.

 

БИЗНЕС И НАУКА

Несколько иная картина в финансировании науки наблюдается в компаниях (фирмах). Новая научная разработка является фактором выживания и расцвета или краха компании. Поэтому разработки здесь делаются исключительно с ориентацией на рынок.Типичным для американских компаний является выделение около 3,5% прибыли на научные разработки. Высокотехнологичные компании (скажем, компьютерные) выделяют больше -  около 7%. Биотехнологические компании – еще больше. Фармацевтическая компания Мерк выделяет на науку около 14%, а Аллерган - 43,4% своей прибыли. 

 

ЧТО ТАКОЕ НАУКА?

Что же такое «наука» вообще? Поиски определения науки занимают умы людей уже не одно столетие. Разные эпохи предлагали различные трактовки этого термина. В моем понимании этот термин имеет, по крайней мере, три значения. Первое – это наука как система знаний: наука математика, наука история – накопленное знание об объекте. Второе значение – это вид творческой деятельности, направленный на: получение новых  знаний и фактов, их описание, объяснение, систематизацию и обобщение, предложение гипотез и теорий, позволяющих предсказать поведение изучаемых объектов и осуществлять управление ими. И третье значение «науки» – это вся совокупность организаций, учреждений, лабораторий – все, что составляет ту отрасль, которая вырабатывает новое знание. Но кроме этих трех значений существует, как это ни странно, еще одно значение, выражаемое словосочетаниями мировая наука и мировое научное сообщество. Существует нечто, что само живет и воспроизводится, содержит в себе механизмы своего развития. Существует неписанная  универсальная совокупность правил, которая регулирует научную деятельность. Существуют группы ученых, признанных лидеров, формирующих взгляды на ту или иную проблему. Правильно ли все, что они делают, или нет - это другой вопрос. Факты о неправильных научных решениях широкой публике становятся известны лишь тогда, когда с рынка отзываются некоторые товары - новые лекарства, автомобили, случаются большие и малые рукотворные катастрофы. О неправильных взглядах на вопросы чисто научного значения, не ставших товаром, широкой публике известно не становится. В рамках мирового научного сообщества существуют престижные журналы, в которых публикуются часто взаимоисключающие данные, полученные или одобренные этими группами ученых. Эти журналы определяют рынок научных репутаций. Существуют просто научные журналы, публикующие любую макулатуру. Существует тесное взаимодействие этих формирующих сегодняшнюю науку людей, и именно они обновляют правила научной деятельности, решают судьбы новых воззрений и концепций. Выглядит это примерно так: относительно какой-то проблемы выдвигается новая интересная гипотеза, и вокруг нее появляется сеть исследований, которая, как плесень, наползает на проблему и начинает ее поедать. Сеть исследований начинает плотно смыкаться, а потом распадается на части и исчезает, потому что проблема во многом решена. Через определенное время появляется новая гипотеза и цикл повторяется. И, главное, в силу престижности, очень неплохой оплаты научного труда в эту сеть стремятся, хотят войти, этим хотят заниматься молодые люди. Таким образом, многое в нашей научной судьбе зависит от того, хотим ли мы туда, и если да, то можем ли мы туда правильно встроиться. Аналогичное научное сообщество было и в СССР, когда в стране одинаково уважались и физики и лирики, когда слово с презрительным оттенком «спекулянт» еще не было заменено гордо звучащим – бизнесмен. И в это сообщество входили и некоторые из наших ученых. Отличие науки в СССР от западной состояло в том, что вошедшие в определенную исследовательскую сеть лаборатории и группы после решения проблемы сохранялись, продолжая заниматься как бы научной работой, однако эта изжившая себя наука более не являлась наукой.

 

НАУКА В АРМЕНИИ

Если сравнить государственные структуры США и СССР времен 50-70 годов, органической частью которого была и Армения, в плане больших научных, военных и прочих проектов, то они не уступали друг другу по результатам, но абсолютно отличались методологически. Как же работала схема трансформации идеи в продукт в СССР? Действовал совершенно иной принцип: академия наук с ее   более чем 300 институтами (34 только в Армении) занималась главным образом научными исследованиями. Родившиеся в академических недрах коммерчески полезные разработки  превращали в технологии около 3500 отраслевых институтов, а дальше заводы, внедрив эти технологии, превращали идею в товар. Чтобы быть до конца откровенным, следует признать, что разработки многих коммерчески полезных проектов предлагались не самой академией, а госкомитетом по науке, который, в свою очередь, получал задания из госплана, ориентирующегося на товары, появившиеся за рубежом. Уже тогда была заложена концепция догоняющей науки. Причем, если на фундаментальные исследования  СССР затрачивал, условно говоря, один рубль, то на технологическое воплощение идеи уже 10 рублей, а для выпуска товара - 100. Но роковой весной 1985г., 11 марта, 25 лет назад, СССР был подписан смертный приговор. Пришел новый руководитель, провинциальный человечек. В результате мы имеем то, что имеем сейчас. Союза нет. Госплана нет. Заказов никто не спускает. Денег никто не дает. Отраслевых министерств нет, прикладные институты брошены на произвол судьбы, производство стоит. Цепочка разорвана. Ни финансовое, ни моральное состояние ученых в странах бывшего СССР не такое, чтоб выдавать прорывные идеи.

Наука, вообще говоря, - удел богатых экономик. Наука в СССР держалась в условиях административного распределения ресурсов в те сферы, которые государство считало нужными. Поэтому, когда в конце 1991 г. экономика и политическая система СССР рухнули, неизбежно рухнула и советская наука.

Единственным  критерием, по которому можно оценивать научную деятельность, является новый результат, приоритет которого признается  другими исследователями. Нет науки советской или американской, российской или китайской, тем более армянской. Есть или наука, или только ее видимость, имитация. Наука - это часть инновационной системы общества. Тем, кто не понимает, что такое наука и зачем она нужна, объяснить невозможно. Правда, многие считают, что то, что они делают, и есть наука. Поэтому и появляются сообщения о печально знаменитой «красной ртути», лекарствах от всех болезней.

К сожалению, на всем пространстве бывшего СССР наука как сложный социальный институт с его важнейшими функциями генерирования нового знания и способностью служить важным компонентом духовной жизни и культуры  не востребована обществом и государством. Она последовательно элиминируется из общественного процесса Армении, исполняя лишь декоративные функции. Пора признать и обществу, и власти, в том числе и академической, что ситуация в науке абсолютно критическая. За последние 20 лет Армения развалила свою науку - усохли институты НАН, уничтожены отраслевые НИИ, народ разбежался. Происходит пролетаризация интеллигенции, ее выброс на обочину общественной и экономической жизни. Остатки институтов безнадежно отстали в научном плане, и уже давно вне магистральных направлений науки. Деградация армянской науки не просто следствие несостоятельности научно-технической политики, экономических, политических или иных неурядиц, это отражение нынешнего состояния общества в целом. Это результат того, что Армения сегодня входит в число самых ущербных стран.

Мы являемся свидетелями, участниками и, одновременно, жертвами кризиса, который затрагивает все важнейшие сферы жизнедеятельности общества. Сегодняшняя крайне безнравственная действительность - это кризис и науки, и образования, и искусства, и права, и нравственности, и, наконец, образа жизни. Это результат того, что мы упорно продолжаем губить свое общество нормальных людей, свою промышленность, свое сельское хозяйство, медицину, образование, культуру, спорт. Наука воспринимается армянской бюрократией как неотъемлемый атрибут государственности, как некая традиция, которую нужно терпеть, несмотря на то, что она не приносит реальных денег. Доктрина реформы в науке – переход на тематическое финансирование, принятая правительством в самом начале 90-х, была основана на совершенно безумных постулатах и преследовала лишь одну цель - уничтожить имеющиеся научные школы. Приведу случайно оброненную фразу чиновника (фамилия стерлась из памяти) из Всемирного банка реконструкции и развития в середине 1990-х: «Когда в стране есть люди, хорошо знающие физику, математику и отечественную историю, то у страны появляются ядерные и космические амбиции. А это не входит в наши планы». Немногочисленные документы, появившиеся за двадцать лет в Армении касательно науки типа концепции ее развития или проекта закона о науке вообще, не несут смысловой нагрузки. Похоже, что люди, их сочиняющие, либо честно и глубоко заблуждаются, либо берегут девственность своего головного мозга и просто представляют общественности конспекты всученных им деятелями «международных организаций» заготовок. Разговор о чем угодно без цели не имеет смысла. А в этих бумажках нет цели. Действительно, сформулировать цель - это очень непросто. Пока же единственной целью их создателей является имитация деятельности, оправдание своего существования. Это попытка руководить тем, чего уже давно нет. Зато многочисленные публикации пролетариев умственного труда, журналистов, пишущих о науке и в защиту репрессированной науки, указывают на искреннюю заинтересованность научного сообщества в ее реанимации в Армении и несколько наивную веру, что кто-то возьмет и исправит ситуацию. Мечтать о несбыточном - это у нас очень мощно выраженная и искусно поддерживаемая черта характера. А на деле мы программно переходим к пещерности, оторванной от реальной жизни.       

Мы быстро забыли, что еще примерно сто лет назад мы были практически неграмотным народом. Мы забыли также, что примерно девяносто лет назад созданием Научного института в Армении нас, полуграмотных, начали вовлекать к участию в науке, начали создавать основы будущей академии наук, создание которой официально провозгласили в разгар Великой Отечественной войны в 1943 году. Сегодня же, несмотря на формальное функционирование институтов в составе академии, осколков чудом сохранившихся прикладных институтов и несчетного числа вузов и различных кафедр в них, науки  становится все меньше. Мы деградируем. Наука и ее инфраструктура у нас стареют на глазах. Почти все акдемики уже были академиками и 20, и 30 лет назад, но тогда они были на 20-30 лет моложе. Их основные труды (статьи) опубликованы очень давно, когда человечество еще создавало арифмометр и самолеты с деревянными крыльями. И не их вина, что, при всем желании, они - ученые серьезной и уважаемой старой школы, но (за редкими исключениями) не в состоянии поспеть за современными темпами развития науки, которые уже не укладываются в рамки и правила ортодоксальной науки. Сегодня, когда ежедневно публикуются новые данные, предлагаются новые теории, новые приборы и методики, нужны другие знания, другой подход и угол зрения, нужна иная скорость мышления и принятия решений. Наука перешла ту грань, когда полученный результат правильно понимается и осознается вне круга узких специалистов. Средний возраст научных сотрудников – «последних могикан», носителей классического знания, где-то в районе 55–60 лет, а может и выше. Специалисты катастрофически быстро исчезают. За ними зияет пустота, брешь поколений, ученых следующего поколения нет и не может быть, поскольку все ясно осознали: в Армении знания и умения не могут кормить человека. Даже если отбросить абсолютно все факторы, могущие привести современного молодого человека в науку, кроме одного – зарплаты, то придем к неутешительному заключению: ни один разумный молодой человек не пойдет в науку на сегодняшнюю зарплату, на которую он не сможет прокормить себя одного, а не то что семью. Еще несколько лет, и наступит день, когда Армении придется возвращаться на 90-100 лет назад и начинать становление науки заново. Погружаться в бездну – занятие легкое. Труднее – карабкаться наверх. Наука в Армении умирает по разным причинам – в связи с ее невостребованностью, в связи с истощением личного состава при полном отсутствии достойной смены, в связи с непродуктивностью нынешних моделей академии наук советского образца, министерства науки и образования, занимающегося всем, начиная от детского сада и кончая академиками, усыновлением, удочерением и прочим. Если не определиться с этими вопросами, то на армянской науке можно ставить большой крест. Формально науку мы не потеряем. Останутся высшие учебные заведения, и в них 60-70-летние полунищие люди, называемые профессорами и доцентами, донашивающие интеллектуальные лохмотья прошлого века и доживающие учебный век на конспектах лекций сороколетней давности. Их постепенно заменят расплодившиеся и остепененные в годы хаоса шарлатаны и проходимцы, никто из которых уже сегодня не сможет претендовать на слова «понимаю», а тем более «предлагаю». Они, несомненно, сохранят ритуальные составляющие науки, ученые советы, защиту диссертаций, только их уровень будет неуклонно снижаться. Рано или поздно наступит роковой момент, когда в Армении, постепенно погружающейся в хаос темного средневековья, не останется людей, способных понимать то, что написано в научных журналах. Смена парадигмы неизбежна.

 

НУЖНА ЛИ НАУКА АРМЕНИИ?

Фактически, задача по уничтожению армянской науки, поставленная перед армянскими младореформаторами более двадцати лет назад, успешно решена. И сегодня, прежде чем поднимать «научную» тему, надо дать ответы на несколько вопросов. И первый из них - зачем? Зачем нужна наука Армении, и нужна ли она вообще? Если да, то какая именно наука нужна стране? Ведь наука и образование в принципе могут играть ключевую роль в судьбе Армении (но могут и не играть). Ответы на эти вопросы не столь очевидны, как хотелось бы, и полного и окончательного ответа, вероятно, найти не удастся, но попытаться это сделать необходимо.

Первый, честный и простейший ответ на поставленный вопрос, как это ни печально, прозвучит так: сегодня наука в Армении нужна исключительно тем, кто в ней еще работает, но и то лишь потому, что она дает возможность получать за свой очень изнуряющий, но совершенно  невостребованный труд очень маленький кусочек хлеба.

В более широком плане ответ на этот вопрос напрямую связан с другими вопросами. Куда движется Армения? Каким видится будущее Армении? Очень прискорбно, что за 20 лет независимости никто не апеллировал к этими категориям, не рассуждал о проблемах будущего нашей страны. Политики предпочитают смотреть назад, а не вперед, и упорно пытаются повторить сегодня ошибки прошлого. А вопрос будущего страны, который является вопросом номер один, от которого зависит судьба всего армянства, как-то не ставится и не обсуждается. От ответа на вопрос о будущем Армении в основном и зависит ответ на вопрос о необходимости науки.

Развитые страны, в ряд которых нам хотя бы теоретически хотелось бы попасть, имеют, как правило, население, которое по большей части занято высокоспециализированными видами деятельности. Категорическим условием национальной конкурентоспособности индустриальных стран является развитие науки, неразрывно связанной с промышленным производством. Сегодня мы не попадаем даже под определение «банановая республика», где должно иметься хотя бы сельскохозяйственное производство. В поисках работы армяне постепенно разбредаются по свету. Для сохранения понятия «Армения» у нас просто нет другой альтернативы, как создавать рабочие места, развивать промышленность, а значит и науку для нее. Ведь сегодня нам уже никто даром не подарит проекты заводов, не привезет готовые, разработанные технологические регламенты, не обеспечит сырьем и рынками сбыта, не вывезет и не продаст произведенное в Армении. Следовательно, восстановление производства, основанного на новейших достижениях науки, является первейшей и ключевой задачей становления Армении, основой нашего будущего развития.

Еще один, третий ответ на вопрос «Зачем нужна наука Армении?» заключается в том, что наука и культура любой страны отражают ее уровень развития, а следовательно и престиж, имидж и статус государства. Когда-то была популярна шутка, и в ней, как и в любой шутке, есть доля шутки: всякое уважающее себя государство должно иметь национальную футбольную команду, национальный балет и национальную академию наук. Всего за фантастические 70 лет, сумев пройти путь от неграмотности к одной из наиболее развитых в промышленном, научном и культурном плане республик СССР, мы, в одночасье потеряв промышленность, стали сплошным восточным базаром, потеряли все атрибуты, присущие цивилизованной европейской стране, и трансформировались в бессмысленную страну без эволюционно-ориентированного развития. Вывод один: мы не имеем права терять последнее. Наука Армении не просто нужна, она необходима.

 

МОЖНО ЛИ СДЕЛАТЬ НАУКУ НУЖНОЙ АРМЕНИИ?

Теория эволюции утверждает: орган, которым не пользуются, атрофируется и превращается в рудимент. Так, от хвоста у современного человека остался один копчик. Нечто подобное наблюдается в армянской промышленности, науке, культуре. Они утратили рациональные цели, деградировали с фантастической скоростью. Профессии, требующие специальных знаний, высшего образования, существование которых определяется степенью развития  промышленности и экономики страны, типом государственного устройства, перестали быть востребованными.

В стране какое-то время могут жить и работать ученые, прекрасные или плохие, это не важно, важно то, что в стране при этом просто может не быть науки. Наличие ученых  – это еще не наука. В Армении сейчас сложилась именно такая ситуация. Ученые есть, и среди них очень хорошие, а науки нет. Об этом можно говорить в том же смысле, в каком можно утверждать, что у нас в начале 90-х гг. практически не было государства, потому что формально существовавшие государственные институты не работали. Границы были, страна была, а институты не функционировали. То же самое произошло с наукой и продолжается до сих пор. Исчезли заказчики и науки, и стратегического промышленного производства, исчезли их организаторы, а новые не сформировались. Производство остановилось, а люди, оставшиеся в науке, по инерции продолжают совершать определенные действия, которые считаются наукой, а наука как институт не существует. От системы советской науки мы не пришли к какой-то новой внятной системе научной работы. Прошло четверть века – это жизнь целого поколения. Где те производства в современной Армении, которым нужна наука, которые могли бы применить научные открытия при наличии их реальности? Нет ни того, ни другого. Причина – всякая наука является производной от той экономической и политической системы, где она существует. Наука возникает и для, и вследствие развития экономической системы, промышленности, и вступает с ними во взаимодействие. Наука, как и любая человеческая деятельность, обуславливается ее полезностью. Страна, в которой отсутствует промышленность, не может нуждаться в науке. Поэтому хроника бесстрастно транслирует то глубокое физиологически непреодолимое отвращение, тоскливое чувство исчерпанности, которое испытывают всякий раз курирующие науку и промышленность лидеры на церемониях, где они вынуждены исполнять роль организаторов этой сферы жизни Армении. Существующие малюсенькие институты с крошечными бюджетами волей-неволей имитируют научную деятельность. Отсутствие свободного и неограниченного доступа к научной информации, отсутствие соответствующей инфраструктуры и научного окружения, современного оборудования  делает практически нереальной в Армении современную науку. В принципе чисто теоретически кто-то из молодежи, не обремененный стереотипами старого мышления, может сформулировать большую свежую идею. Но сделать на ней науку – нет. Если продолжать играть в экономику и промышленность, пытаться построить на пустом месте бессмысленный во всех отношениях игрушечный технопарк, когда есть готовая сеть научных институтов, изнывающая от отсутствия целей, то развитая страна не получится. Модернизировать пустоту нельзя – в лучшем случае от этого получится только новая пустота.

Восстановление экономики СССР после войны, космический и ядерный проекты были продолжением индустриализации. Для руководства СССР выбор был очевиден: строить самодостаточную экономику, способную производить все и, прежде всего, необходимый спектр вооружений.

Научно обоснованных сценариев развития Армении сегодня не существует. Есть бумажки типа «500 дней» Явлинского, просто слова. Нет понимания того, что критически важным для нас является нахождение своей ниши в мире, модели будущего, новой эпохи. Одна из причин нашей драмы - в «ничегонеделании» бездействующих лиц. Нас убеждают, и мы делаем вид, что живем в нормальном современном мире, а не там, где мы живем на самом деле. И мы уже опустились настолько низко, насколько мы себе даже не могли представить. Армении нужна программа восстановления промышленности и науки «с нуля», нужна продуманная научная политика, которая, в свою очередь, должна быть производной от хорошо продуманной промышленной политики, экономики. Нам необходимы ответы на кардинальные вопросы: какую именно промышленность надо возрождать или создавать, и целесообразно ли это делать? Нужны четкие механизмы ее реализации, финансирование, индивидуальная ответственность. Но такая программа возможна только там, где есть стратегия, нацеленная на развитие, а не новые нео-либеральные эксперименты. И это должны быть не общие слова типа энергетика, химия, информационные технологии, станкостроение. Это должен быть компактный перечень конкретных задач по созданию высококачественных товаров, на финансирование которых будут выделены деньги и привлечены профессионалы. В противном случае не стоит даже начинать. Чтобы попытаться стать частью мировой научно-технологической цепочки, требуется серьезнейший анализ на предмет наших возможностей и мировых потребностей. Ясно, что попытки копирования иностранных образцов и аналогов чего-то, попытка конкурировать с Китаем в производстве традиционных товаров – это гарантированный провал.

В Армении бытуют мифы о том, что причина отсутствия внедрений достижений армянской науки в жизнь в том, что промышленные предприятия якобы не заинтересованы в практическом использовании имеющихся научных результатов, и в том, что государство не создало привлекательных условий для инновационного бизнеса. Это не так. Иллюзией является и то, что мы имеем фундаментальную науку мирового уровня в этом глобализированном мировом рынке интеллектуального труда. Это самообман. В мире есть стандарты  и правила практически для всего, в том числе и для того, что называется наукой. Если мы хотим иметь науку мирового уровня, мы должны следовать этим стандартам. Смена научной парадигмы неизбежна.

Выше был описан путь изобретения цифровых камер от идеи до внедрения дистанцией в 40 лет. Можно привести десятки других аналогичных примеров из совершенно разных областей науки, различных как по калибру изобретения, так и по срокам их внедрения в жизнь. Нам еще очень, очень далеко от этого. Это целая система менеджмента и взаимоотношений между наукой и рынком, которая начисто отсутствует у нас и которую нам только предстоит создать, чтобы оказаться в списке значимых стран. Государства-империи, ушедшие вперед, сталкиваются с колоссальными затратами, а идущие следом малые страны, правильно определив приоритеты развития, могут сконцентрировать посильные инвестиции на открывающихся прорывных направлениях и с минимальными издержками войти в новую волну на старте. В США и Европе начали обсуждаться действия по выводу части науки за рубеж по аналогии с осуществленным импортом части рабочей силы в Азию. В Европейском Союзе создается единое европейское научно-исследовательское пространство, которое призвано сформировать общеевропейский рынок идей, знаний, исследований, инноваций. Было бы полезно выработать программу мер по участию Армении хотя бы в какой-то части этих программ, что обеспечит очень серьезное финансирование, аппаратурное обеспечение и, самое главное, прямое привлечение научной общественности к решению серьезных задач на современном уровне. Любая исследовательская группа лучше других должна знать, кто и где занимается аналогичными исследованиями, кто может быть заинтересован в их разработках. Поэтому было бы правильным на очень высоком официальном уровне: а) предложить свои разработки тем компаниям за рубежом, которые могли бы внедрить их в производство; б) попытаться предложить себя в качестве высокопрофессиональной группы для выполнения определенного фрагмента работ в Армении за «умеренную цену».

В ходе научной работы над целевыми задачами со временем, несомненно, будут сделаны и свои уникальные данные, наблюдения и изобретения. При упорной целенаправленной деятельности, рано или поздно, родится то, на что найдется потребитель того полезного, что сумеем сделать только мы. В любой области есть задачи, решение которых скачком выводят область вперед. Следует все время искать и пытаться создавать то, чего не умеет делать никто в мире. Неограниченную для фантазии область исследований  гарантируют проблемы энергетики, создание альтернативных источников ее консервации. Постоянную научную работу  гарантируют проблемы создания новых материалов, лекарственных средств, биотехнологические  и ИТ разработки. Серьезных задач множество. Нет решений. Зато есть неимоверное количество откровенно бессмысленных однообразных публикаций, десятилетиями выдаваемых за большую науку. Таким видится очень схематический эскиз плана возрождения науки и промышленности Армении.

 

ЭПИЛОГ

За прошедшие 20 лет в Армении в области промышленности и науки сделано неимоверное количество ошибок, и потребуются нечеловеческие силы для их исправления. Но для этого не надо ничего разрушать. Надо постепенно культивировать новое. Ненужное отомрет само. Просто организаторам науки нужно хорошо знать совсем недавнюю историю золотого века науки в 1960-е гг. Нужно знать цену науке и тому, что было создано в Армении до них.  Надо знать, как были достигнуты огромные темпы роста науки. Как и почему были основаны большинство институтов и лабораторий Армении, которые сегодня превратились в «тематически финансируемые» огрызки былого величия. Нужно знать, как под новые задачи создавались новые лаборатории, под новые проблемы – новые институты. Нужно знать хотя бы истории возникновения крупнейших научных центров Армении. Нужно знать, например, то, что инициатива создания в 1956г. знаменитого ЕрНИИММ им. С.Н.Мергеляна принадлежала самому Никите Хрущеву. В Ереване в это время гремело имя самого молодого в истории 28-летнего члена-корреспондента АН СССР С.Н.Мергеляна. Ему, имя которого вписано в скрижали армянской науки наряду с именами братьев Орбели, Виктора Амбарцумяна, братьев Алиханянов и других, и было поручено создать и возглавить институт. Нынешним организаторам науки Республики Армения, разглагольствующим об информационных технологиях, нельзя было допускать, чтобы в ЕрНИИММ вместо компьютеров, или хотя бы сопутствующих им аксесуаров, или хотя бы какой-то электроники, сегодня выпускались пластиковые бутылки. Нельзя было допускать и того, чтобы основатель этого института, живая легенда, гордость нашей науки, скончавшийся в 2008г. на восьмидесятом году жизни, последние годы своей жизни проживал на пособие по бедности в Лос-Анжелесе, подрабатывая, когда получалось, репетиторством. Организаторам сегодняшней науки нужно знать, что более совершенного учреждения по созданию и производству лекарств, каким был Институт тонкой органической химии им. А.Л.Мнджояна (ИТОХ), не было ни в СССР, ни в других странах. При надлежащем профессиональном управлении вконец заболтанный за последние 20 лет ИТОХ мог бы обеспечить Армению, как минимум, всей палитрой лекарств-генериков, а в качестве «общественной нагрузки» или «благотворительности», шутя, финансировать всю науку Армении. Организаторам сегодняшней науки очень важно знать еще и то, что ни одну национальную академию наук ни в одной стране не называли так неприлично – «некоммерческое предприятие академия наук Армении».

 

ПОСТСКРИПТУМ

Когда статья была готова и переведена, из Армении пришла «благая» весть о дурных страстях несерьезных людей вокруг законопроекта минобразования о создании иноязычных школ. Это, безусловно, значимое событие, так что не могу не высказаться по теме. А в качестве эпиграфа приведу слова Авраама Линкольна: «Можно обманывать часть народа все время и весь народ некоторое время, но нельзя обманывать весь народ все время».

Итак, среднестатистическое армянское сознание находится в состоянии непрерывного информационного стресса. Новая тема для широкого обсуждения, взволновавшая армянскую общественность, - представленный министерством образования и науки проект о внесении изменений в Закон «Об общем образовании», согласно которому в Армении предлагается создать в более чем скромном количестве (2% от существующих 1450) общеобразовательные школы на иностранных - английском, французском и, главное, на самом «иностранном» из них русском языке. Само собой ничего не бывает. И эта инициатива – вызов времени. Просто цифра несерьезная. Совершенно естественно на сцену моментально вылезли не очень обремененные серьезным образованием и знаниями динозавры, фигуранты 90-х годов, с их маниакальной склонностью к повышенному алармизму. Разрушители, которые продолжают изображать из себя созидателей, которые завели страну в экономический и политический тупик, а сегодня пытающиеся завести ее еще и в информационный тупик. Многие даже не осознают, какой Эйяфьятлайокудль они разбудили 20 лет назад, который шевелится под армянским космосом сегодня.

Совершенно естественно, что «деятели», усилиями которых в 90-ых был начат процесс уничтожения страны и первым долгом системы образования и науки, откуда родом они сами же и были, сразу же объявили о недопустимости подобной инициативы, усмотрели в ней угрозу национальной идентичности, диверсию против армянского языка и независимости государства. К сожалению, эти поседевшие, но так и не повзрослевшие «деятели» своими разглаженными извилинами как всегда ограничиваются в своих знаниях заголовками, фиксируют внимание на мелочах и вместо настоящего обсуждения очень важных вещей вновь начинают нагнетать вселенскую истерию. Они – наши внутренние враги, страдающие интеллектуальной недостаточностью, делают вид, что не понимают, что благодаря им, их ограниченному кругозору, провинциальному мышлению, популизму  вся наша страна доведена до такого состояния, до какого ее не смог бы довести никакой внешний враг. Они продолжают и дальше разрушать нашу страну с таким размахом, который Герострату и не снился.

Общее образование - основа воспроизводства, развития и базовой безопасности страны. Реформы образования, начавшиеся в 90-х годах, в целом привели к интеллектуальной деградации нации. За прошедшие 20 лет были осуществлены совершенно бессмысленные мероприятия, направленные на изменение формы, а не содержания образования. Были формально внедрены Болонские принципы, тестовая система сдачи экзаменов. Формально введен ЕГЭ, формально осуществлен переход к 12-летнему образованию, и все это обрывочно, без единой концепции образования Армении как таковой. Разумеется, есть соответствующие бумаги, даже обещания, что уже в 2010г. система образования Армении будет полностью соответствовать европейским стандартам, а дипломы будут признавать во всех европейских странах. Но...

Школа после господствующей церкви представляет собой второй по консервативности социальный институт. Это подразумевает величайшую устойчивость этой структуры. Можно сколь угодно варьировать те или иные обстоятельства, менять структуру социальной системы, модифицировать учебные программы или переформатировать учительский корпус, но все это практически не должно отразиться на конечном результате – качестве образования. И прежде чем городить любые реформы, надо понять, что мы хотим иметь в итоге. Необходим образ результата. Наши цели реформ в области образования  неясны. Их нет вообще. Цель любого образования - формирование человека, способного решать определенные задачи. Какие у нас задачи? При попытке уяснить это и становится понятно, что никаких осмысленных задач нет.

С середины прошлого века в мире копится и зреет кризис национальных школьных систем. В той самой Европе, которой мы пытаемся подражать, благодаря деятелям либерального толка были инициированы непродуманные воззрения на учебный процесс. Европейские системы среднего образования предоставляют старшеклассникам право самим определять набор предметов, которые они будут изучать. Предметы иногда предлагаются «в пакетах» (если ученик выбрал физику, то обязан учить и математику), иногда - россыпью (можно изучать историю искусств, учиться бальным танцам или фехтованию, автоделу или кулинарии). Нет единого мнения относительно того, что именно должен знать выпускник средней школы. Дальше всего в реализации права каждого самому себе составлять учебный план продвинулась Америка. Учебные планы и программы средней школы здесь до такой степени выхолощены, что уже не дают целостного образования. Велика неравномерность знаний: какие-то предметы школьники знают хорошо, а по каким-то у них недопустимо низкий уровень, что обусловлено абсолютно неприемлемой системой свободного выбора дисциплин учащимися. Это привело к вполне ожидаемому результатау – резкому падению общего уровня образования, обеспечиваемого государственными школами. Современные методики образования, с одной стороны, почему-то пытаются упростить процесс образования, сведя его к играм и тестам, а с другой стороны, пытаются преподать детям слишком широкий круг «придуманных» дисциплин. В результате образование стало бессистемным, а у учеников формируется в голове каша из каких-то обрывков упрощенной информации. Так какой же минимум знаний должен иметь молодой человек, выйдя из школы? Какой минимум развития у него должен быть, у выпускника XXI века?

Концепции массового среднего образования, кажется, на сегодняшний день нет ни у кого. Но зато в литературе сохранилась ясная концепция школы в Российской империи. После реформ 1861г. в России довольно быстро сложилась новая система образования. Церковно-приходские школы учили писать, считать, изучали Библию. Классические гимназии готовили гуманитариев, а реальные училища - технарей. В основе образования лежала прусская система, подразумевающая усвоение большого объема знаний, изучение языков. Из гимназий выходили образованные люди. Обучение всех гимназистов и в Москве, и в любом уголке России классическим языкам и одновременно двум европейским языкам открывало оканчивающим гимназии дорогу в мир вообще и в мир науки и культуры в частности. Все это позволило России к концу XIX века рывком войти в число самых развитых стран мира. Эти образованные люди создали великую науку в России, великую русскую инженерную школу, великую гуманистическую философию начала ХХ века. После 1917г. эта система образования была разрушена, и начались всяческие эксперименты. К счастью, эти эксперименты быстро свернули. Стране нужны были люди, способные сделать ее конкурентоспособной. Скоро советская школа, созданная на очень скудные деньги, где преподавали нищие учителя, стала одной из лучших в мире, а наши школьники, попадая в западные школы, отличались от тамошних школьников на порядок. Как это удалось?Ответ прост. Тов. Сталин умел формулировать задачи, в том числе и задачи образования. Советская школа должна была готовить грамотных людей - будущих рабочих, инженеров, ученых, врачей, работников военно-промышленного комплекса, плюс некоторое количество колхозников и агрономов, глубоко убежденных в догматах государственной идеологии. При этом нужно было превзойти по уровню американскую школу. Ничего сверх этого. Для этого лучшие ученые страны, а не безвестные проходимцы, составляли программы, отличные учебники. Результат? С малыми средствами, дважды подняв страну из развалин, СССР достиг военного паритета с США и стал современной индустриальной державой. Фактически это был возврат к концепции русско-прусской школы в упрощенном виде и с четкими образовательными, воспитательными и развивающими стандартами. Уже в 1920 - 1930-е гг. в СССР стали открываться национальные школы с обучением на родном языке. Обучение в СССР велось на 48 языках коренных национальностей. Принцип «школа на родном языке» являлся основой стратегии государства по ликвидации неграмотности в стране. Процесс государственного строительства, формирования административных структур и органов управления, развитие средств коммуникации, межнациональное общение, служба в армии объективно требовали общения на едином языке, естественно, русском. Поэтому в период 30-50-х гг. была создана система школ единого типа, с обязательном изучением русского языка в национальных школах. Поэтому мнение, что выпускники армянских школ считались людьми второго сорта, не верно уже по той простой причине, что во всех школах СССР обучение проводилось по единой программе и по единым учебникам, плюс родной язык и история своего народа. «Второсортность» же и прочие комплексы, если у кого-то и возникали, то либо по причине плохих педагогов, либо ввиду физиологической неспособности к обучению, либо преднамеренным сужением субъектом обучения своего информационного ареала и патологическому нежеланию воспринимать русский язык. Не могла, не может и никогда не сможет Армения обеспечить себя всем необходимым научным и культурным потоком  информации на армянском языке, даже если все три миллиона ее населения все рабочее время будут заниматься исключительно переводом с иностранных языков на армянский. Уже в процессе перевода материал будет устаревать. А без своевременной информации неизбежен возврат в средневековье.

Образование есть создание личности, идентифицируемой с конкретным народом и его культурой. Классический свод предметов, которые должны преподаваться в школе, вырабатывался столетиями методом проб и ошибок. Поэтому преступно забывать свой беспрецедентный опыт, когда наша нищая, забитая и бесправная нация из практически неграмотной в течение 20 лет трансформировалась в страну со своей академией наук, союзами творческих деятелей,  национальной оперой, балетом и кинематографом, картинными галереями, газетами, спортом  и прочими атрибутами современного государства. Нами, вместо адаптации того огромного положительного опыта, накопленного за семь десятилетий, в условиях независимости был выбран путь слепого копирования чуждых нам систем образования государств, устроенных по-другому, с другими историческими традициями. Уже только поэтому нельзя было пытаться привить их, заранее зная, что имунная система нации отвергнет чужие принципы.

Многовековая история образования в Армении фрагментарна. Но на каждом этапе своего развития образование являлось важнейшим фактором проявления и сохранения национальной самостоятельности армянства. И именно единичные очаги образования и науки, письменность и культура в отсутствие государственности представляли армян как признаваемую миром единую нацию.

Сегодняшняя наша задача - дать нашим детям не только классическое образование, но и обеспечить доступ к современной информации во всех сферах человеческой деятельности. Не терять возможности максимально использовать тот возраст, когда человеку легче всего дается учеба. Как? Открытием ни 2, ни 0,2, ни 20, ни 50% от существующих общеобразовательных школ на «иностранных» языках проблему не решить. Эта акция, которая, несомненно, содержит в себе огромный позитив, желание осуществить перемены в образовании, недостаточно продумана. И поскольку цифра взята с потолка, а не вычислена, моментально сработает принцип Ле-Шателье, и система с использованием самых разных механизмов сама придет в равновесие с тем количеством школ на «иностранных» языках, которое действительно нужно обществу.

Цель и функция национальной школы в современном обществе должны состоять в обеспечении максимально полной адаптации и участия нации в процессе формирования новой цивилизации с учетом своих культурных особенностей. Государственная школа должна быть такой, выпускники которой котировались бы хотя бы так, как 20-30-50 лет назад котировались выпускники наших рейтинговых русских школ - Пушкина, Дзержинского, Чехова, армянской – Крупской, английской - 114-ой, ныне выставленного на продажу учебного комплекса «Мелконян Варжаран» на Кипре. Их выпускники ни знаниями, ни интеллектом не отличались от выпускников любых элитарных школ. Школа в идеале должна быть тем местом, куда обычный ребенок из обычной семьи будет стремиться, предпочитая время, проведенное в школе, улице, потому что там интереснее и полезнее, а выпускник ее должен быть грамотным человеком, свободно владеющим тремя языками – армянским, русским и английским, основами математики, физики, химии и биологии, отлично знать историю и географию, быть физически развитым.

Почему именно для нас, армян, важно владеть этими тремя языками?

На планете насчитывается от 2500 до 7000 языков, около 20 алфавитов. Цифры приблизительные, так как их точное количество определить невозможно из-за отсутствия единых критериев. Армянский язык, рожденный тысячелетия назад, генетически заложен в нас, определяет армянскую идентичность и является носителем нашей культуры. И мы по праву гордимся и языком, и своей принадлежностью к этому языку, на котором . по всему миру говорят около 6,4 млн человек. Но в равной мере и по праву гордятся своими языками и все остальные народы. Число говорящих на арабском языке 422 млн человек. На языке урду говорят 150-200 миллионов человек. На фарси около 110 миллионов. На китайском 1,3 млрд. Или, скажем, малаяли - 35 миллионов человек. На их родном языке - малаялам - выходит 199 ежедневных, 157 еженедельных, 619 ежемесячных изданий. Но что о них знает мир? В то же время среди лауреатов Нобелевской премии примерно 20% составляют евреи, которых в мире 12-14 млн человек. Каждый пятый лауреат Нобелевской премии, 124 человека – евреи!  Где же лауреаты малаяли? Стал ли бы кто-нибудь из евреев лауреатом, если бы умел читать и писать только на идиш или иврите? А уж в фанатической приверженности к своей истории,  к своей вере и к своему государству евреи нам никак не уступают.

История человечества сложилась так, что сегодня лишь семь языков являются «мировыми языками». Это английский, испанский, арабский, русский, французский, немецкий и португальский. Число носителей английского как родного в мире - около 410 млн, говорящих - около 1 млрд человек. Примерно 300 млн человек по всему миру владеет русским языком, из них 160 млн считают его родным. Из этих семи только английский сегодня считается языком международного общения. Это прежде всего язык научных статей, докладов, новостей, всех значимых информационно-поисковых систем, шедевров художественной литературы. Нам, живущим на стыке двух культур - западной и восточной, в равной мере необходимы и английский, и русский. Прямой доступ к информации требует знания как минимум двух этих языков. А преломленная сквозь призму национального сознания информация является основой правильного мировидения.  Нам надо стремиться к созданию многогранных полноценных государственных школ на тех языках и в том количестве, которое объективно требуется нации. Мы же, имитируя образование, впрочем, как и все остальное, вносим корявые и бессмысленные изменения в уже изуродованную до неузнаваемости систему образования, плодящую абсолютно не приспособленное к реалиям современного мира полуграмотное ущербное поколение, с грехом пополам владеющее только бытовым армянским языком и ориентированное лишь на «делание денег». Это искалеченное поколение с вычеркнутыми из лучшей части своей жизни 10-12 годами начинает «мучительно больно» сталкиваться с проблемами уже в первом же аэропорту, на первом же вокзале вне пределов Армении. И именно после первой встречи с миром за пределами своих 29,9 тысяч кв км у многих возникает комплекс неполноценности, а как следствие - желание отгородиться от мира, вариться в собственном соку, к которому призывают «динозавры». Если же государство не откликнется на вызов времени, это все равно сделает здоровая часть нации и образовательный «рынок».

Что же делать? Для ответа на эти вопросы и существует министерство образования и науки Армении, курирующее усыновление, детские сады, школы, ВУЗы, приемные экзамены, науку. Пусть подумают, что должен знать воспитанник школы на выходе, какими должны быть программы, учебники, учителя, нация. Конечно, если кому-либо в стране это все еще нужно. Кроме того, оно должно подумать, как очень серьезно поощрять функционирование существующих частных школ, в том числе и с обучением на «иностранных» языках. В Армении уже есть прекрасные примеры таких школ, как «Квант», «Анания Ширакаци» и другие, куда, по возможности, и уйдет контингент.

 

1 ПЗС-матрица (сокр. от «прибор с зарядовой связью») или CCD-матрица (сокр. от англ. CCD, «Charge-Coupled Device») интегральная микросхема, состоящая из светочувствительных фотодиодов. Выпускаются и используются компаниями, производящими цифровые фото- и видеокамеры . ПЗС-матрицу как фотокамеру встраивают и в мобильные телефоны.

ПЗС-матрица - это аналоговое устройство: электрический ток возникает в пикселе изображения в прямом соотношении с интенсивностью падающего света. Чем выше плотность пикселей в ПЗС-матрице, тем более высокое разрешение будет давать камера.

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am