Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Геополитика

Геополитика
Июнь 2010, N 5

ТУРЕЦКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК: ВЫБОР ПУТИ

ВКРАТЦЕ ОБ ИСТОРИИ «ИЗМОВ»

Ованес Чархчян, писатель, публицист

Последние 150 лет истории Турции примечательны прежде всего тем, что самопроявление империи сопровождалось подчеркнутой идеологией – геополитической доктриной и ставилось на службу общей цели. Пожалуй, первым в этом ряду стоит термин «исламизм», который впервые был использован еще в XVIII веке во французской литературе как синоним «ислама». Авторское право на термин «islamisme» приписывают французскому просветителю Вольтеру, пытавшемуся с помощью этого слова дать характеристику ислама. Однако эти характеристики постоянно испытывали необходимость в пересмотре, поскольку каждая новая ситуация требовала измененных форм и средств, красок и взглядов. И только сущность экспансионистских устремлений сохраняла свою жизнеспособность в любом случае. Наилучшим доказательством этого была идеология пантюркизма (пантуранизма), зародившаяся и оформившаяся в конце XIX и начале XX века, пантюркистское движение. Одна из особенностей этого нацеленного на объединение всех тюркоязычных народов направления заключалась в том, что объединение это строилось на основе этнической, а не религиозной идентичности. Было важно, чтобы тюрки чувствовали себя не гражданами той или иной страны, а частью огромного и могучего народа. Карта пантюркизма предполагала создание империи, тянущейся от Восточной Европы до Индии.     

Эта идея, примененная Абдул Гамидом, не сулила в ту эпоху больших успехов, поскольку императивы тогдашней действительности работали против мусульманско-тюркского населения Малой Азии и Анатолии. Именно в это время захватившие власть младотурки выдвинули идею османизма, провозгласив равенство всех подданных империи, которое должно было рассматриваться как аргументация необходимости отуречивания других народов с целью создания единой османской нации. Она также потерпела неудачу, после чего младотурки вновь вернулись к пантюркизму, а в дальнейшем и к панисламизму: смесь пантюркизма и панисламизма стала важнейшим содержательным элементом младотурецкой политики. И только после кемалистской революции пантюркизм на какое-то время оказался запертым в идеологическом ящике, поскольку Ататюрк не желал вступать в цивилизованный мир с подобным багажом. 

По плану реформ основателя республики Мустафы Кемаля, объявившего об объединении и окончательном формировании турецкой нации, духовная власть отделялась от государства. Перестройка страны на западный лад в исполнении Ататюрка требовала качественно новой идентичности народа, прошедшего путь от империи до национального государства – от сознания до образа жизни, от принятия светских принципов до внедрения отдельных атрибутов: письменность стала латинской, была отвергнута чадра, введена в моду одежда европейского покроя, запрещено многоженство, были и другие добровольно-принудительные изменения. Однако значение политической миссии Ататюрка заключалось не в запрете на гаремные нравы и не в упразднении должности халифа. Провозглашая новый внешнеполитический курс и публично заявив, что нужно забыть об империи и следовать девизу “мир – в стране, мир – на земле”, Ататюрк вместе с тем пытался реалистично проанализировать предыдущие этапы развития Османской империи, понять причинно-следственную связь развала державы, ибо никогда не исключал возможности повторения этапности и необходимости применения идеи пантюркизма в республиканской Турции. Господствующая идея о том, что страна окружена врагами, которые хотят ослабить ее или отобрать у нее земли, что у турок нет друзей, кроме самих турок, во всех случаях в глубине своей по-прежнему таила в себе бациллы старых намерений. И если главную свою миссию Кемаль Ататюрк видел в том, чтобы покончить с османским прошлым, то последующие десятилетия показали невозможность навязывания этой цели. Продолжающееся внутреннее брожение, неизбежность конфронтации с прошлым, происходящие время от времени военные перевороты (поскольку светскость осталась под полным контролем военного сословия), социальные и межнациональные потрясения всякий раз выбрасывали на берег призрак пантюркизма.     

И не случайно в 1951г., после вступления Турции в НАТО, пантюркизм вновь стал подавать признаки актуализации как средство идейной борьбы, на этот раз под видом антикоммунизма и задачи отделения тюркоязычных народов от СССР. 

 

ЧЕГО ХОТЯТ ТУРКИ?

Турки хотят господствовать. Они желали этого всегда. Они предпринимали, предпринимают и будут предпринимать упорные попытки с именем Кемаля Ататюрка вырваться из рамок демократической изоляции республики, созданной тем же Ататюрком, и воссоздать империю. Во времени любая возможность открывает второе дыхание, пробуждает надежды, дает новый заряд. Так случилось и после окончания эпохи холодной войны, и те большие перемены, которые произошли в мире в конце 1980-х и в начале 1990-х, заставили Анкару кардинально изменить свой внешнеполитический курс, до того зиждившийся на принципах кемализма. Вначале это носило стихийный, порой спонтанный и цейтнотный характер, ограничиваясь лишь той перспективой, что развал Советского Союза можно рассматривать как причину возрождения в Турции идеологии пантюркизма. Бывший президент Турции Сулейман Демирель по какому-то поводу даже признался задним числом, что были основания для реанимации задачи распространения турецкой идентичности от Адриатического моря до Великой китайской стены. Куда более прямым был шаг, предпринятый другим экс-президентом Тургутом Озалом, впервые в новейшей истории Турции заявившим, что турки несут ответственность за исторические территории Османской империи.

Однако руководители страны прекрасно понимали, что в новом мире пантюркизм «старых, добрых времен» годится только для внутреннего пользования, в условиях пропаганды тюркского единства. А для сношения с внешним миром нужна совершенно другая, хоть немного подходящая вкусам Запада идеология, и чтобы иметь представительный вид по ту сторону границы, турок должен ходить не в феске, а с непокрытой головой. Вот на этой основе сформировался и обрел плоть и кров смягченный вариант турецкого экспансионизма. В 2002г., после прихода к власти партии “Справедливость и развитие” (ПСР), на арену вышли те, кого называли умеренными исламистами или иначе – исламистами-демократами. Должно было пройти какое-то время, чтобы новое политическое течение самоутвердилось, создало такое соотношение сил, при котором можно было бы громогласно говорить о непосредственной принадлежности и ее чертах. И только тогда было провозглашено включение нео-османизма во внешнеполитическую повестку. 

Если во внутренней жизни Турции это означало, что так называемая мусульманская буржуазия получала определенную силу и опору, отодвигая в сторону носителей традиционной идеологии кемализма, до этого момента считавшихся элитой, то новая стратегия, применяемая за пределами страны, очень скоро придала конкретику имперским устремлениям.  

Момент истины настал в ноябре 2009г. Министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу, выступая перед членами ПСР, признал, что страна проводит политику неоосманизма: «Есть наследие, полученное от Османской империи. Нас называют «неоосманцами». Да, мы новые османцы. Мы вынуждены заниматься соседними странами. Очертите на карте вокруг Турции круг диаметром 1000 километров, и на этой территории окажется 20 стран, а если охватить 3000 километров, то на этой площади окажется 70 стран. Поэтому Турция заинтересована в своем окружении».  

Контуры и поле зрения деятельности были указаны. Требование преемственности (наследственности) рассматривалось как обязывающий фактор. К сказанному прибавлялось и то, что за минувшие годы Турция накопила достаточный потенциал, позволяющий ей переоценить место и роль страны как в нашем регионе, так и в мире и на основании этого стучаться в двери Евросоюза. Вместе с тем официальная Анкара не может не замечать того, что ни соседние страны, ни державы не выказывают большого желания принимать эти новые правила игры. Совсем недавно французская «Фигаро» в одной из своих публикаций справедливо заметила, что в последние годы турецкие власти страдают ностальгией по имперскому прошлому, и в Турции все бульшим авторитетом начинает пользоваться все, что связано с османским прошлым этой страны. 

Тот факт, что другие видят очевидное, выводит турок из себя. Ахмет Давутоглу, еще вчера провозглашенный теоретиком неоосманизма, сегодня довольно болезненно реагирует на подобные формулировки проводимой его страной политики, как, к примеру, «ключевое изменение» или «новый османизм». С неосторожностью человека, выдающего собственные намерения, он немедленно отвечает, выражая недовольство, мол, ничего подобного нет и турецкая политика полностью соответствует критериям Евросоюза. Но в то же самое время министерство образования Турции издает карты региона, на которых Армения, Грузия, Азербайджан и огромные территории Ирана включены в границы турецкого государства. Как этих, так и других вещественных и идеологических проявлений неоосманизма настолько много, что едва ли есть необходимость в оспаривании факта их наличия. Сегодняшний среднестатистический турок называет «счастливой Турцией» Османскую империю, в то же время мысленно представляя то недалекое будущее, когда в мире вновь будут ужасаться и бояться турецкой мощи. Как светские-народные ценности должны скрещиваться в рамках дипломатического проекта, большими шагами идущего к неоосманизму, или как должен многополюсный мир мириться с присутствием инородного тела – все это вопросы, пока еще скрытые завесой неизвестности, ответы на которые волнуют не только иностранцев.    

Именно по этой причине и в самой Турции не все одобряют и верят в успех видоизмененной стратегии. Один из веских аргументов заключается в том, что в свое время соседи нынешней Турции являлись частью Османской империи, и их не так-то просто будет ввести в заблуждение и убедить протянуть руку помощи и сотрудничества наследникам бывшей тирании. Оппоненты не устают напоминать и предупреждать, что если в свое время османизм привел к развалу империи, то неоосманизм может привести к ее окончательному краху.

 

ДВА ПУТИ

Великий турецкий выбор предполагает два возможных сценария. Первый из них – это путь в Европейский Союз с перспективой полноправного членства и активной роли в этой организации. Вторым путем может стать верность исторической традиции – к осуществлению пантюркистских чаяний, к мусульманскому миру.

Вот уже долгое время ЕС отвечает отказом на обращения Турции. Между тем, если верить результатам проведенного в Турции опроса,  для подавляющего большинства его участников первоочередной задачей страны продолжает оставаться вступление в Евросоюз. А премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган вновь заявляет, что, несмотря на сопротивление Евросоюза, Анкара и дальше будет стремиться к вступлению в единую Европу. «Мы не изменили нашу политику, она остается прежней. К ЕС мы обратились в 1959г., в 1963-м официально закрепили наше обращение и с того дня ждем. Я прямо говорю европейским политикам: если вы не считаете Евросоюз христианским клубом, то обязаны принять нас в свои ряды». 

Однако в Анкаре лучше всех знают, что дело не в религиозном и клубном разнообразии, и не в том, что Старый Свет имеет какие-то обязательства перед турками. Существует расширенный список требований «европеизации», который никак не гармонирует с сущностью нынешней Турции. Выполнение некоторых из этих требований просто выше ее сил, поскольку они непосредственно затрагивают основы этой страны и ее быта.  

Европейское направление – это прежде всего путь к защите прав человека, а значит и прав исламистов. Следовательно, этот путь, который раньше поддерживали верные заветам Ататюрка военные, сегодня стал предметом беспокойства. Вот уже несколько десятилетий ислам их усилиями был заперт за прочными замками светскости. И если «ящик Пандоры» откроется, то его содержимое, как считают некоторые аналитики, сразу же отбросит Турцию в мусульманский мир.  

Что касается «христианского клуба», то тут есть доля правды. Главная причина, по которой многие европейские страны не хотят допускать Турцию в ЕС, заключается в угрожающем росте численности мусульманского населения в Европе – более 70 миллионов человек, из которых 50 миллионов – турки. При такой численности мусульман Европа просто утратит свою христианскую и светскую идентичность.

Следующим испытанием для Турции является та инициатива, с которой она выступила с целью выполнения программ по вступлению в ЕС. «Ноль проблем с соседями» – так звучит новый внешнеполитический девиз, который на первый взгляд не может не произвести впечатления. Хотя иначе и быть не могло, ибо господствовавшая в эпоху Ататюрка государственная идея «окруженной врагами страны» спустя почти столетие вдруг трансформировалась в нулевую идею.

Однако снижение планки критериев – еще не залог успеха. С первых же шагов стало ясно, что эта задумка также не реализуема. Тяга Турции к роли лидера в арабском мире неприемлема для арабов. Посему арабский Ближний Восток – это тот регион, где крах идеи «Османской империи» произойдет без особых сложностей. Пожалуй, именно среди этих соседей Турция гораздо более изолирована, чем может показаться. И возможно, именно в этом причина того, что Запад не прилагает особых усилий для противодействия ближневосточным планам Турции. 

Наилучшим проявлением сказанного стал факт ухудшения отношений с полувековым союзником – Израилем. Кое-кто считает, что такой ценой правительство Эрдогана хотело завоевать авторитет в живущем антиеврейскими настроениями мусульманском мире. Однако авторитет этот, кажется, так и не был завоеван. Зато британская «The Daily Telegraph», обратившись к инциденту между «Флотилией свободы» и солдатами израильской армии, написала, что эта трагедия стала наилучшим подтверждением того, что неоосманская, азиатская и исламистская Турция не может быть членом Евросоюза. Стремление Турции к «обнулению» проблем с соседями ничего не сулит ей и в случае Ирана. Очевидно, что усиление турецких позиций будет означать ослабление иранских. Тегеран понимает, что турки хотят не упустить удобный случай, так сказать, вырваться вперед, использовав его нынешнее непростое положение. Однако иранская сторона пока еще способна отстаивать свою роль и значение в регионе и оставаться ориентиром как для соседей, так и для Запада и России, если возникнет необходимость в ограничении влияния Турции.  

Что касается Армении, то едва ли у Турции есть основания утверждать, что и здесь она не потерпела полного фиаско. На днях президент РА Серж Саркисян заметил в этой связи: «Провозглашенная Турцией политика нулевых проблем с соседями дает нулевые результаты. И так будет до тех пор, пока Турция будет искать свой интерес в столкновении, а не в совмещении интересов в нашем регионе».

В моменты чрезмерных разочарований Турция пытается принять такую позу, будто она устала ждать вступления в ЕС. Однако мировое сообщество понимает, что под личиной недовольства турецкая дипломатия скрывает пережитки пантюркистской и панисламистской политики, с надеждами дать им жизнь. 

Что и говорить, перспектива европеизации соблазнительна, однако немало и тех, кто истинным величием страны считает ее имперское прошлое, а не общечеловеческие ценности. На турок давит постоянная критика из-за рубежа, зато прошлое, когда империя простиралась от Балкан до Аравии, доставляет истинное удовольствие. Идеализация золотого века Османской империи сопровождается многочисленными стимуляторами, как например, историческими фильмами о янычарах и майками с надписью «Империя нанесет ответный удар», пользующимися большой популярностью особенно среди молодежи. И она с нетерпением ждет, когда же и где будет нанесен обещанный удар.

 

ЧТО ДЛЯ НАС ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЕЕ?

Этот вопрос, который можно сформулировать и иначе – «какая ориентация Турции будет безопасна для Армении?» – получил право на жизнь прежде всего по той причине, что для нас важность политической позиции Турции не нова и не второстепенна. В условиях сложных, напряженных и враждебных отношений двух стран, а также замораживания всякого рода контактов коэффициент предсказуемости никогда не может быть достаточным. И, тем не менее, давайте сопоставим последствия двух упомянутых вариантов и попытаемся понять, на какую степень влияния можно рассчитывать при том или ином исходе.  

«Главной целью внешней политики Турции является интеграция в Евросоюз и Европу. Даже о небольшом отклонении от этой нашей цели не может быть и речи. Известно, что в последнее время мы прошли немалый отрезок пути, ведущего к членству в Евросоюзе». Эти слова принадлежат президенту Турции Абдулле Гюлю. Если принять сказанное как факт и полагать, что такая же последовательность будет проявлена и в будущем, то это будет означать, что Турция обязуется пункт за пунктом выполнять все требования, предъявляемые Брюсселем. А подобная перспектива обещает нам не только постепенно демократизирующегося соседа, но и урегулирование всех тех непростых вопросов, которые сегодня кажутся неразрешимыми. Интегрированная в европейскую семью Турция будет вынуждена быть менее капризной в отношениях с соседями и станет более предсказуемой.

Если случится обратное, то есть Турция отклонится от провозглащенной цели и повернется лицом к другой, побуждающей ее к роли гегемона в пределах бывшей империи с акцентом на свою исламскую идентичность, то в этом случае она лишится благосклонности со стороны как ЕС, так и всех великих держав. Такая перспектива приведет к сопротивлению и противодействию Турции со стороны цивилизованных государств. То, что ей до сих пор прощалось, отныне будет квалифицироваться как вызов и попрание основополагающих свобод. А отверженная и подавленная Турция, противостоящая Западу, едва ли будет представлять для Армении такую угрозу, которой стоит опасаться. Мировому сообществу знакомо несколько подобных случаев, а также испытанные методы укрощения.  

В контексте этих возможных в перспективе процессов мы можем сказать, что нахождение сегодня Турции на развилке двух дорог очень похоже на пребывание меж двух огней. Каким бы ни был ее выбор, решение не обойдется без жертв.

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am