Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Цитаты от классиков

Цитаты от классиков
Ноябрь 2010, N 10

ВЛАДИМИР СТУПИШИН

МОЯ МИССИЯ В АРМЕНИИ. 1992-1994

Воспоминания первого посла России

КАРАБАХ

Поскольку в канун вручения мною верительных грамот началось наступление Азербайджана в горах Карабаха и провокации на границе с Арменией участились, я счел своим долгом сформулировать для начальства свои соображения о возможной и желательной позиции России в карабахском вопросе, что и сделал в письменном виде в день своего отлета в Ереван. В своей докладной я писал:

Новый виток вооруженного конфликта в Нагорном Карабахе вызвал просьбы Армении о вмешательстве международного сообщества и отправке в район боевых действий сил по поддержанию мира, а до того - военных наблюдателей, поскольку ни от СНГ, ни от России, несмотря на, казалось бы, союзнические отношения, Армении помощи ждать не приходится.

Армения не заинтересована в разжигании конфликта, ибо находится в неравном положении относительно наступающего вновь Азербайджана. Вопреки ранее делавшимся заверениям, она не получила такого же и в тех же количествах оружия, какое передано «законно» или захвачено противной стороной. Азербайджан открыто использует это оружие и наемников из числа военнослужащих бывшей советской армии против гражданских лиц, которых сам же считает своими гражданами, совершая тем самым преступление геноцида, ибо речь идет об иноверческой и инонациональной части населения.

Прикрываясь заявлениями о стремлении к мирному разрешению конфликта, азербайджанская администрация пытается навязать силовое «урегулирование», суть которого в полном игнорировании национальных прав армянского населения Карабаха.

Может ли Россия безучастно наблюдать за расправой над своим наиболее верным союзником в Закавказье? Даже если отвлечься от высоких моральных принципов, неплохо было бы задуматься хотя бы о государственных интересах. Потакая Азербайджану, мы его с открыто протурецкой и исламистской ориентации не свернем, а вот Армению потерять можем, и рискуем оказаться без каких-либо вообще средств влияния на положение в регионе. (Именно в это время Эльчибей декларировал свое кредо: тюркизм, исламизм, демократия, а потом трансформировал это в тюркизацию, модернизацию, исламизацию. Через несколько лет его пресс-секретарь Лейла Юнусова, оказавшаяся после его свержения тандемом Гусейнов-Алиев в оппозиции, публично признает, что в Азербайджане нет политических сил, ориентирующихся на Россию, ибо в Азербайджане кровными братьями считают турок и очень сильно тянутся к Турции.)

Пора показать Баку, писал я в своей докладной, что мы серьезно относимся к заключенным нами договорам и не допустим переноса военных действий на территорию союзной Армении. Тем самым мы могли бы оказать отрезвляющее воздействие на дальнейший ход событий и способствовать деэскалации конфликта.

Было бы правильно, в том числе с точки зрения интересов российской армии, потребовать прекращения беспредела, творимого в Азербайджане против российских военных городков, баз, военнослужащих и членов их семей, и обеспечения нормальной их эвакуации.

Необходимо объявить вне закона дезертиров и воров, торгующих незаконно присвоенным оружием, и потребовать выдачи российским властям нарушителей присяги и закона.

Необходимо также категорически опротестовать вовлечение российских граждан в военные действия в качестве наемников и потребовать удаления их из зоны боев.

И главное - пора выработать принципиальную базу российского подхода ко всем межнациональным конфликтам, признав право каждого компактно проживающего этноса на политическую самостоятельность, предполагающую, прежде всего, свободу от чьего-либо внешнего, инонационального диктата. Почему, говоря о территориальной целостности и нерушимости искусственно установленных советской властью границ, мы при этом имеем в виду одни только бывшие союзные республики, сохраняя тем самым юридическое и фактическое неравноправие, внедренное в межнациональные отношения большевиками? Но ведь даже в советском государственном праве все автономии, как бы они ни отличались друг от друга степенью ущемления суверенитета, признавались национально-государственными образованиями. Так почему же их целостность и границы не должны уважаться, тем более, во времена устранения всякого рода исторических несправедливостей? В России автономии уже встали на путь конституирования в республики, ставшие непосредственными членами Федерации. Их целостность и границы должны так же уважаться, как целостность и границы бывших союзных республик. Сделав такой (в сущности неотвратимый) шаг у себя дома, Россия вправе потребовать уважения политической самостоятельности и неприкосновенности заявляющих о своем суверенитете автономий, включенных некогда в состав других республик с ее ведома и согласия, но, как правило, без консультаций, а то и откровенно вопреки воле основного населения этих автономий.

Народ Нагорного Карабаха не спрашивали, когда включили эту армянскую область в состав Азербайджана. Армяне Нагорного Карабаха - не община нацменьшинства, а основное население, подавляющее большинство, таковым и оставались даже после десятилетий попыток отуречивания. В советские времена Нагорный Карабах был национально-государственным образованием и как таковое должен быть признан равноправным участником переговоров об урегулировании. В противном случае переговоры приобретают характер колониальных и с точки зрения современного международного права перестают быть правомерными и правомочными.

Суть российской посреднической инициативы могла бы заключаться в следующем:

- потребовать немедленного прекращения огня и направления международных наблюдателей;

- начать в рамках СБСЕ переговоры о всеобъемлющем карабахском урегулировании с участием представителей избранных народом Нагорного Карабаха органов власти с тем, чтобы стимулировать переход к прямым переговорам между ними и азербайджанской администрацией;

- вывести переговоры об урегулировании отношений между Арменией и Азербайджаном на какой-то параллельный уровень и на этих переговорах решить все двусторонние проблемы, включая проблему беженцев и статуса армянских деревень в Азербайджане и азербайджанских деревень в Армении;

- предложить для переговоров о судьбе Нагорного Карабаха обоюдоприемлемый компромисс, который мог бы не выглядеть как односторонние уступки Азербайджана и в то же время гарантировал бы спокойную и свободную жизнь населению Нагорного Карабаха; таким компромиссом (как один из вариантов) могло бы стать установление особых административно-политических и экономических связей НКР с Азербайджаном, может быть, конфедеративных или даже федеративных (это последнее соответствовало бы юридическому статус-кво на начало конфликта), при том, однако, условии, что эти связи исключали бы какой бы то ни было диктат Баку и позволяли бы демократически избранным государственным институтам НКР управлять делами внутри ее границ на основе полной самостоятельности.

Нужно кончать с никого не трогающими выражениями «озабоченности» и общими фразами о желательности прекращения огня, и выдвинуть идеи, показывающие действительно мирную перспективу и достойный цивилизованных политиков выход из тупика для всех.

Все это и еще более подробно и резко я не раз говорил в департаменте СНГ, но в лучшем случае встречал скептическое молчание, а обычной реакцией стало обвинение в том, что я чуть ли не продался армянам. Надо сказать, что и в дальнейшем слушали меня здесь очень неохотно. Иногда приходилось навязывать разговор директору департамента Вадиму Кузнецову, получившему через пару лет пост посла в Турции, и его замам, вечно сверхзанятым чем угодно, только не Арменией. Канули в Лету времена, когда в МИДе интерес проявлялся не только к устным сообщениям послов, но в отделах внимательно расспрашивали о положении дел в курируемых странах и подопечных посольствах и советников, и первых секретарей, и других дипломатов. Может быть, в каких-то отделах эта традиция и выжила, но в новоиспеченном ДСНГ ею явно пренебрегали. Пренебрегал ею министр. Пренебрегали и те его замы, которым приходилось заниматься делами СНГ.

И смех и грех: меня не только никто не инструктировал перед вручением верительных грамот, но очень редко снабжали ориентировками по тем или иным параметрам или позициям российской внешней политики и тогда, когда я уже работал в Ереване. Да и была ли она, эта политика?

В МИДе с интересом и пониманием реагировал на меня, пожалуй, только Федор Шелов-Коведяев. Может быть, именно в силу своей интеллигентности, совестливости и хорошей осведомленности о событиях в Армении во время ее становления как независимого государства этот непрофессиональный дипломат мог бы принести больше пользы формированию российской политики в Закавказье, чем карьерные мидовские чиновники. Но, к сожалению, он явно не пришелся ко двору этим чиновникам, взявшим верх под чутким руководством порхающего министра, и после ухода Шелова-Коведяева из МИДа отношения с тремя республиками Закавказья были отданы под надзор Виталия Чуркина, который очень скоро увяз в югославских делах и от армянских проблем энергично открещивался.

Ну а российское начальство более высоких уровней питалось, как водится, лапидарными справчонками, при сочинении которых мидовскому чиновнику не до серьезных оценок и выводов: главная забота - чтоб без помарок и опечаток и чтоб все гладко, главное - чтоб не информировало, а выглядело информацией, главное - чтоб непосредственное начальство не боялось, а поскорей завизировало - и с плеч долой! А в результате - примитивный текст вместо анализа, что-то вроде «Волга впадает в Каспийское море, а в Армении есть озеро Севан». Да и о каком анализе могла идти речь, если нужда в этих бумажонках возникала в авральном режиме, а потом они могли лежать и лежать у начальника в сейфе, дожидаясь окрика сверху, чтоб надо было демонстрировать оперативность. В департаменте СНГ явно обрадовались, когда из его ведения фактически изъяли карабахскую проблему, отданную на откуп послу по особым поручениям Владимиру Казимирову, назначенному для выполнения посреднических функций накануне вручения мною верительных грамот. Впрочем ни этой проблемой, ни другими в департаменте по существу и заниматься-то было некому.

Вот почему, оказавшись в Ереване, я воспользовался уникальной возможностью обращаться со своими оценками и предложениями во властные структуры России, не оглядываясь на МИД, но, естественно, информируя его об этих обращениях. Я считал себя вправе делать это, ибо думал, что посол новой России не должен быть простым продолжением мидовского чиновника, а представляет все российское государство в его совокупности. Так оно и должно быть - и не только с чисто формальной точки зрения, нравится это или не нравится мидовскому начальству. Что явно не нравится, я почувствовал довольно скоро, но сознательно проигнорировал завуалированные «втыки», поскольку, не обращаясь на самый верх, полноценно работать было просто невозможно, учитывая личность министра и его профессиональную неполноценность, не говоря уже об отсутствии совести и гражданственности.

А в Ереван я прилетел с верой в то, что представляю демократическую Россию и работать надо в соответствии с ее государственными интересами на свой страх и риск, опираясь на собственный опыт и не дожидаясь ценных указаний, которых, как я уже отмечал, практически и не поступало, если не считать отдельные, довольно редкие поручения, преимущественно протокольного характера: подарите букет жене такого-то деятеля от имени..., вручите книгу, поздравьте и т.п. Даже информацию о тех или иных договоренностях между правительствами России и Армении посол был вынужден добывать на месте. И дело тут, конечно, не только в нерасторопности моих мидовских коллег, а в некомпетентности внешнеполитических служб всех подразделений верховной власти и правительственных структур, не без доли самоуверенного и глупого высокомерия игнорировавших не только посольства, но и сам МИД, координирующая роль которого, зафиксированная в нескольких указах президента еще в 1992 году, так и оставалась благим пожеланием, фикцией.

 

КЕЛЬБАДЖАРСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

В конце марта Эльчибей еще сидел в Баку и вынашивал планы перекройки карты Армении и даже Ирана, а, может быть, чем черт не шутит, еще и России. В пользу Великого Турана, естественно. И, конечно же, пытался дожать Нагорный Карабах, отрезав от него еще значительный кусок его северной части. Но карабахцы упредили его. 27 марта 1993 года армия НКР нанесла удар по азербайджанским аскерам в Кельбаджарском районе, который расположен между НКР и Арменией. В ночь на 3 апреля они взяли и сам Кельбаджар. Гражданскому населению дали уйти через перевал на Муровдаге и вертолетами. Да его не так уж много там и оставалось, гражданского населения-то: большую часть своих сограждан Эльчибей вывез заблаговременно, готовясь сам нанести удар по Карабаху именно оттуда, что между прочим явилось одним из признаков подготовки азербайджанцев к новому наступлению на Карабах. Это уже потом появилась любимая цифра азербайджанской пропаганды - 60 тысяч. Ну не было там столько людей. Не могло быть и столько беженцев. Азербайджанцы сами скорректировали эту цифру до 50 тысяч, но и это было большим преувеличением.

Кстати, то же самое можно утверждать и обо всех других районах Азербайджана, взятых карабахцами под свой контроль до конца 1993 года. Почти каждый раз азербайджанская пропаганда кричала о 60 тысячах беженцев, но это не соответствовало их же собственной статистике довоенного времени: куда ниже была численность населения этих районов, чем оказывалось количество беженцев. Самая удивительная туфта - это утверждение, будто «армянская агрессия» породила больше миллиона беженцев и привела к оккупации чуть ли не четверти азербайджанской территории. Даже если взять их собственные цифры и просто сложить, получится в два с лишним раза меньше того «миллиона», которым они размахивают на протяжении нескольких лет. И станет понятным: миллион - это чтобы поразить мир, особенно чиновников ООН, отвечающих за выделение вспомоществований на беженцев. И «оккупированная территория» составляет даже вместе с Карабахом что-то около 14-15 процентов площади Азербайджанской Республики, а без НКР - процентов десять. И это при том, что сам Азербайджан реально оккупировал 15 процентов территории НКР, пока не признанной, но куда более легитимной, ибо в отличие от Азербайджана закон о выходе из СССР не нарушала, а «самопровозгласилась» на основании свободного волеизъявления населения, подавляющее большинство которого высказалось за независимость на референдуме 10 декабря 1991 года. Но, разумеется, сколько бы беженцев ни было, судьба их трагична, и сами они заслуживают сочувствия и помощи. Армянских беженцев из Баку, Гянджи, Геташена и других населенных пунктов Азербайджана насчитывается до полумиллиона. Именно такую цифру привел однажды корреспондент-азербайджанец из «Независимой газеты» Мехман Гафарлы. Из них более 300 тысяч человек живут в Армении на птичьих правах: в пансионатах, гостиницах, санаториях и даже тюремных помещениях. Однако у азербайджанских беженцев есть перспектива. Достаточно Азербайджану признать НКР, договориться с ней о гарантиях ее безопасности, и она вернет контролируемые ею земли. А вот армянским беженцам возврата в Азербайджан уже нет. Их деревни отуречены даже по названиям, а городские дома и квартиры прихватизированы, да так, что собственным азербайджанским беженцам места до сих пор не нашлось: хапнули не беженцы, а постоянные жители, хапнули на глазах правителей, которые проливали и проливают крокодиловы слезы о печальной судьбине беженцев без крыши над головой. Отнятого у армян жилья с лихвой хватило бы на всех настоящих беженцев, да не дали!

Взятие карабахцами Кельбаджара не только устранило опасность захвата азербайджанцами всей северной половины НКР, но и еще раз продемонстрировало миру, что именно карабахцы, а не «армянский экспедиционный корпус» и не «российская 7-я армия» ведут бои с азербайджанскими аскерами за выживание и безопасность своей республики. Именно они - «участник конфликта», одна из реальных «конфликтующих сторон», к которым вынуждены апеллировать Россия, США, Франция и другие державы, ратующие за немедленное прекращение кровопролития и скорейший созыв Минской конференции СБСЕ по Нагорному Карабаху для урегулирования всех спорных вопросов. Это все терминология из таких документов, как Заявления президентов России и США по Нагорному Карабаху, январь 1993 года; Российско-американское заявление по Нагорному Карабаху, Женева, 25 февраля 1993 года; Совместное российско-французское заявление по Нагорному Карабаху, 2 марта 1993 года.

Кстати, еще до военных действий Верховный Совет НКР положительно отреагировал на заявления трех постоянных членов СБ ООН, подчеркнув исключительную важность обращения великих держав «ко всем сторонам», а значит - и к НКР, существование которой настырно отрицает Баку, выдавая конфликт за азеро-армянский. А военные действия подтвердили законную претензию карабахцев на то, чтобы их воспринимали всерьез и в ходе переговоров. Даже генсек ООН Бутрос Бутрос-Гали заговорил (в послании Тер-Петросяну) обо «всех втянутых в конфликт сторонах».

Забегая вперед, скажу, что азербайджанцы уже тоже начали было склоняться к тому, чтобы вести переговоры с карабахцами напрямую, без посредников, как с действительной стороной конфликта, но эту тенденцию всячески подрывали и тогдашний председатель Минской группы итальянец Марио Рафаэлли, и наш российский посредник Владимир Казимиров, которые пытались заставить карабахцев взять на себя обязательства таким образом, чтобы перед ними самими никто никакой ответственности не нес. Потому и обращались к ним в своих официальных вроде бы бумагах как к частным лицам, не занимающим никаких государственных должностей. При этом наши крючкотворы упускали из виду, что частные лица государственных обязательств тоже не могут брать на себя и ни за что подписанное в таком качестве никакой ответственности не несут. В результате все титанические усилия Минской группы и российского посредника вылились в мартышкин труд. Правда, это международных чиновников не пугает, они за это жалованье получают, им чем дольше, тем выгоднее, а кровь льется, так ведь чужая, им наплевать. Хуже того, эти усилия привели к тому, что прямые переговоры между начавшими было признавать друг друга конфликтующими сторонами (азербайджанцы в письменном виде признали «командующего армией», «министерство обороны Нагорного Карабаха» и даже «руководителей Нагорного Карабаха» 24-25 июля 1993 года, «высших руководителей Нагорного Карабаха» 17 августа 1993 года) были сорваны и при Эльчибее (апрель 1993-го), и при сменившем его Алиеве (июль-август 1993 года). После этого карабахцы «наказали» Азербайджан взятием еще нескольких районов (сентябрь-октябрь 1993-го), а Азербайджан предпринял еще одно наступление и потерял еще минимум пять тысяч молодых парней. Только в мае 1994 года было заключено перемирие, которое вполне могло состояться годом раньше.

Все эти перипетии проходили у меня на глазах и даже при некотором моем участии, поскольку и карабахцы, и армянские ответственные лица ставили российского посла в известность о ходе переговоров и интересовались его мнением, зная, что он сочувствует их справедливому делу значительно больше, чем некоторые официальные лица в Москве, включая «посредника». Этот последний довольно скоро утратил доверие армян и карабахцев. Они продолжали иметь с ним дело лишь потому, что его назначил президент России, и с этим ничего поделать было нельзя. Ну не вступать же в конфликт с Москвой. Но армяне научились довольно эффективно парировать проазерские выходки Казимирова, и ему тоже приходилось с этим считаться и корректировать свою линию. Да и общение с некоторыми азербайджанскими «иезуитами» тоже многому его научило, я думаю.

Удачная для карабахцев операция в Кельбаджаре перепугала турок и их американского союзника. Временный поверенный в делах США Том Прайс 5 апреля явился в МИД Армении и выразил озабоченность по поводу того, что «наступление Н-К армянских вооруженных сил» может «свалить правительство президента Эльчибея», вместо которого придут лидеры, «еще менее желающие переговоров и более склонные искать военное решение конфликта». Том Прайс потребовал вывода «всех сил» из Кельбаджара. Интересно, однако, что в ходе этого демарша американец признал, что «Н-К армянские силы самообороны не находятся под началом армянского правительства». «Н-К» значит нагорно-карабахские. Это было похоже на полупризнание. И именно это увидели в заявлении Тома Прайса армянские дипломаты.

Я написал в Администрацию Президента России и другие наши адреса, что пора бы и нам признать избранные народом и вполне законные власти НКР полноправными участниками переговоров, ибо именно они руководят сражающейся армией. Признать и побудить Азербайджан к прямым переговорам с теми, с кем он воюет. И еще один момент пытался я объяснить Москве: не может Карабах своими действиями нарушить границы Азербайджана хотя бы потому, что именно Азербайджан упразднил свои границы с Карабахом, когда 26 ноября 1991 года упразднил НКАО. Нет «автономии» - нет «границ», значит нечего нарушать и нет юридически оформленных рубежей, куда можно отводить карабахские силы самообороны. И, следовательно, само требование их отвода повисает в воздухе.

Не мог я тогда и пройти мимо странной ангажированности многих московских СМИ, которые, кто бездумно, а кто с умыслом, повторяли на все лады «утки» азербайджанской пропаганды. Суть этих «уток» сводилась к отрицанию карабахской ипостаси конфликта и к обвинению Армении в аннексионистских планах в отношении бедного Азербайджана. К сожалению, эта тенденция тем прочнее внедрялась в умы некоторых московских журналистов, чем сильнее слышался запах каспийской нефти и чем больше становилось прямых представителей азербайджанского лобби в газетах и журналах, продолжавших именовать себя российскими.

На этот факт обратили внимание и в Армении, а некоторые политологи тут же увязали тенденцию российских СМИ, особенно центрального ТВ, с проектом «Концепции внешней политики Российской Федерации», из которого явствовало, что Россия опять начинает склоняться к протурецкой ориентации. В ереванской печати появился анализ этого «документа», проделанный неким политологическим центром «Артур М», оппозиционным к властям. По мнению авторов исследования, «козыревский МИД делает ставку на Турцию». Признавая справедливой и правильной посылку «концепции» о том, что «нельзя исключать попыток США под прикрытием посреднических и миротворческих усилий (по периметру российских границ) занять место России в странах ее традиционного влияния», политологи «Артур М» называют «мягко выражаясь непонятным» вывод, содержащийся в процитированном ими тексте: «приоритетной для России... является Турция, которая, будучи к тому же членом НАТО, более восприимчива к западным ценностям. Дружественные отношения с Турцией важны для нас как имеющие хорошую перспективу обоюдной выгоды от торгово-экономических связей, так и в плане оказания возможного позитивного влияния на южных соседей России по Содружеству в деле формирования у них гражданского общества». Армянские аналитики увидели противоречие между посылкой и выводом, поскольку как раз именно через Турцию и делались попытки укрепления позиций США в кавказском и среднеазиатском регионах. И они были правы, так оно и было. Ну а упование на позитивное влияние Турции в том, что касается формирования гражданского общества, выглядело просто смехотворно в глазах тех, кто знал об избиении курдов и применении пыток в турецких тюрьмах.

Цитаты из «концепции» имели вполне правдоподобный характер: все это было очень похоже на туркофилов из МИД России. Под предлогом необходимости дать аргументированный отпор вызывающим антироссийские настроения публикациям о протурецких взглядах Москвы я запросил текст «концепции» и официальный комментарий к нему. Никакого ответа я, как водится, не получил и понял, что нет дыма без огня. Правда, из официально утвержденных Ельциным в конце апреля 1993 года «Основных положений концепции внешней политики» протурецкие тезисы выпали. Может быть, на какой-то стадии еще в самом МИДе было решено такое туда не вставлять. Но в политике эта линия продолжала присутствовать, особенно в шашнях Москвы с Баку.

 

ОСВОБОЖДЕНИЕ МАРДАКЕРТА

Изменения в руководстве НКР не ослабили боевого настроя карабахцев. Весь июнь не утихали бои, причем азербайджанские вооруженные силы не останавливались перед применением тяжелой артиллерии и авиации, но, к счастью, добились лишь того, что на счету карабахских ПВО оказалось 14 сбитых самолетов и 17 вертолетов азербайджанских ВВС, пилотируемых наемниками, преимущественно русскими и украинскими, но также еще и пакистанскими. А на счету карабахской артиллерии и танкистов к этому времени было 165 азербайджанских танков, подбитых и отобранных, и свыше 200 единиц другой бронетехники. Об этом сообщили «Московские Новости», и приведенные ими цифры были близки к реальным.

Но были, разумеется, и человеческие жертвы. Гибли воины, умирали гражданские лица, от кассетных бомб страдали женщины и дети, фугасами разрушались дома и дороги... «Я свидетельствую о факте бомбардировок столицы НКР. Уже два дня Степанакерт, где я нахожусь с гуманитарной помощью, а также мирные села Мардакертского района этой республики подвергаются мощным бомбовым ударам с территории Азербайджана», - заявила 18 июня в интервью агентству СНАРК леди Кокс, направив письмо соответствующего содержания авторам инициативы «девятки» Минской группы.

Именно в эти дни Левон Тер-Петросян сделал, наконец, попытку вступить в диалог с двумя партиями оппозиции, влиятельными в армянской диаспоре. Сам этот факт вызвал положительный резонанс, но диалога, как я уже отмечал, не получилось, особенно с дашнаками. Президент осыпал их обвинениями и грозил судом. Все это вывалили в печать. Причем обе стороны. Не молчали и обиженные неуважением со стороны власти рамкавары, безуспешно требовавшие от правительства официального признания НКР. Обе оппозиционные партии предупредили президента и его команду, что не поддержат никакого компромисса на основе признания принадлежности Нагорного Карабаха Азербайджану. Не устраивали их и голословные, устные, нигде не записанные и очень шаткие «гарантии» великих и прочих держав, под которые президент выдавливал согласие карабахцев. Ему напомнили, что армянская история изобилует примерами предательства, когда Армения, сослужив свою службу, приносилась в жертву изменившейся политической конъюнктуре. Именно такого рода соображения понятны самым широким слоям населения, а не хитроумные, казуистические доводы дипломатов. Большую озабоченность народа Армении, писал я московскому начальству в этой связи, вызывает позиция России, о чем и дашнаки заявили президенту. Общие принципы миротворчества, так называемый «сбалансированный» подход, уравнивающий жертву и насильника, никого здесь не удовлетворяет. И армяне, и особенно карабахцы хотят быть с Россией и ждут от нее помощи и сочувствия, но начинают опасаться, что их надежды могут не оправдаться. Представитель ГКО НКР Альберт Газарян в беседе со мной от имени Роберта Кочаряна прямо поставил вопрос: повлияла ли хоть каким-либо образом на подходы России к карабахской проблеме новая ситуация в Азербайджане? Он сказал, что Нагорный Карабах видит себя идущим в русле России и хотел бы понять, чего Россия хочет в действительности. По его словам, карабахцам не совсем понятно, зачем надо отдавать даром Кельбаджар, не обезопасив население серьезными гарантиями от азерских ударов. Собеседник дал понять, что руководство НКР хотело бы, чтобы его взгляды и позиции, как и в целом объективная информация о положении дел в карабахском конфликте стали достоянием как можно более широкого круга ответственных представителей руководства России.

Я ответил, что делаю это регулярно и намерен продолжать в том же духе. Более того, пытаюсь довести объективную информацию и до правительств некоторых других великих держав. На днях я принимал недавно прибывшего в Ереван первого посла США в Армении Гарри Гилмора, и протокольный визит очень быстро превратился у нас с ним в продолжительную беседу о Карабахе, а заодно и об угрозах пантюркизма. О том же беседовал регулярно я и с Франс де Артинг, которой понравилась моя шутливая формула: «русский медведь терпит-терпит, а потом как развернется и... снова Казань пойдет брать, многим тогда не поздоровится». Казань я, естественно, имел в виду в фигуральном смысле, как историческое напоминание о завершающем акте освобождения Руси от татаро-монгольского ига. Тезис о том, что пантюркизм - угроза демократии в России, с пониманием, как мне показалось, слушал, сидя у меня в кабинете и советник-посланник посольства Канады в России Ферри де Керков Ван дер Варент, который приехал в Ереван выяснять, какой резон Канаде иметь там свое представительство. И ему я втолковывал: если Азербайджан выйдет на уровень понимания спасительности подлинного федерализма, гарантирующего самостоятельность и безопасность субъектам федерации, не исключено, что и карабахцы сделают какой-то шаг навстречу Баку. Те же темы были ведущими и в моих разговорах с китайским послом Чжао Сиди, который сформулировал позицию КНР в Закавказье как нейтральную, нацеленную на поддержку умиротворения. В основном мы наблюдаем, сказал он, хотим все знать, но знаем меньше, чем Россия. Чжао Сиди интересовался процессом признания НКР, который, похоже, начался, но идет под сурдинку, де факто, с подходами и отступлениями назад. О пантуранизме он думает так: не надо преувеличивать, но и преуменьшать тоже не стоит, проблема реальная, надо за ее развитием следить внимательно. Однако среднеазиатские соседи Китая, хотя и посматривают в сторону Турции, вряд ли уступят власть пантюркистам. Ну что же, заметил я, важно, чтобы все жили у себя дома, не лезли в чужие дела и мирно соседствовали.

22 июня в Ереван с официальным визитом по приглашению президента Армении прибыл и.о.председателя Верховного Совета НКР Карен Бабурян, который встретился с Левоном Тер-Петросяном, Гагиком Арутюняном, Бабкеном Араркцяном, руководством МИДа и дипкорпусом. Это я и назвал признанием де факто, до того подобных визитов и приема не было.

Лейтмотивом всех заявлений Карена Бабуряна было следующее. Сейчас непонятно, кто с азербайджанской стороны будет претворять в жизнь договоренности, поэтому Нагорный Карабах заинтересован в установлении стабильности и ясности в соседнем государстве, чтобы было с кем вести переговоры о прекращении войны. Пока единственным гарантом безопасности НКР остаются собственные вооруженные силы, но хотелось бы, чтобы гарантами мира и безопасности стали и страны СБСЕ.

Отвечая на вопросы дипломатов, Карен Бабурян заявил: «Мы сейчас без труда могли бы захватить пол-Азербайджана. Если уж Сурет Гусейнов с двумя бронеединицами дошел до Баку, мы тем более способны сделать то же самое. Но не хотим, потому что желаем соседям выйти из кризиса и стать надежными партнерами, чтобы покончить с войной, которая не нужна ни нам, ни им. Готовы ли к этому Гейдар Алиев и Сурет Гусейнов, трудно сказать, но ясно, что их обещания, если они будут сделаны, совсем не обязательно совпадут с делами».

Недоверие к Алиеву объяснялось прежде всего тем, что карабахцы не страдают отсутствием памяти. Именно в те времена, когда он командовал Азербайджаном, усилилась антиармянская политика Баку в НКАО.

Но и от Эльчибея им досталось. Поэтому свержение этого «турецкоподданного» карабахцы приняли без сожаления. Буквально в эти же дни у меня состоялась еще одна беседа с Гилмором. На этот раз я был у него с ответным визитом. Его тоже интересовал исход событий в Баку, ему хотелось, чтобы Вашингтон имел более объективную информацию, нежели та, что поступала, хотя и с места событий, но исключительно в азербайджанской пропагандистской оболочке, причем события их, азербайджанские, внутренние, а подаются и они там под антиармянским и антикарабахским соусом.

Оказывается, Эльчибей драпанул в Турцию, но турки завернули его в Нахичеван, там он и обосновался в своей родной деревне.

Я гнул свою линию: Россия деликатничает, а Турция слишком много себе позволяет, пусть лучше сидит дома и не выпускает рога из своей анатолийской раковины, а то, не ровен час, схлопочет. Все, кто усложняют жизнь России, работают против нарождающейся демократии, а значит, против интересов международного сообщества.

У меня впечатление, что Турция будет пересматривать свою позицию. Это было бы правильно. Пора образумить ей своего азербайджанского союзника. Надо идти к миру через переговоры с обязательным участием Нагорного Карабаха, а не ориентироваться на военное решение. Форму же самоопределения подскажут переговоры. Может, это вообще будет Закавказская федерация.

Что означает фраза Карена Бабуряна о начале процесса признания НКР?

По-моему, признание де факто началось уже тогда, когда Рафаэлли и компания начали писать послания руководителям НКР, хотя и без указания их официального положения. НКР - реальность, ее руководители контролируют государственные структуры, армию, общественную жизнь. Можно не признавать их де юре, но не признавать существования того, что уже есть, противоречит здравому смыслу. А кто обязательства будет выполнять, если НКР - «ничто» и ею правит «никто»?

Вообще-то нам, американцам, совсем не мешает прямой контакт с карабахцами, тем более, что в Баку такой контакт невозможен.

26 июня вооруженные формирования Азербайджана предприняли очередные атаки на позиции армии обороны НКР, получили достойный отпор и начали отходить из разграбленного и разрушенного ими Мардакерта, который московское ТВ упрямо называло на турецкий лад «Агдере». Подписанное при посредничестве МИД России 27 июня соглашение между Азербайджаном и НКР о прекращении огня не сработало. Степанакерт вновь был обстрелян со стороны азербайджанского города Агдама, известного московским выпивохам одноименным портвейном, а военным - складами боеприпасов и оружия, которых хватило бы на десять лет и которые были захвачены азербайджанцами в 1992 году у 4-й армии российских вооруженных сил, помогавшей им тогда бить армян в армянских селах Азербайджана. Аскеры стреляли, наемники бомбили с воздуха Степанакерт и села Аскеранского, Мартунинского и Мардакертского районов НКР. 28 июня карабахские войска вошли в то, что осталось от Мардакерта, и обнаружили, что город к тому же еще и полностью заминирован.

Возвращение его жителей пришлось отложить. Июль начался новыми атаками, обстрелами, бомбежками на самых разных направлениях. Азербайджанцы явно напрашивались на серьезный отпор и регулярно получали его. Это, видимо, и подвигло новое руководство Азербайджана в лице Гейдара Алиева пойти на прямые переговоры с НКР. Возникла очень интересная ситуация в развитии событий, но, к сожалению, международное сообщество отнеслось к ней слишком легкомысленно, азербайджанские политики поняли это легкомыслие как поощрение, сорвали процесс прямых переговоров, получили по заслугам, потеряв новые территории, и втянулись в зимнюю кампанию, которая принесла им потери и новые поражения.

А начиналось все в июле неплохо, несмотря на глупость Рафаэлли и недальновидность великих держав. Впрочем, может, кому-то из них и надо было помешать успеху посреднической миссии России, которая при всем недопонимании командой Козырева наших национальных интересов в Закавказье, хотела к миру конфликтующие стороны привести.

Освобождение большей части Мардакертского района, где пятьдесят из пятидесяти восьми сел почти год находились под азербайджанской оккупацией и требовали серьезных восстановительных работ, вызвало обратный поток людей. Беженцы из НКР, а их насчитывалось около 40 тысяч, потянулись домой.

Азербайджанцы попытались остановить это движение и снова развернули военные действия 2 июля. Им удалось захватить несколько сел. Карабахцы ответили, да так, что в их руках оказались Агдам и Физули, но они в тот момент ограничились демонстрацией силы и ушли. МИД России устами Казимирова выразил в очередной раз беспокойство по поводу эскалации военных действий, затрудняющей выполнение резолюции СБ ООН N822 от 30 апреля. Из газет, ссылавшихся на радио «Свобода», мы узнали, что МИД РФ направил соответствующее послание в Баку, Ереван и Степанакерт. Текста этого послания я не видел.

 

БРОСОК К АРАКСУ

Вечером 21 октября Аркадий Гукасян позвонил мне и сообщил, что азербайджанские войска начали массированное наступление в Джебраильском районе. Радиоперехват свидетельствует о вероятном участии в боях с их стороны афганских моджахедов. Гукасян потребовал объяснений у Джалилова. Тот обещал ответить. Но азербайджанские власти, как водится в подобных случаях, стали уклоняться от контактов.

Я немедленно отправил краткое сообщение в Москву, в адрес нашего МИДа, где оно утром 22-го уже легло на стол Козыреву и некоторым его замам.

Тем же утром Гукасян снова позвонил мне и сказал, что военные действия продолжаются, а Джалилов так и не прорезался. На фоне агрессивных публичных заявлений Гейдара Алиева и его министра иностранных дел Гасана Гасанова речь явно идет о попытке нового витка эскалации вооруженного конфликта. Карабахские военные готовы дать отпор.

23 октября наступление азербайджанцев в Джебраильском и Физулинском районах продолжалось. По железной дороге к станции Горадиз на границе с Ираном пошли эшелоны с артиллерией и танками, в основном украинского производства. Московские витии как в рот воды набрали. Кое-кто в Москве явно надеялся, что на этот раз азербайджанцам удастся справиться с карабахцами. Их ждало жестокое разочарование.

Ответная атака карабахских войск опрокинула аскеров, азербайджанская армия ударилась в панику и в позорное бегство, несколько тысяч мирных граждан и солдат бросились через Аракс в Иран. Карабахские войска, практически без сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны азербайджанцев, вышли на границу с Ираном на двадцатикилометровом ее отрезке в районе Горадиза, и великодушно дали оказавшимся в окружении азербайджанцам уйти вдоль Аракса на восток.

25 октября Давид Шахназарян в беседе со мной высказал предположение, что Баку вызвал обострение конфликта потому, что Гейдару Алиеву нужна победа, хотя бы маленькая. Поэтому он будет покушаться даже на территорию Республики Армения, в частности, в районе Ноемберяна и Иджевана, граничащем с Казахским районом Азербайджана, и со стороны Нахичевана, где провокаций можно ждать и от алиевцев, и от эльчибеевского «народного фронта», и от «серых волков», подпитываемых из Турции.

Если 21-22 октября в течение суток карабахцам не удавалось связаться с Баку по телефону, то с того момента, как азербайджанские войска обратились в бегство, вновь «прорезался» Джалилов, названивая в Степанакерт и Ереван. В беседах с Давидом Шахназаряном по телефону и с Казимировым, который находился в Баку вместе с миссией мадам аф Угласс, Джалилов фактически признал, что военные действия начались по инициативе азербайджанской стороны, но сделал оговорку, что это было якобы делом рук «неконтролируемых отрядов», действующих по указке Сурета Гусейнова, и что Гейдар Алиев распорядился провести расследование. С армянской стороны Джалилову посоветовали разобраться во всем с карабахцами при посредничестве России, дать событиям объективную оценку, прекратить их пропагандистское извращение, наказать виновных, если Азербайджан всерьез хочет продолжения переговоров.

Карабахцы подозревали, что этого-то азербайджанцы тогда как раз и не очень-то хотели, иначе бы они не требовали длительного прекращения огня без предварительных условий, то есть без деблокады, без наблюдателей, без миротворческих сил, чтобы дать себе передышку и поставить на ноги свою деморализованную армию. А делать это они собирались с помощью западных союзников, проявлявших обостренный интерес к каспийской нефти и планам строительства трубопровода в сторону Турции.

Давид Шахназарян высказал пожелание, чтобы Россия оказала воздействие на Азербайджан в пользу прямых двусторонних азеро-карабахских переговоров. Как только азербайджанцы начали терпеть поражения, МИД России, наконец, проснулся и 26 октября сделал заявление о своем глубоком разочаровании и озабоченности, проигнорировав тот факт, что инициаторами обострения были бакинские умники и обвинив во всем нехороших «карабахских армян». Вечером 26-го объявившийся в Ереване Казимиров позвонил мне по телефону. В ходе разговора он признался, что является автором этого замечательного опуса родного МИДа и попытался представить свое творение как нечто «сбалансированное», на что я ответил:

- Твоя сбалансированность, когда тебе и всем известен инициатор, лишь поощряет последнего. Почему-то когда били карабахцев, Москва обвиняла их же самих и их армянских братьев. А вот подобного отношения к азербайджанцам я не вижу. Так улещивать азербайджанцев, как делаешь ты, Володя, значит срывать процесс прямых переговоров с твоим же участием.

И еще тогда любили поговорить о «неадекватности» ответа карабахцев на азеро-моджахедские провокации. Я задумался над этим. Адекватно - это как? Подставить другую щеку? Сами собой сложились вирши:

Враги сожгли родную хату,

А я им нотой отвечаю?

Они в меня из автомата,

А я их все увещеваю ?

А, может все ж пустить их матом?

Хоть и не будет адекватным

Такой ответ, а все ж приятно.

Ну а потом и автоматом.

Чтоб было точно адекватно!

«Врага надо бить на его территории, - писал я в своем дневнике. - Это настолько очевидная истина, что даже как-то неудобно слушать треп о «неадекватности», особенно со стороны тех, кто по-ослиному упрямо отказывается определить границы территории, выход за которые только и может считаться основанием для обвинений в неадекватности. Абсурд какой-то!»

Любопытно, что в эти же дни была сделана попытка втянуть Армению во внутригрузинский конфликт. На совещании глав трех закавказских государств и России в начале октября армянам было предложено поучаствовать войсками в охране железнодорожной ветки, ведущей от Черного моря через Тбилиси в Армению, правда, не на территории, контролируемой сторонниками свергнутого президента Звиада Гамсахурдия. Еревану это было совсем не с руки, ибо в Тбилиси проживало 400 тысяч армян, в Аджарии и Абхазии десятки тысяч, а главное - в Джавахетии (особенно в селах Богдановка и Ахалкалак) население состояло в основном из армян. Туда войдешь, а потом не выйдешь, сказал мне Давид Шахназарян. К тому же составы в Армению задерживает Шеварднадзе, а не Гамсахурдия и не Абашидзе. Оба они против ввода в Грузию армянского батальона. Не ухудшить бы положение армян в Грузии. Да и на Северном Кавказе оно стало менее стабильным. Не лучше ли поискать политические решения? Может быть, Грузии все же подумать о федералистской формуле. Почему бы ей не прибегнуть к посредничеству Армении в паре с Россией, чтобы собрать за одним столом, например, в Ереване, Шеварднадзе, Гамсахурдия, Абашидзе, Ардзинбу и других и инициировать диалоги между ними, а также общий разговор о новом устройстве Грузии для прекращения кровопролития и сохранения ее как единого, но федеративного государства?

Что думает Россия на этот счет? Этот вопрос Давида Шахназаряна я переадресовал Лобову и Козыреву, но ответа не получил.

От посылки в Грузию своего воинского контингента армяне тем не менее воздержались. И правильно сделали.

Однако занимали их все-таки не столько грузинские, сколько карабахские дела, приобретавшие иногда неожиданный оборот. 26 октября в телефонном разговоре со мной Давид Шахназарян сообщил, что утром из Зангеланского района подвергли мощному обстрелу населенный пункт Нювади недалеко от Мегри. Кто и зачем стрелял, непонятно: буквально накануне с азербайджанской стороны были сделаны подходы к армянским властям на предмет выяснения возможности эвакуации из Зангелана десяти тысяч человек ... через Армению, причем не женщин и детей, а в основном солдат, попавших в окружение. Святая простота! Или прохиндейство?

Почти одновременно азербайджанцы обстреляли армянские села в Ноемберянском районе, на стыке армянской, азербайджанской и грузинской границ, и активизировали дезинформационную кампанию, к которой почему-то охотно подключились наши телевизионные «Вести» и «Новости».

Вечером 26 октября в Ереван явилась г-жа Маргарита аф Угласс со товарищи, а с ними все тот же Казимиров. Побеседовали мы с ним по телефону по поводу заявления МИД России, о котором я уже говорил, поговорили, что называется, по душам, и я вышел из моего кабинета на площадку перед КПП. Смотрю, рядом с входом в нашу посольскую дачку стоят Роберт Кочарян, Леонард Петросян и Аркадий Гукасян, ждут Сержика Саркисяна, чтобы разместиться в его квартире в третьей от ворот даче. Оказалось, Роберт в курсе, кто автор антикарабахского заявления МИД РФ, и собирается с ним поговорить, как следует. Казимиров часто жалуется на азербайджанцев, что они все время хотят всех надуть, а что делает сам? В этот момент в ворота въезжает черная «Волга» и из нее выходят Казимиров, Моссберг и де Сика. Все они - и ожидавшие, и только что прибывшие - тут же отправились в квартиру Липаритяна для беседы. Поговорили они по-крупному. Причем со стороны Казимирова была сделана попытка наврать, будто я вовремя не отправил информацию, полученную мною в ночь с 21 на 22 октября от Гукасяна о начале азербайджанских провокаций с участием моджахедов, а лишь постфактум, с запозданием на несколько дней, выдал пространную бумагу о развернувшихся событиях. Карабахцы знали, что это - брехня, ибо информация Гукасяна мною с помощью полковника Третьякова была отправлена сразу же по получении, о чем я сообщил Аркадию утром 22 октября. Зачем Казимирову потребовалось врать? Чтобы скрыть недогляд московских властей, не предпринявших ничего для предотвращения эскалации? Или же он покрывал Козырева, который мог не доложить президенту или хотя бы премьер-министру о моей телеграмме? Или просто хотел порушить доверие, которое испытывали к российскому послу и лично к Ступишину карабахские руководители?

Что-что, а вот этот фокус ему не удался. Да и все другие его задние мысли легко прочитывались его карабахскими и армянскими собеседниками.

Время от времени Казимиров появлялся у меня в кабинете, куда ему по ВЧ названивал из Баку Джалилов. Сначала азербайджанец жаловался на то, что мост через Аракс, по которому в Иран удирает азербайджанское воинство, - это у населенного пункта Худаферин, - якобы обстреливается аж из Мегри. «Ну это уж полная фантастика, - заметил Левон Тер-Петросян, когда ему доложил об этом Казимиров. - Из Мегри до Худаферина дострелять ну никак не возможно». Казимиров долго и терпеливо пытался выяснить у Джалилова, о каком мосте идет речь, и просил уточнить его географические координаты, чтобы дать их карабахцам, от которых мост скрыт горой, и просить их не стрелять по нему. Роберт Кочарян готов откликнуться положительно, но ему нужны координаты. Джалилов все путал и путал мост у Худаферина с дамбой у Горадиза, которую - кричал ему в трубку Казимиров - никто в данный момент не обстреливает, и она полностью контролируется азербайджанской армией, но координат того моста, что у Худаферина, Джалилов так и не дал.

Я удивлялся выдержке Казимирова: он потратил кучу времени на разговор с Джалиловым и все впустую.

- Вот так очень часто бывает, - признался он мне. - Говорим-говорим, а все без толку.

- По-моему азербайджанцы темнят, - сказал я ему. - Они все время врут про беженцев. Похоже, и с мостом что-то накручивают. В Зангелане и Кубатлы у них попали в западню не беженцы, а десять батальонов, приготовившихся ударить по Мегри, чтобы пробиться к Нахичевану. Вот теперь они локти и кусают.

После звонков из Баку и в Баку и переговоров с Робертом Кочаряном и Левоном Тер-Петросяном 27 октября Казимиров продиктовал моей заведующей канцелярией Ларисе проект совместного заявления Азербайджана, Армении и Нагорного Карабаха, более взвешенного, чем заявление МИД России. Во всяком случае, исчезло одностороннее обвинение НКР. Но цель у посредника была одна - вернуть все, как было 20 октября, то есть добиться отвода карабахских войск на прежние позиции, что устроило бы Азербайджан, но никак не могло устроить карабахцев, которым предлагалось пожертвовать своим успехом на поле боя, не получив ничего взамен.

Позвонила Франс де Артинг, интересовалась содержанием бесед Роберта Кочаряна с Левоном Тер-Петросяном, о чем я ей ничего поведать не мог, хотя бы потому, что был не в курсе. Франс поделилась со мной, что хотела бы устроить встречу Маргариты аф Угласс с дипкорпусом, но та отказалась под предлогом цейтнота. График у нее действительно был насыщенный. 27 октября она с утра была у президента, потом у председателя Верховного Совета, после обеда встречалась с карабахцами, потом с премьер-министром, наконец, дала пресс-конференцию и в 18.00 отбыла в аэропорт. Тем не менее мы с Франс решили, что эта дама делает все для «галочки», так как срок ее председательства в СБСЕ подходит к концу, и ей совершенно наплевать на суть карабахской проблемы.

Я поинтересовался впечатлениями от недавней поездки Роберта Кочаряна в Париж. Франс сказала, что все прошло как нельзя лучше. Кроме выступления в Дипломатической академии на Авеню Ош и встреч с представителями разных неправительственных организаций, Роберта Кочаряна принимали директор департамента Восточной Европы МИД Франции Пьер Пудад, представитель Франции в Минской группе госпожа Дюбуа, сотрудники кабинета министра обороны и отдела гуманитарной помощи МИДа. С Робертом Кочаряном в Париже беседовали корреспонденты таких влиятельных газет, как «Монд» и «Фигаро», а также турецкие журналисты. После этого он съездил в Бельгию, где был принят в Комиссии Европейских Сообществ в Брюсселе. Посетил он также и Европарламент.

Мне было известно, что подобные разъяснительные поездки намечались в Британию и Германию, и я предложил своему МИДу использовать французский опыт и пригласить Роберта Кочаряна или Карена Бабуряна в Москву, скажем, от имени Внешнеполитической ассоциации или благоволинского Института национальной безопасности и стратегических исследований, или ИМЭМО, или даже нашей Дипакадемии. Тогда это прозвучало гласом вопиющего в пустыне.

А во Франции принимали карабахцев и после поездки Кочаряна. В eвропейских организациях в Страсбурге тоже.

Утром 27 октября в 11.15 у меня в кабинете зазвонил телефон:

- Казимирова!

- Кто спрашивает?

- Из Верховного Совета Азербайджана.

- А кто именно?

- Джалилов.

- Здравствуйте, господин Джалилов. Я постараюсь найти Казимирова.

- Здравствуйте. В Зангелане драматические события. Блокада со всех сторон. Людям некуда выйти. Это что ж такое делается?

- А кто наступает-то?

- Кто-кто, все они, карабахцы.

- Понятно. Я обязательно найду Казимирова и передам сказанное вами.

- А кто вы?

- Посол России.

Там положили трубку. С помощью руководителя аппарата президента Шагена Караманукяна я нашел Казимирова и сообщил ему о «плаче Джалилова».

- А что он предлагает?

- Ничего. Может, позвонишь ему сам?

- Хорошо.

Это было 11.20. А в 11.35 звонок из Москвы:

- Пусть Казимиров срочно позвонит Адамишину.

Просьбу эту я передал сразу же.

В 11.55 звонят из ДСНГ:

- Пусть Казимиров позвонит Чуркину.

И так весь день, то олень позвонит, то тюлень, а все в общем-то суета сует и дребедень. Звонят московские чины, чтобы отметиться, а работает по сути дела один Казимиров. Хоть и заслуживает иногда даже самой суровой критики его работа, но это - на мой взгляд. Я же не могу не отдать ему должного: вот уж кому ни минуты покоя, ни дня отдыха, с самолета на самолет, из столицы в столицу, многочасовые беседы, терпеливо, а то и кулаком по столу, как тут голова кругом не пойдет.

В 13.30 засели у меня в кабинете де Сика и Моссберг, пили кофе и правили проект Казимирова, отпечатанный Ларисой. Не успел приехать от Левона Тер-Петросяна Казимиров, опять звонит Джалилов. Казимиров цитирует ему Тер-Петросяна: «Поскольку азербайджанцы не признают официально, что эскалацию начали они, у Кочаряна нет оснований давать указания об отводе карабахских войск».

На вопрос итальянца и шведа о разговоре с президентом Казимиров ответил, что он передал Левону Тер-Петросяну «серьезные предупреждения из Москвы». Так вот зачем звонили от Адамишина и Чуркина.

Президент вежливо выслушал и улетел в Париж, переведя дискуссию на уровень Давида Шахназаряна.

Моссберг выразил сомнение, что азербайджанцы публично признаются, что они виноваты. Ну и хрен с ними! За что боролись, на то и напоролись.

Казимиров сообщил о недовольстве Москвы и Роберту Кочаряну, которому звонил от меня. Ссылался при этом на Адамишина, а тот на Черномырдина, который якобы бросил фразу: «Они доиграются». Это карабахцы, значит. «Мы с вами потом обсудим, что стоит за этой репликой, - сказал Казимиров Кочаряну. - Я вам всегда говорил, что Москва такого рода широкомасштабные операции карабахцев не одобрит. Вот и Адамишин просил Левона Тер-Петросяна употребить все свое влияние на карабахцев». Роберт, судя по репликам Казимирова, нажимал на то, что Москве неплохо бы занять более объективную позицию.

- Вот видишь, - сказал я Казимирову, - своими обвинениями в адрес карабахцев Москва подставилась.

- Но в проекте заявления был хороший кусок, его выбросили.

- Да я-то еще могу тебе поверить, но, согласись, необъективность московского заявления - лишнее основание для карабахского требования, чтобы азербайджанцы признались публично. Разве не так?

В 16.15 опять звонит Джалилов. Казимирова рядом нет, и он говорит со мной.

- Армяне идут на Зангелан через речку Акера. Это приток Аракса. Они ее преодолевают вброд и идут дальше.

- Откуда идут-то?

- Откуда же еще - со стороны Нагорного Карабаха.

- Ладно, передам Казимирову.

- Ну а как там у вас, в Ереване?

- Блокада есть блокада, все дорого, зима трудная была.

- А вот когда соседнюю страну рвут в клочья, как вы на это смотрите?

- Ну мне отсюда трудно оценку давать, кто что и кого рвет в клочья.

- Вот у России вечно вопросы...

- У России и к самой себе вопросы.

- Да, да... Что же это Левон улетел, не позвонил?

- Он еще до обеда улетел. Может, его не успели найти.

- Он в 12.30 улетел.

- Ну так это и есть - до обеда.

- Казимиров и Моссберг при вас говорили со мной, обещали...

- Я постараюсь найти вам Казимирова.

Казимирова я, естественно, нашел. Он перезвонил мне в 17.00 и попросил передать Джалилову: Кочарян дал указание остановить продвижение войск и обстрелы три часа назад; Казимиров работает с Кочаряном над текстом заявления, проект которого был прочитан утром Джалилову по ВЧ.

В 17.10 я соединился с Джалиловым и передал ему это сообщение. Аффиятдин Джалилович рассыпался в благодарностях.

Мне показалось тогда, что этот человек искренне переживает и очень хочет умиротворения. Через какое-то время он падет жертвой внутриполитических разборок в Баку.

Общаясь с карабахцами, я восхищался трезвостью их ума и способностью быстро овладевать дипломатической наукой, постигать премудрости переговоров и компромиссов в целях обеспечения национальных интересов НКР. По-моему, у них это стало получаться очень даже хорошо.

Хорошо получалось и с формированием национальной армии, об успехах которой убедительно говорила вся кампания 1993 года - от взятия Кельбаджара в апреле и Агдама в июле до выхода на границу с Ираном в сентябре-октябре. Одним из добрых помощников в постижении военного дела был генерал Зиневич Анатолий Владимирович, мой ровесник. Он родился на Украине, служил на Дальнем Востоке, окончил Военную академию имени Фрунзе и Академические курсы руководящего состава Вооруженных Сил СССР, пять лет воевал в Афганистане. В середине 1992 года его пригласили в Армению в качестве советника по военным вопросам. Он приехал в Карабах, увидел, что там творится, и стал помогать карабахцам создавать регулярную армию.

9 ноября 1993 года Анатолий Владимирович побывал в гостях у меня, и я узнал от него много интересного. Когда он прибыл в Степанакерт, кругом - упадок сил и мрачные настроения: азербайджанцы только что захватили север НКР. Армии в собственном смысле слова тогда у карабахцев не было, хотя они и провели успешные операции по освобождению Шуши и Лачина. Было две сотни партизанских отрядов. Вот из них Зиневич вместе с Сержиком Саркисяном и Самвелом Бабаяном и создавали армию численностью порядка 15-20 тысяч бойцов. Эти бойцы сбили 36 самолетов противника. Такое в горных условиях случилось впервые. Успешно заработала артиллерия, в Карабахе начало получаться то, что не получалось в Афганистане. Армия стала средством воспитания патриотизма у людей, которые до того были способны защищать лишь свой дом, в лучшем случае - деревню, но не страну, и не сопротивлялись, когда погибал сосед, думая, что их минует чаша сия. Теперь все иначе. У Карабаха есть национальная армия. В карабахцах, да и в остальных армянах выросло чувство патриотизма.

Стратегия карабахской армии простая. Сначала взяли перевал на Муровдаге и Кельбаджар. Потом надо было отодвинуть позиции азерских «Градов» (это модернизированные «Катюши») и «Гиацинтов» (162-миллиметровых гаубиц с воющим, как свинья, снарядом вместо задуманного ранее нейтронного) соответственно на 20 и 35 километров - такова их дальнобойность.

Надо - сделали. Вернули Сарсангскую ГЭС, а с нею - свет в Степанакерт. Вернули десятки деревень. Взяли господствующие высотки.

Но последнее наступление на юге - это даже не наступление. Это - результат разложения азербайджанской армии, которая побежала после первых же выстрелов.

Анатолий Владимирович думал, что у Роберта Кочаряна и поддерживающего его Левона Тер-Петросяна хватит разума вовремя остановиться и путем переговоров обменять часть взятых территорий на гарантированный мир. Так, собственно, оно и было: дальше не пошли, к обмену готовы. Нет только разумной ответной реакции Баку. Хуже того, прошло некоторое время, и г-н Алиев, мечтая о реванше, начал подумывать, а не выдвинуть ли ему территориальные претензии к собственно Армении.

Очень понравился мне генерал Зиневич, и мы потом встречались с ним еще не раз.

Участвуя в карабахских делах, я не забывал о том, что творится дома, где шла подготовка к выборам. Именно тогда наметился пересмотр моего отношения к демократам гайдаровского типа, которые взяли на вооружение политику обмана собственного народа. В свое время таким обманом я считал горбачевскую конституционную реформу и даже на телевидении об этом полемизировал с докторами права Венгеровым и Барабашкиным. В избирательной системе, придуманной прежде всего «выбороссами» и кое-кем из других фракций демократического лагеря, я увидел чудовищную попытку надуть избирателя полупропорциональной и полумажоритарной системой, позволяющей буквально протыриться в Думу всяческой шпане, что и произошло на парламентских выборах 1993, 1995 и 2000 гг.

Как можно было не знать, что пропорциональная система для огромной страны с несложившейся многопартийностью ведет только к несправедливостям и перекосам в представительстве населения? Похоже, гайдаровцы надеялись, что именно они выиграют от этого трюкачества. И не вышло. Не вышло еще и потому, что не может победить движение, во главе которого стоит человек, ограбивший свой народ, да и внешностью своей не шибко похожий на лидера. Не может и все тут, сколько ты его ни расхваливай в средствах массовой информации. Потому и проиграли в 1993 году, а потом и в 1995-ом, и в 2000-ом. Но главное - не проигрыш, а ставка на ложь, на обман, на хитроумие. Вот сами себя и перехитрили. А мне с ними все больше становилось не по пути.

Пока мы с Джалиловым беседовали по ВЧ, Гейдар Алиев плел свою интригу. Еще 26 октября он на имя очередного председателя СБ ООН направил письмо, в котором объявил о «преступлениях армянской военщины» и потребовал экстренного созыва Совета Безопасности, осуждения им «прямой агрессии» Республики Армения против Азербайджанской Республики и применения против Армении «действенных военных, политических и экономических санкций». Просьбу Азербайджана поддержали Турция и Иран.

Узнав об этом, я 30 октября написал в Москву о том, что, дав отпор азербайджанцам, устроившим очередную провокацию, которая обернулась для них новыми территориальными потерями, НКР остановила 27 октября продвижение своих войск и изъявила готовность провести переговоры с властями Азербайджана. Что же касается СБ ООН, то он, не оказав до сих пор серьезной поддержки таким переговорам, несет ответственность за неустойчивость ситуации. Видимо, кого-то не устраивает реалистический поиск мира, начатый при посредничестве России. Но другой путь - это продолжение кровопролития.

В этих условиях, писал я, долг России побудить СБ ООН не только не принимать опрометчивых решений, но, напротив, без экивоков поддержать линию на прямые переговоры. Нашим интересам отвечала бы лишь такая позиция, которая способна воспрепятствовать направлению в район конфликта любых сил из-за пределов бывшего Союза. В этих целях было бы правильно применить и право вето, если потребуется. Иное развитие международного вмешательства может оказаться катастрофичным для нашего присутствия в Закавказье.

Несмотря на то, что карабахскими делами вплотную занималась Минская группа, которая 2-8 ноября в Вене провела очередную «неофициальную» встречу, Совет Безопасности ООН 11 ноября принял резолюцию N844. Эта бумага от своих предшественниц отличалась только требованием «одностороннего вывода оккупирующих сил из Зангеланского района и города Горадиза», а также из других «оккупированных недавно районов Азербайджанской Республики» и все это теперь уже в соответствии с «Обновленным графиком неотложных мер по осуществлению резолюций... Совета Безопасности» с поправками, внесенными в него на совещании Минской группы в Вене 2-8 ноября 1993 года. НКР по-прежнему не существовала для СБ ООН, и отклика на свои многомудрые решения он все ждал от каких-то «армян нагорно-карабахского региона Азербайджанской Республики». Ответная реакция была все той же. Коротко ее вполне можно свести к формуле: «Спасибо вам большое, но судьбу НКР вы зря предопределяете, не ваше это дело». Штампуя свои бессмысленные по большому счету и несправедливые к борющемуся Карабаху резолюции, СБ ООН умудрился не заметить на азербайджанской стороне большой группы афганских моджахедов.

И не просто появления, а участия в боях. Правда, счастья азербайджаннам эти наемники, как и наемники русские и украинские, не принесли, но и международного осуждения бандитов и их бакинских нанимателей тоже не прозвучало. А что это как не поощрение беспредела? Только в январе 1994 года госдеп США под давлением Конгресса потребовал от Кабула убрать своих моджахедов из Азербайджана. Это госдеп, но не СБ ООН. Делало ли что-либо подобное российское правительство, мне неизвестно. Скорее всего, не делало.

И СБСЕ в лице Минской группы, разрабатывая свои «графики», тоже постоянно шло на поводу у Азербайджана, выдвигавшего неприемлемые для карабахцев условия даже после очередного позорного поражения, нанесенного ими азербайджанскому воинству.

Не лучшим образом показывала себя и Москва. Не только в вопросе о наемниках. В ноябре случился столь беспрецедентный выкидыш козыревской дипломатии, что об этом стоит рассказать поподробнее.

 

БИШКЕК НАВЯЗЫВАЕТ ПЕРЕМИРИЕ

Очень серьезный шаг к прекращению огня был предпринят в Бишкеке 5 мая на встрече парламентариев стран СНГ. Председатель Совета Федерации России, он же Председатель Межпарламентской Ассамблеи СНГ Владимир Шумейко сделал принципиальное заявление: «без признания руководства Нагорного Карабаха стороной конфликта нельзя этот конфликт ликвидировать». Это не понравилось азербайджанской делегации, и ее глава, уже известный нам Аффиятдин Джалилов сначала не поставил свою подпись под Бишкекским Протоколом от 5 мая, полностью поддержавшим грачевский Протокол от 18 февраля, который азербайджанцы, как мы помним, подписали, а через два дня дезавуировали. Но 9 мая на заседании Верховного Совета Армении его председатель Бабкен Араркцян сообщил, что у него был телефонный разговор с председателем азербайджанского парламента Расулом Гулиевым и тот информировал его, что Азербайджан тоже подписал Бишкекский Протокол. Выдвинутые при этом «поправки» армянский спикер счел несущественными.

Бишкекский Протокол определил дату прекращения огня - в полночь с 8 на 9 мая. На фронтах установилось относительное затишье. Генерал Зиневич посмеивался: там сейчас бывает так, что днем продолжают воевать, а ночью вместе шашлык едят. Война как маятник - то в одну сторону прорыв, то в обратную. Жаль, что людей гибнет много и зачастую зазря.

Наконец-то, маятник качнулся в сторону мира. Правда, перемирие стало эффективным не с 9-го, а с 12 мая. Оформлено оно было письмом министров обороны Азербайджана и Армении и командующего армией Нагорного Карабаха, адресованным 11 мая министрам обороны и иностранных дел России и представителю Президента России. 17 мая в Москве была подписана детализированная «Договоренность» о порядке реализации Протокола от 18 февраля. Под ней те же подписи, что и под самим Протоколом.

На этот раз перемирие стало реальностью, причем всерьез и надолго, к великому счастью бойцов, погибавших в окопах, и их родных и близких в тылу. Забрезжили перспективы умиротворения. Начался новый этап дипломатической работы.

Ян Элиассон и его зам Моссберг одобрили перемирие. Американский визави Казимирова по «инициативам» 1993 года Дж. Мареска открыто выразил неудовольствие активизацией посреднических усилий России и высказался за поддержку Соединенными Штатами такой концепции самоопределения Нагорного Карабаха, осуществление которой оставляло бы его в пределах Азербайджана, разумеется, «на основе свободного союза» (ничего себе свобода!). Обо всем этом он поведал в газете «Крисчен сайенс монитор» в июне 1994 года. Сие означало, что мирного завершения конфликта без вмешательства посторонних для региона держав в ближайшее время не предвидится: будут всячески мутить воду и поддерживать исторически, политически и юридически неоправданные и неправомерные притязания Баку. Одним из способов создания помех урегулированию стали «планы», выходившие из недр СБСЕ и почему-то почти всегда нацеленные на удовлетворение азеров, но неприемлемые для карабахцев, которые не могли согласиться на отвод своих войск без замены их разъединительными силами и создания зон безопасности. Армяне их в этом полностью поддерживали.

27 мая я был у Левона Тер-Петросяна с поздравлениями от Ельцина по случаю годовщины Армянской республики, провозглашенной в 1918 году. Президент поделился со мной подробностями плана урегулирования, предложенного Казимирову армянской стороной и сначала не принятого им. Правда, потом он понял, что без разъединительных сил армяне, как и карабахцы, ничего подписывать не будут. «Мне кажется, - сказал Левон Акопович, - что и Элиассона, и представителя госдепа Коллинза удалось убедить, что без разъединительных сил мир вообще невозможен. Но они продолжают маневрировать. А азербайджанцы воспользовались наличием двух планов - России и СБСЕ - и сорвали оба. Кстати, с французской стороны упрек в срыве обоих планов был брошен и Элиассону. А все потому, что и США, и Западная Европа ни в коем случае не хотят допустить в район конфликта именно российские разъединительные миротворческие силы и поэтому постоянно подыгрывают Азербайджану, который тоже этого не хочет. Подыгрывают они и Турции, рвущейся в миротворцы хотя бы в ипостаси наблюдателя. Коллинзу и Элиассону и об этом было сказано: пусть не мечтают, Турция - прямой участник конфликта».

5 июня Казимиров, успевший побывать в Баку, приехал в посольство и перед своей встречей с президентом Армении вдруг решил информировать меня о некоторых аспектах переговорного процесса.

По его убеждению, американцы мешают достижению договоренностей. Они предпочитают топтание на месте успеху России в деле урегулирования, так как не хотят усиления ее влияния в Закавказье (это наблюдение было подтверждено публичными высказываниями Марески, о которых я уже упоминал).

Азербайджанцы все время питаются дезой о каких-то передвижениях российских войск на помощь карабахцам. На этот раз не кто иной, как спикер Р.Гулиев наплел Г.Алиеву, будто из Ахалцихе (Грузия) движется в Гюмри российский полк для последующего броска в Кельбаджар. Сам Казимиров сказал им в Баку, что этого не может быть. Сейчас звонил генералу Алексею Третьякову. Тот подтвердил, что азербайджанцы несут чушь.

У азербайджанцев есть подвижки в сторону признания карабахцев конфликтующей стороной, но они ужесточают свою позицию по Лачину и Шуше, требуя непременного их возврата.

После беседы с Левоном Тер-Петросяном, которая касалась исключительно тактики работы с разными проектами «Большого соглашения», Казимиров снова информировал меня, убеждая в том, что миротворческие операции лучше всего начинать с ввода разъединительных сил, а потом уже пускать туда наблюдателей, чтобы было, за чем наблюдать. Эта позиция и мне показалась наиболее разумной.

Армянский президент придерживался иного мнения: сначала наблюдатели, потом - второй этап с разводом войск и размещением разъединительных сил. Это он сказал не только Казимирову, но и Грачеву, который был в Ереване с визитом 8-9 июня. При этом Тер-Петросян подчеркивал: азербайджанцы получат искомые территории только при наличии разъединительных сил. Российских, разумеется.

Грачев подтвердил Тер-Петросяну, что он не намерен отступать от своего «плана», в котором карабахцы занимают должное место как реально воюющая сторона.

28 июля Ваган Папазян и Жирайр Липаритян в МИДе информировали дипкорпус о новом документе, закрепившем намерение конфликтующих сторон продолжать придерживаться режима прекращения огня, установленного 12 мая, и взять курс на Большое политическое соглашение. Этот документ, адресованный П.С. Грачеву, А.В. Козыреву, В.Н. Казимирову и Яну Элиассону, подписали: 26 июля - Минобороны Азербайджана М. Мамедов, 27 июля - Минобороны Армении С.Саркисян и командующий армией Нагорного Карабаха С.Бабаян.

В августе переговоры о Большом политическом соглашении при посредничестве России продолжились. Продолжаются они и до сих пор: я пишу эти строки летом 1997 года. Ну и пусть продолжаются. Лишь бы перемирие сохранялось, и карабахцам удавалось успешно противостоять диктату чиновников СБСЕ, а главное - грубому нажиму великих держав, которые, кто корысти ради, как, скажем, Соединенные Штаты и Франция, а кто сглупа, жертвуя своими позициями в Закавказье, как Россия, пытаются продать Карабах азеро-туркам за каспийскую нефть.

Прекращение огня в Карабахе было главным событием 1994 года не только для моих карабахских и армянских друзей, но и для меня тоже, ибо я искренне сочувствовал и сочувствую справедливому делу освобождения Арцаха от азеро-турецкой опасности.

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am