Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Полемика

Полемика
Март 2011, N 3

НАУКА, КОТОРУЮ МЫ ПРОИГРАЛИ

(СОВЕТЫ ПУСТОТЕ)

Рубен Вартанян, действительный член НАН РА, профессор университета Аризоны (США)

«По моему мнению, медицинский пункт в Малоземове (название нищего села- Р.В.) вовсе не нужен.

Мое раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила:

- Что же там нужно? Пейзажи?

- И пейзажи не нужны. Ничего там не нужно».

Из рассказа А.П. Чехова «Дом с мезонином».

 

Очередные выборы в Национальную академию наук Армении показали: точка невозврата пройдена. В атмосфере грубого нахрапа «блистательных гвардейцев кардинала» чудом прошли несколько достойных претендентов. Восемь вакансий были потеряны. Это беспрецедентный случай в истории НАН, подчеркивающий то, что «все смешалось в доме Облонских» и в государственной политике в области науки назрела необходимость срочной концептуальной трансформации. Академик и член-корр - это не просто ученые звания. Эти звания предполагают, что их носитель не просто ученый, в совершенстве владеющий предметом, но человек со своим концептуальным подходом к решению научных задач, эрудит и энциклопедист, подлинный интеллигент со своим мировозрением и миропониманием, высокопорядочная личность. Многие недооценивают уровень выявленной выборами интеллектуальной деградации НАН и не догадываются, что «искусительные» титулы были присвоены ряду лиц ничего, хотя бы формально, не создавшими в науке. «Взгляд изнутри» показывает, что не принятие в ближайшие время соответствующих мер будет означать «потерю больного» - Академии как таковой в ближайшей перспективе. «История - кладбище аристократий», - говорил один из основоположников теории элит Вильфредо Парето, и она полна примеров неизбежного вырождения любых элит, в нашем случае научной, не несущих реальной ответственности перед обществом.

Вспомним, откуда у нас, у армян, взялся элитарный «больной», именуемый Национальной академией наук Армении? Ведь еще совсем недавно, еще в 1920г., к моменту установления Советской власти в Армении армянский народ был в массе своей практически неграмотен. За 1920-1940гг. в Армении было обучено грамоте около миллиона человек. К 1939г. грамотность городского населения превысила планку 90%. К концу 20-х годов советским правительством был дан старт равитию науки в Армении. Абсолютно четко был выбран ее вектор, направленный на становление развивавющейся промышленности. Основанием в 1920г. Ереванского государствеаного университета было положено начало системе высшего образования в Армении. Стали создаваться и научно-исследовательские учреждения. Еще в 1921г. в Эчмиадзине был основан первый научный институт, преобразованный в 1925г. в Институт науки и искусства Армении. В 1943г., в год коренного перелома в Великой Отечественной войне, битвы под Курском, на базе созданного в 1935 г. Армянского филиала Академии наук СССР была основана Академия наук Армянской ССР. Это были единственные в нашей истории 70 лет возрождения, в отличие от предыдущих 1600 и последующих 20 лет выживания.

Но вернемся к академии. Вряд ли Платон когда-нибудь думал, что название скромного сада в Афинах, где, по преданию, был похоронен герой Академ и где он сам и его ученики собирались на диспуты, через многие века будет привлекать к себе такое пристальное внимание научного сообщества. Причем проходимцев в науке еще больше, чем подлинных ученых.

Дебаты о том, для чего нужна и какой должна быть академия наук, начались не вчера. Они сопровождали академию на протяжении всей ее истории и нет смысла их повторять. И, наверное, пора определиться, какой быть армянской науке, быть или не быть академии? Однако прежде чем размышлять об этом, следует определиться с самим понятием. «Академиями» назывались многие научные общества Западной Европы XII-XVI веков. Академии наук в современном смысле слова появились в XVII веке. Первой стала итальянская Академия дей Линчеи, основанная в 1603г. Целью ее было изучение и распространение научных знаний в области физики. В 1645г. в Лондоне и Оксфорде была основана «невидимая коллегия», ставшая в 1660г. Лондонским королевским обществом. В 1666г. в Париже была открыта Королевская академия наук. По этому же образцу стали возникать академии в других странах Европы. Сейчас в мире насчитывается более 200 научных академий.

Попытки разобраться с вопросом, как же сама НАН РА позиционирует себя, привели к заключению, что никак: «Национальная академия наук РА является самоуправляемой государственной научной организацией, которая объединяет в своем составе членов академии, а также всех научных сотрудников, работающих в научных учреждениях, организациях и на предприятиях академии. НАН организует и осуществляет фундаментальные и прикладные исследования в различных областях науки, координирует проводимые в республике фундаментальные исследования. НАН – официальный научный советник властей республики». Это набор слов, который не несет смысловой нагрузки. Истории Третьей Республики неизвестно ни одного случая функционирования академии в качестве организатора, координатора или исполнителя фундаментальных и прикладных исследований, а тем более выступления в качестве советника властей. Аналогичная абракадабра характерна для академий многих постсоветских стран. В отличие от них, однако, Российская академия наук призвана «выполнять важные конституционно-публичные задачи по обеспечению благополучия и процветания России». Национальная академия США призвана развивать науку и технологии для общего благосостояния. Целью Британской академии является признание, вдохновление и поддержка выдающихся ученых.

Удалось найти смысл понятия «академия», который был заложен при создании прародителя АН СССР - Российской академии наук. Открытая 27 декабря 1725г. по проекту Петра I - человека, который основал все то, что в в XVIII-XIX вв. именовалось Российской империей, Российская академия существенно отличалась по своим задачам и смыслу от всех родственных ей зарубежных организаций. Академия была задумана  как государственное учреждение, призванное развивать науки сугубо из соображений их практической пользы для русского государства, а ее члены, получая жалование, должны были обеспечивать научно-техническое обслуживание государства. Вот то истинное значение слова академия, которое мы в буквальном смысле должны вновь позаимствовать у Петра I.

Никто и никогда не может подвергнуть сомнению то, что наша академическая система, будучи в свое время средоточием специалистов высочайшей квалификации, идей и организаций, a в этом качестве – ценнейшим национальным достоянием Армении, сегодня отличается невостребованностью. А отсюда и ее убогость, замкнутость на собственных интересах. Естественно, возникают вопросы: не хочет или не может академия заниматься необходимой для страны текущей работой, в чем причина ее безразличия ко всему в Армении, в том числе к себе самой? Неоспорим тот факт, что за последние десятилетия, неся формальную ответственность за состояние и развитие науки, академия не выступила ни с одним достойным внимания предложением, допустив саморазрушение научного общества.

В принципе, конечно, ни один общественный институт не может эволюционировать сам, не ощущая на себе изменения в обществе и экономике, не откликаясь на его вызовы, тем более наука. А с нами случилось худшее. «Младшие научные соторудники» сделали из страны мутанта, совмещающего исключительно недостатки социализма и капитализма.

Существует множество причин, из-за которых с НАН случилось то, что случилось, но, скорее всего, основная причина «падения» НАН явилось то, что «власти», не особенно разбираясь в науке, но однозначно понимая ее «практическую бесполезность», сохранили ее в качестве рудимента советской системы, отдав на откуп своим «младшим научным соторудникам», которые заплодоносили ядовитыми плодами «рыночных реформ», начав «реформировать» науку и внедрять в ее и так  далеко не совершенную организационную систему  чужеродные элементы, нащипанные из научных моделей «Запада», не понимая в силу своей юности, что они могут быть комплиментарны лишь «Западной» организации общества. В результате был получен искусственный неработающий монстр из набора взаимоисключающих, немонтирующихся друг с другом частей. «Младшие научные соторудники» с хронической тягой к разрушительству сделали все мыслимое и немыслимое, чтобы полностью парализовать страну. Они не знали, да и теперь вряд ли знают, что для устойчивого существования основных структурных элементов любой физической системы необходима очень тонкая «подгонка» всех констант, даже небольшое варьирование одной из них приводит к резкой потере устойчивости. Ни одна, даже самая надежная система, не выдерживает постоянных и резких вторжений и попыток ее видоизменить. Система от этого разрушается.

Еще более чувствителен к варьированиям социальный институт, восстановление равновесия в котором после вмешательства извне требует гораздо большего времени, чем в физическом мире.

В организационной структуре нашей науки мало что изменилось со времен правления КП Армянской ССР. Вся та же бессмысленная конструкция, состоящая из министерства образования и науки, которое должно разрабатывать и осуществлять политику правительства Республики Армения в сферах образования и науки. К нему добавился Государственный комитет по науке, который должен формировать и осуществлять политику правительства Республики Армения в сфере науки. (Непонятна тонкая лингвистическая разница между словами разрабатывать и формировать.) Плюс к этому науку курирует постоянная комиссия Национального собрания Армении, члены которой должны одновременно решать сложнейшие вопросы науки, образования, культуры, молодежи и спорта, о которых до своего избрания депутатами имели, вероятно, смутное представление. Плюс, конечно, сама академия, где над группой почтенных старцев довлеет, как в бывшем политбюро КПСС, или бюро ЦК КП союзных республик, ее босс.

В итоге управлением наукой у нас занимается необоснованно громоздкая конструкция с нечеткой иерархией, в результате чего имеет место имитация действий с мнимыми величинами, теряется сам смысл ее существованияи. Конструкция, которую мы сегодня имеем, априори не может работать. Тезис о том, что за прошедшее двадцатилетие удалось сохранить НАН, неверен. Задачи, а тем более приоритеты ее деятельности не сформулированы. Произошла «возрастная катастрофа». В Армении отсутствует наиболее активное поколение научных сотрудников возраста 30–50 лет. За редким исключением, ученые не имеют доступа к банкам научной информации, к современным приборам, не имеют средств на ведение исследований, и просто на достойное существование. В последние десятилетия в мире произошло больше изменений, чем в предыдущие тысячи лет. Большое количество научных открытий изменило традиционные направления в науке, которая вошла в совершенно новый для нее этап. Поэтому почти все то, за редким исключением, сегодня делается в армянской науке – информационный шум. В основном небольшие научные группы, осколки мощных когда-то лабораторий, все еще пытаются отстаивать и доказывать мудрости полувековой давности, не замечая новых тенденций и направлений, появившиеся в науке за последние 15-20 лет. Это свидетельствует о том, что система управления наукой самозваными богами и бутафорскими гвардейцами с преувеличенным смыслом своей личности и глаголящими лишь привычный набор штампов в Армении не функционирует. Это свидетельствует о непонимание роли и места, которое призвана занимать в Армении наука, о неспособности НАН ответить на вызовы времени.

Как уже было отмечено,   четкая цель академии была задана еще 285 лет назад, когда она создавалась Петром I как государственное учреждение, призванное развивать науку из соображений ее практической пользы, а роль ее членов - обеспечивать научно-техническое обслуживание государства.

Официальной причиной всех бед отечественной науки называются недостаточное финансирование и плохой закон о науке. В этом хоть и есть доля правды, но, скорее, это отговорка. Причина не в этом. Причина в том, что отсутствует, собственно, предмет финансирования, отсутствует цель финансирования. За потерянные впустую годы, кроме унылых, косноязычных заявлений, на выделенные скудные деньги не произведено ничего.

Армянская наука, академия возродятся лишь тогда, когда страна осмыслит идею самоутверждения, обозначит стратегические приоритеты, выдвинет программу проведения «новой индустриализации», мобилизует под нее всю научную мощь страны. Успех армянской науки возможен лишь в одном случае, а именно: когда приоритеты государства и научного общества совпадут. Иначе очень скоро  от обветшалости, нерациональности, ошибочности расчетов и глупых решений все начнет сыпаться и заваливаться набок.

Условием нашего выживания может быть лишь новая индустриализация. И только наука может послужить тем локомотивом, который сможет вытащить страну из пропасти. Наука XXI века уже принципиально отличается от науки XX века. В ближайшие 10-20 лет в мире полностью изменится технологический уклад. Потребуется решение других задач. Это будут проблемы и нанонауки, и нейронауки, и биотехнологии, и информатики, и теоретической истории, и теории управления рисками. От того, насколько успешно они будут решаться, во многом будет зависеть судьба, возможности и имидж государств.

Сегодня же мы столкнулись с реальной проблемой: отсутствием в стране социального заказа на науку, потребности в инновациях. В свое время вся наша наука была создана для нужд и по заказу государства, того самого, которое почему-то теперь все так дружно проклинают. Наука была нужна, когда был заказ со стороны общества на осуществление ядерного и космического проектов, на изготовление той или иной продукции. Именно благодаря таким запросам и появились ученые с мировыми именами. Сегодня мы переживаем не застой. Это намного хуже – загнивание. Сначала государство ликвидировало производства, ликвидировало рабочих и инженеров, ученых, сам технический прогресс, направило молодежь в «менагеры», бухгалтеры и юристы. Теперь же, получив в результате обратной связи «имитативность» научной деятельности чудом сохранившейся небольшой армии научных сотрудников, оно не видит смысла в их достойном финансировании. Если стране не нужен конечный продукт, научная продукция, то финансирование науки превращается в финансирование чужих бюджетов, чего ни одно государство не будет делать. «Надежды» на «большой скачок» на базе «High-tech» сразу по увеличении финансирования академии иллюзорны. Не бывает больших скачков на пустом месте. Для прорыва в экономике страны на базе «наукоемкой продукции» сегодня нет никаких оснований. Создание «наукоемких производств» – очень затратные инвестиции с очень высоким риском, и на этот риск пока что не с чем идти. Наши НИИ располагают лишь остатками результатов работ, выполненnых еще в 1970-1980-е годы, и результатов работ последнего двадцатилетия, многократно просеянных и просеиваемых через «сито» различных научных фондов. В результате проведенного и проводимого «аудита», «селекции» производимая нами сегодня научная продукция, хотя это и звучит страшно, оказывается в информационном мусоре еще до потребления. Совершенно ясно, что реальная ситуация в науке никак не изменится и от того, будут ли приняты новые юридический акты, регулирующие отношения в науке, – законы об Академии и о науке. Тем более законы, представляющие из себя эклектические наборы фраз, базирующиеся на устоявшихся стереотипах. Слишком много примеров того, что отнюдь не законы оказывают главное влияние на реальную жизнь. В последние 15-20 лет крах многих реформ организации науки наблюдается везде – и в Америке, и в России. Нигде лучше не становится. Наоборот, система организации науки все более усложняется и становится все более неработоспособной от бессмысленных действий не взрослеющих подростков, числящихся в непререкаемых авторитетах по организации науки.

Имеющийся у нас остаточный советский научный потенциал – часть нашего национального капитала и его необходимо суметь использовать. И то, что ни правительство, ни академия не хотят напрячься и им воспользоваться – еще не значит, что его нужно уничтожить. Быстрый и короткий путь возрождения нашей науки введением в оборот какого-то нового закона о ней является таким же мифом, какой оказалась и умственно убогая «гайдарономика» с ее верой в созидательную силу «невидимой руки рынка», где государству отводилась роль «ночного сторожа» в экономике, в результате чего мы и получили ту страну в целом, какую имеем сегодня.

Простых рецептов повышения эффективности армянской науки не существует, но выход из ситуации должен быть. Боюсь, что академическая власть его не видит. Для реального решения проблемы прежде всего необходимо зафиксировать проблему, установить цель и предложить пути достижения цели.

«Вначале было Слово» (проект). И это есть фундаментальная аксиома нашего мироздания. «Слово» должно быть и при создании (организации, реформировании) нашей науки.

Армянскую академию наук принято критиковать, ругать, требовать роспуска, даже высмеивать, но и стремиться в нее. Сегодня, когда Армения как государство еще не полностью состоялось, когда не задан вектор развития индустрии, а отсюда и науки, академия как экспертно-координирующий орган в науке, на мнение которого можно было бы опереться, совершенно необходим, и это должно быть одной из главных уставных обязанностей НАН. Возможно придет время, страна состоится, промышленность сама будет ставить задачи и оплачивать их решения, возникнут государственные и частные фонды, финансирующие и фундаментальные, и прикладные исследования, появится капитал и для рисковых вложений, тогда никому не надо будет указывать кому, чем, в каком объеме и на какую сумму следует заниматься наукой. Отпадет необходимость управления ею. Академия трансформируется в некое элитное учреждение для научной богемы. Но к этому надо идти, а не ждать, когда «невидимая рука рынка», для действия которой нужен хотя бы «невидимый, крошечный мозг», «железной рукой приведет человечество к счастью». Поэтому надо перестать плодить новые «центры по изучению дырок от бублика», сосредоточиться на одном, едином, компактном органе управления и координации науки в стране. С хорошими кадрами, с хорошими финансами. Число ученых во всей Армении соответствует среднему их числу в среднем западном университете или компании, и для организации их деятельности совершенно не требуется столь сложной и несовместимой с жизнью конструкции научной надстройки, которая имеется в Армении. Для грамотного научного менеджмента можно было бы собрать все лучшие силы из системы управления наукой в одном месте, а именно в НАН РА, сделав ее симбиозом академии и министерства науки, упразднить внедрение отторгаемых имунной системой науки концепций, никак не приложимых к странам размером с Армению с ее традициями, нравами, этнической системой координат и ментальностью.

Для плодотворной работы любой системы должна быть четко сформулирована ее миссия. Должна быть выработана ее философия, кредо. Сегодняшняя академия должна быть органом, разрабатывающим основные направления развития науки, экспертным центром, объединяющим, курирующим и направляющим финансируемых за счет государства научные исследования.

В число ключевых задач деятельности академии должно входить: концептуальная разработка, прогнозирование и экспертная оценка основных направлений и тенденций развития науки и техники, перспектив развития страны и общества; сохранение и развитие имеющихся ценных научных направлений, выявление ростков набирающих силу в научном мире идей, определение соответствующих стратегических заданий; формирование междисциплинарных коллективов, интеграция вузов, учреждений прикладной направленности и академии, с исследовательскими центрами за пределами Армении; организация трейнинга армянских ученых в ведущих научных центрах; и, главное, – привлечение в науку молодых людей, которые должны увидеть наряду с возможностью интересной, высокоинтеллектуальной деятельности перспективу достойной жизни, при условии, если они добьются определенных результатов. Именно этого ждет и не видит от академии страна.

Армения уже сегодня вполне может подключиться к решению очень серьезных задач, с имеющимся человеческим потенциалом и оборудованием. Для начала (на стадии разработки концепции) необходим лишь мозговой штурм. При этом не будем следовать прогнозам сторонников технологической сингулярности и предлагать изощренные направления исследований, число возможностей которых бесконечно. Начнем с вполне «земных» вещей, с того, что более или менее умеем, где имеем определенный задел, знания, навыки и умения.

К примеру, одна из главнейших задач современности – создание принципиально новых технологий и систем получения, сохранения и использования энергии. Желательно, чтобы это были системы, воспроизводящие объекты живой природы. К таким задачам относится разработка принципов осуществления искусственного фотосинтеза – образования органического вещества из углекислого газа и воды на свету. И это совершенно не значит, что нужно в точности воспроизводить природу. Когда-то человечество мечтало о полетах и начинало с попыток воспроизводства конструкции птицы с машущими крыльями. Сегодняшние летательные аппараты лишь очень отдаленно, или вообще не напоминают птиц, а по мощности превосходят любую из них. Как это было достигнуто? Была цель – полететь. Решением множества конкретно поставленных задач она была достигнута и совершенствуется по сей день работами по созданию самолетов уже пятого поколения. Это стало возможным лишь благодаря решению ряда фундаментальных научных задач. Другая проблема (из области энергетики), стоящая перед миром, научиться расщеплять воду на идеальное топливо – водород и кислород, используя в качестве неисчерпаемого источника энергии Солнце. К чисто химической задаче – расщеплению воды – параллельно прибавляется физическая: разработка эффективных преобразователей солнечной энергии.

Почему бы не попытаться осуществить искуственный биосинтез нефти. Как? Зададимся простым вопросом, не имеющим однозначного ответа: откуда в природе нефть и газ? Имеется несколько гипотез, общепринятой из которых является утверждающая то, что нефте- и газообразование есть результат фоссилизации (захоронения) органического вещества, происходящей в течение 50-350млн лет (Теория, достойная времен эпохи флогистона). Выдвинем свою гипотезу. Ежедневно в атмосферу выбрасывается миллионы тонн углекислого газа. Часть его переходит в атмосферу, часть растворяется в Мировом океане, часть перерабатывается растениями в углеводы и другие органические соединения (фотосинтез) с возвращением обратно в атмосферу кислорода. А что если предположить, что значительная часть выбрасываемого углекислого газа трансформируется обратно в углеводороды, и, собственно, это и есть источник формирования залежей нефти и газа в природе? В пользу этой гипотезы свидетельствуют недавно обнаруженные бактерии, водоросли, морские микроорганизмы и даже грибы (не грибки), способные производить углеводороды, водород из углекислого газа. Почему бы армии наших микробиологов, биотехнологов, генетиков и другим представителям родственных специальностей не поставить перед собой реальную задачу – создание процессов производства на основе программируемых видов бактерий и других форм жизни? Генетически модифицировать уже найденные природные генераторы углеводородов, с тем чтобы получить организмы, а затем и механизмы, работающие с промышленной эффективностью, попытаться разрешить вопрос вопросов, стоящий перед цивилизацией:  вписать еще одну схему в круговорот углекислого газа (углерода вообще) в природе, а заодно и доказать абсурдность разговоров о парниковом эффекте и глобальном потеплении. Эта идея кажется абсолютно беспроигрышной, к тому же - не требующей больших вложений.

Подобных «простейших» (на первый взгляд) задач множество. Природой найдены их решения, человеком – нет. Концептуальной целью академии могли бы стать решения именно таких задач, которые обещают как огромные академические дивиденды, так и фантастическую коммерческую отдачу. Вспомним, что лишь после постановки государством задач и организации условий для их решения были созданы основы современного мира: ракетная техника, ядерная промышленность, компьютеры, сотовая связь и многое другое. Частный бизнес лишь развил и усовершенствовал их, но не заказывал и никак не финансировал их создание.

Стартовой точкой в борьбе за покорение наномира сегодня считается знаменитая лекция Ричарда Фейнмана, прочитанная в 1959г. перед Американским физическим обществом и известная под названием «Там, внизу, еще много места» («There’s plenty of room at the bottom. «Место» в наномире должно найтись и для нас. Сегодня «нанонаука», «нанотехнологии», «наноматериалы» – это новый этап многовековой эпопеи познания материи. Это изучение, способы производства, манипулирование и применения веществ в наномасштабе, в котором, в силу того что площадь поверхности и ее кривизна на единицу объема вещества чрезвычайно велики, возникают существенно новые свойства, а соответсвенно, и функции. Это тоже область исследований, не требующая непосильных материальных вложений и специального оборудования, но обещающая множество научных открытий и практически полезных изобретений, и вполне доступна для разработки в Армении.

Из других задач можно предложить возрождение научных программ, направленных на разработку новых лекарственных препаратов, где у страны был отличный опыт и задел, но которая стала первой жертвой «перестройки» еще в конце 80-ых.

Но не «High-tech» единым жива страна и наука, сегодня не менее необходим и «Low-tech». Армения могла бы определить те возможные ниши на мировом рынке, которые можно было бы попытаться заполнить своей продукцией, наметить приоритеты и магистральные пути в промышленном развитии страны, поставить стратегические цели и решить тактические задачи развития индустрии.

Что же можно сделать в заблокированной малюсенькой стране, не имеющей своих природных ресурсов? Конечно, не очень много, но одно из возможных решений, требующее тщательной проработки, похоже, есть. Речь о создании новых материалов и изделий из них. Есть и природные ресурсы, но только в соседней стране, с которой мы не враждуем. И везти их не надо, их можно гнать к нам по трубе.

Есть вещи, которые как бы должны быть всем известны, которые вроде лежат на поверхности, но, к сожалению, мы их не видим. «Нехимику», да и многим, считающим себя химиками, неизвестна логика бесконечных возможностей превращения одних молекул в другие. Народу отнюдь не известны, да и не должны быть известны детали науки превращений углеводородов нефти и природного газа в различные классы соединений, из которых делаются товарные продукты. Исключительно для «нехимиков» приведу далеко не полный список производств, основанных на продуктах переработки нефти и газа. Это производство каучуков, лакокрасочных матриалов, волокон и нитей, реактивов, лекарств, косметики, парфюмерии, дезодорантов, дезинфицирующих средств, пищевых добавок и консервантов для продуктов питания и напитков, средств защиты растений, удобрений, резины, автомобильных и авиационных шин, упаковочных и изоляционных материалов, клеев, пленок, тары, труб, шлангов, кабельных оболочек, корпусов приборов, внутренней и внешней обшивки автомобилей, бытовой техники, искуственной кожи, игрушек, сантехнических и канцелярских принадлежностей, линз, светофильтров, фар и светильников, тепло- и звукоизоляции и еще многого другого. Для всего этого необходимы две составляющие: исходные материалы и наука. Сырьевую продукцию можно производить на нынешнем технологическом оборудовании, если оно, конечно, сохранилось. Конечные же изделия, сделанные на основе этого сырья на старом оборудовании, рынок, конечно, не примет. Тут нужны технологии завтрашнего дня. В принципе, производство хотя бы небольшой части из вышеперечисленного уже обеспечило бы постоянной престижной работой армию людей. Этого более чем достаточно для страны с трехмиллионным населением.

Во времена СССР по химическим центрам, по научным кадрам мы занимали лидирующее положение в регионе. В Армении превалировали химические производства. Правда, многое варварски уничтожено, но все еще есть потенциал для восстановления. Газо- и (или) нефтепроводы Иран-Армения при одновременном наличии российского газопровода позволят использовать газ и нефть не только как источники топлива, но и как источники сырья для производства всей палитры веществ, необходимых для химической промышленности в любой стране. Имея сырье, не зависимое от блокад и границ, поступающее в страну «по трубам», в принципе можно будет организовать производство любых материалов, которые будут трансформироваться в ценную продукцию. И это одно из немногих решений для промышленности и науки Армении. Это всего лишь эскиз. Несомненно, существуют или, по крайней мере, должны существовать и эскизы проектов для других отраслей. В ходе работы сами собой возникнут задачи, которые должны будут решаться армией ученых и инженеров совершенно разного профиля. В ходе их решения и будут созданы свои, уникальные промышленные продукты (с высокой добавленной стоимостью) и достигнуты научные решения.

При целенаправленной упорной деятельности, когда все будут думать не только о том, что можно дешево купить и дорого продать, а о том, что же можно еще сделать, рано или поздно в небытие уйдут десятки причин, по которым в Армении никак не могла состояться современная наука, родиться то престижное, чего не делает никто в мире, и всегда найдется покупатель, чтобы купить у нас то, что умеем делать только мы. Надо очень спешить, чтобы нас окончательно не вытолкнули, чтобы страна окончательно не маргинализировалась, пока не наступил новый мировой беспорядок.

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am