Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Цитаты от классиков

Цитаты от классиков
Июль 2010, N 6

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

К 30-ЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ

 

Я НЕ ЛЮБЛЮ

 

Я не люблю фатального исхода,

От жизни никогда не устаю.

И не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

 

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и еще —

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

 

Я не люблю, когда — наполовину

Или когда прервали разговор,

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

 

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или — когда все время против шерсти,

Или — когда железом по стеклу.

 

Я не люблю уверенности сытой,—

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, что слово «честь» забыто

И что в чести наветы за глаза.

 

Когда я вижу сломанные крылья —

Нет жалости во мне, и неспроста:

Я не люблю насилье и бессилье,—

Вот только жаль распятого Христа.

 

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более — когда в нее плюют.

 

Я не люблю манежи и арены:

На них мильон меняют по рублю.

Пусть впереди большие перемены —

Я это никогда не полюблю!

 

 

ЕНГИБАРОВУ - ОТ ЗРИТЕЛЕЙ

 

Шут был вор: он воровал минуты —

Грустные минуты, тут и там,—

Грим, парик, другие атрибуты

Этот шут дарил другим шутам.

 

В светлом цирке между номерами,

Незаметно, тихо, налегке

Появлялся клоун между нами

В иногда дурацком колпаке.

 

Зритель наш шутами избалован—

Жаждет смеха он, тряхнув мошной,

И кричит: «Да разве это клоун?

Если клоун — должен быть смешной!»

 

Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:

«Вышел на арену — так смеши!» —

Он у нас тем временем печали

Вынимал тихонько из души.

 

Мы опять в сомненье—век двадцатый:

Цирк у нас, конечно, мировой,—

Клоун, правда, слишком мрачноватый-

Невеселый клоун, не живой.

 

Ну а он, как будто в воду канув,

Вдруг при свете, нагло, в две руки

Крал тоску из внутренних карманов

Наших душ, одетых в пиджаки.

 

 

ГРУСТЬ МОЯ, ТОСКА МОЯ

Вариации на цыганские темы

 

Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка,—

Чувствую — дышу и хорошею...

Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,

Изловчась, мне прыгнула на шею.

 

Я ее и знать не знал, меняя города,—

А она мне шепчет: «Как ждала я!..»

Как теперь? Куда теперь? Зачем, да и когда?

Сам связался с нею, не желая.

 

Одному идти — куда ни шло, еще могу,—

Сам себе судья, хозяин—барин.

Впрягся сам я вместо коренного под дугу,—

С виду прост, а изнутри—коварен.

 

Я не клевещу, подобно вредному клещу,

Впился сам в себя, трясу за плечи,

Сам себя бичую я и сам себя хлещу,—

Так что—никаких противоречий.

 

Одари, судьба, или за деньги отоварь! —

Буду дань платить тебе до гроба.

Грусть моя, тоска моя — чахоточная тварь,—

До чего ж живучая хвороба!

 

Поутру не пикнет—как бичами ни бичуй,

Ночью — бац! — со мной на боковую.

С кем-нибудь другим хотя бы ночь переночуй,—

Гадом буду, я не приревную!

 

 

МАСКИ

 

Смеюсь навзрыд — как у кривых зеркал,—

Меня, должно быть, ловко разыграли:

Крючки носов и до ушей оскал—

Как на венецианском карнавале!

 

Вокруг меня смыкается кольцо —

Меня хватают, вовлекают в пляску,—

Так-так, мое нормальное лицо

Все, вероятно, приняли за маску.

 

Петарды, конфетти... Но все не так,—

И маски на меня глядят с укором,—

Они кричат, что я опять —не в такт,

Что наступаю на ноги партнерам.

 

Что делать мне—бежать да поскорей?

А может, вместе с ними веселиться?..

Надеюсь я — под масками зверей

Бывают человеческие лица.

 

Все в масках, в париках — все как один, —

Кто — сказочен, а кто — литературен...

Сосед мой слева — грустный Арлекин,

Другой —палач, а каждый третий — дурень.

 

Один — себя старался обелить,

Другой — лицо скрывает от огласки,

А кто — уже не в силах отличить

Свое лицо от непременной маски.

 

Я в хоровод вступаю, хохоча,—

И все-таки мне неспокойно с ними:

А вдруг кому-то маска палача

Понравится — и он ее не снимет?

 

Вдруг Арлекин навеки загрустит,

Любуясь сам своим лицом печальным;

Что, если дурень свой дурацкий вид

Так и забудет на лице нормальном?!

 

Как доброго лица не прозевать,

Как честных отличить наверняка мне?

Все научились маски надевать,

Чтоб не разбить свое лицо о камни.

 

Я в тайну масок все-таки проник,—

Уверен я, что мой анализ точен:

Что маски равнодушья у иных —

Защита от плевков и от пощечин.

 

 

СЫНОВЬЯ УХОДЯТ В БОЙ

 

Сегодня не слышно биенья сердец —

Оно для аллей и беседок.

Я падаю, грудью хватая свинец,

Подумать успев напоследок:

 

«На этот раз мне не вернуться,

Я ухожу — придет другой».

Мы не успели оглянуться —

А сыновья уходят в бой!

 

Вот кто-то, решив: после нас — хоть потоп,

Как в пропасть шагнул из окопа.

А я для того свой покинул окоп,

Чтоб не было вовсе потопа.

 

Сейчас глаза мои сомкнутся,

Я крепко обнимусь с землей.

Мы не успели оглянуться —

А сыновья уходят в бой!

 

Кто сменит меня, кто в атаку пойдет,

Кто выйдет к заветному мосту?

И мне захотелось — пусть будет вон тот,

Одетый во все не по росту.

 

Я успеваю улыбнуться,

Я видел, кто придет за мной.

Мы не успели оглянуться —

А сыновья уходят в бой!

 

Разрывы глушили биенье сердец,

Мое же — мне громко стучало,

Что все же конец мой — еще не конец:

Конец — это чье-то начало.

 

Сейчас глаза мои сомкнутся,

Я крепко обнимусь с землей.

Мы не успели оглянуться —

А сыновья уходят в бой!

 

 

ПОСЕЩЕНИЕ МУЗЫ,

или

ПЕСЕНКА ПЛАГИАТОРА

 

Я щac взорвусь, как триста тонн тротила, —

Во мне заряд нетворческого зла:

Меня сегодня Муза посетила,—

Немного посидела и ушла!

 

У ней имелись веские причины —

Я не имею права на нытье,—

Представьте: Муза... ночью... у мужчины!—

Бог весть, что люди скажут про нее.

 

И все же мне досадно, одиноко —

Ведь эта Муза — люди подтвердят!—

Засиживалась сутками у Блока,

У Пушкина жила, не выходя.

 

Я бросился к столу, весь нетерпенье,

Но — господи помилуй и спаси —

Она ушла,— исчезло вдохновенье

И — три рубля: должно быть, на такси.

 

Я в бешенстве мечусь, как зверь, по дому,

Но бог с ней, с Музой,— я ее простил.

Она ушла к кому-нибудь другому:

Я, видно, ее плохо угостил.

 

Огромный торт, утыканный свечами,

Засох от горя, да и я иссяк,

С соседями и допил, сволочами,

Для Музы предназначенный коньяк.

 

...Ушли года, как люди в черном списке,—

Все в прошлом, я зеваю от тоски.

Она ушла безмолвно, по-английски,

Но от нее остались две строки.

 

Вот две строки — я гений, прочь сомненья,

Даешь восторги, лавры и цветы:

«Я помню это чудное мгновенье,

Когда передо мной явилась ты»!

 

 

ПИСЬМО РАБОЧИХ ТАМБОВСКОГО ЗАВОДА КИТАЙСКИМ РУКОВОДИТЕЛЯМ

 

В Пекине очень мрачная погода,

У нас в Тамбове на заводе перекур,—

Мы пишем вам с тамбовского завода,

Любители опасных авантюр!

 

Тем, что вы договор не подписали,

Вы причинили всем народам боль

И, извращая факты, доказали,

Что вам дороже генерал де Голль.

 

Нам каждый день насущный мил и дорог,—

Но если даже вспомнить старину,

То это ж вы изобретали порох

И строили Китайскую стену.

 

Мы понимаем — вас совсем не мало,

Чтоб триста миллионов погубить,—

Но мы уверены, что сам товарищ Мао,

Ей-богу, очень-очень хочет жить.

 

Когда вы рис водою запивали —

Мы проявляли интернационализм,—

Небось, когда вы русский хлеб жевали,

Не говорили про оппортунизм!

 

Боитесь вы, что — реваншисты в Бонне,

Что—Вашингтон грозится перегнать,—

Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,

Что мы покажем кузькину им мать!

 

Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды —

Не раздувайте вы войны пожар,—

Мы нанесем им, если будет надо,

Ответный термоядерный удар.

 

А если зуд — без дела не страдайте,—

У вас еще достаточно делов:

Давите мух, рождаемость снижайте,

Уничтожайте ваших воробьев!

 

И не интересуйтесь нашим бытом —

Мы сами знаем, где у нас чего.

Так наш ЦК писал в письме закрытом,—

Мы одобряем линию его!

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am