Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


История

История
Апрель 2011, N 4

РЕЛИГИОЗНЫЙ АВАНТЮРИСТ ИЛИ ПРОТЕСТАНТСКИЙ ПРОПОВЕДНИК?

(О ПРИКЛЮЧЕНИЯХ ГЛАВЫ ЛЖЕТОНДРАКИЙСКОЙ СЕКТЫ)

Григор Аганян, научный сотрудник Ширакского центра арменоведческих исследований НАН РА

Вера осознанная - свобода,
вера эмоциональная - рабство,
вера методичная - глупость.
Георгий Гюрджиев

Секты никогда не угомонятся, а обычно они всячески видоизменяются
в самое короткое время.
Александр Ерицянц


Слова արկածախնդիր («авантюрист, приключенец») и    բախտախնդիր («испытывающий судьбу, авантюрист») в современном армянском – синонимы. Не считая некоторых нюансов, они указывают на одни и те же явления, то есть речь идет о «беспринципном, способном на опасные начинания»1, изворотливом и лживом человеке. Интересно, что в «Новый словарь айказянского языка», вбирающий в себя практически всю словарную продукцию классического армянского языка, эти слова, означающие «авантюрист», «авантюризм», «авантюра», «склонность к приключениям», не включены, соответственно, нет и их значения. В современный восточноармянский язык эти слова вошли и, можно сказать, получили прописку в XIX веке, когда авантюризм стал образом действия и кредо многих общественных кругов. Понятие это стало прочно входить в обиход с XVIII века, когда на исторической арене стали появляться многочисленные деятели со всевозможными планами спасения нации. Большинством из них двигали благородные цели и намерения, однако у них было, мягко говоря, неточное представление о положении Армении, разделенной между Османской империей и Персией, и живущего в ней народа. Примечательно, что автобиографическая брошюра одной из видных фигур армянского освободительного движения - Овсепа Эмина, изданная в 1792г. в Лондоне на английском языке, называлась «Жизнь и приключения Овсепа Эмина» («Life and Adventures of Jozef Emin»). Оставим тему политического авантюризма, поскольку она достаточно спорна и обширна. Полагаю, тема религиозного авантюризма также имеет важное значение в изучении армянской истории, ибо религия и вера, по крайней мере до ХХ века, играли колоссальную роль в жизни армянина и армянского общества.  

Многочисленные доморощенные и внедренные извне секты и новоявленные «спасители» проникали в разные слои армянского общества уже с момента принятия христианства в качестве государственной религии. Борьба с ними, а также стремление сохранить духовную паству в чистоте и непорочности требовали колоссальных усилий от отцов Армянской апостольской церкви, которые в период отсутствия государственности выполняли функцию политического руководства народом. Не меньше усилий приходилось им прилагать, с тем чтобы противостоять давлению со стороны греческой православной и римской католической церквей, что выходило за рамки чисто конфессиональных споров и представляло собой прикрытый религиозным флером подлинный инструмент политической экспансии. Поменявшие веру армяне и еретики, теряя со временем религиозное и этническое самосознание, становились сущим злом для породившего их народа. То, что в средние века конфессиональная принадлежность преобладала над этнической, то есть представители одной этнической общности могли отличаться друг от друга или противостоять друг другу исходя из религиозной принадлежности, является азбучной истиной. Армянин, принявший греческую веру (православие), воспринимался своими соплеменниками как грек (ромей) или грузин. Армян, принявших католичество, большей частью называли «франками», что связано с французскими католическими миссионерами. Как правило, большая часть армян, принявших греческую или римскую веру, отошедших от своей церкви, а также последователей всевозможных протестантских сект, утрачивала в первую очередь родной язык, а затем и национальное лицо. Путь от вероотступничества до национального отчуждения в разные века прошли армяне Тайка и Понта, Польши, Трансильвании и Валахии, а также принявшие католичество армяне Нахиджевана. Этот список можно продолжить.   

Вторая половина XVIII века стала для армянского народа временем испытаний исторических катаклизмов. В условиях наличия всевозможных политических взглядов, зарождения в армянских колониях различных освободительных программ и откровенной экспансии западных церквей важно было сохранить единство армян в Восточной и Западной Армении и в армянских колониях. Миссионеры западных церквей и их покровители использовали любые средства для выполнения своей сверхзадачи – охоты за душами. Овсеп Эмин, Шаамир Шаамирян и другие, охваченные всевозможными идеями спасения нации, составляли новые программы и планы, и в то же время усиливалось давление как с Востока, так и с Запада. Ситуация осложнялась еще и тем, что различные западные миссионеры открыто пользовались поддержкой центральных и местных властей Османской империи. Разные секты протестантского происхождения, размножившись подобно гидре и воодушевившись «удачным» опытом католических миссионеров, потянулись своими щупальцами вглубь Западной Армении и нашли благодатную почву в тех провинциях, где католические «охотники за душами» уже отличились своей разрушительной деятельностью. Последние сделали главной мишенью своей пропаганды провинции (эалеты) Алашкерт, Баберд и Хнус Эрзрумские вилайеты2. Здесь были созданы многочисленные католические общины, наиболее известные из которых – сельские общины Келли и Молласулейман, где собрались армяне-католики из разных районов Западной Армении (Тигранакерт, Васпуракан, Мокс и т.д.). Еще в годы патриаршей власти католикоса Симеона Ереванци григорианское население этих сел, испытывавшее открытое давление со стороны католиков и не получавшее поддержки местных турецких властей и курдских правителей, было вынуждено обратиться к патриарху Константинополя, усилия которого, однако, ни к чему не привели3. Все дело в том, что франкские миссионеры, открыто поддерживаемые французским государством, деньгами, взятками и иными средствами покупали «доброжелательность» местных беков и пашей. Дело дошло до того, что в таком незначительном городке, как Алашкерт, с разрешения турецких властей еще в XVIII веке начало действовать французское консульство4, ставшее настоящим центром охоты за душами.

Вполне естественно, что протестантские миссионеры, проникшие в Константинополь еще в начале XVIII века, должны были воспользоваться «опытом» католических охотников за душами и прибегать к более «совершенным» методам, отрицая учение как Армянской апостольской, так и католической церквей и прячась под маской старых сект. Дабы обосновать свое присутствие, протестантские течения прибегали к всевозможным ретроспекциям, вспоминая то павликианство, появившихся в Армении в VII веке, то тондракийцев XI столетия. 

Сложная ситуация, царившая в армянонаселенных вилайетах Османской империи, беззаконие и набеги местных кочевых племен, неспособность центральных властей пресекать эти беспорядки создали крайне трудные условия для жизни армян5. Это безвластие создало благодатную почву для тех, кто желал половить рыбку в мутной воде, и небольшая часть народа, поддавшись навязчивым уговорам и призывам западных миссионеров, в надежде на спасение отдалилась от своей церкви, попав в сети охотников за душами. Главной мишенью миссионеров разных мастей стали в первую очередь люди неуравновешенные, верящие и надеющиеся на «спасение» и «пророчество», люди с больным воображением, ставшие орудием в руках «спасителей душ». Среди таких людей особо отличались отлученные от церкви, или постриженные священнослужители низкого сана, которые пытались самоутвердиться путем отступничества.

В 1837г. в селе Арахвли (ныне – Покр Манташ) Александропольской провинции была обнаружена группа сектантов, называвших себя «тондракийцами». В доме лидера этой секты была найдена рукопись под названием «Ключ истины», многие отрывки памятных записей которой были поспешно стерты или переиначены, прежде чем открылось «дело секты». Новосозданный Синод св.Эчмиадзина при ходатайстве католикоса всех армян обратился к управляющему делами Кавказа барону Розену с просьбой принять меры против сектантов. В ходе расследования выяснилось, что эти сектанты проникли в Восточную Армению из села Чевюрме (или Чевирме) провинции Хнус, где в свое время активной проповеднической деятельностью занимался известный авантюрист и отступник иерей Ованес, которого некоторые исследователи считают автором «катехизиса» «Ключ истины» и основателем секты «новых тондракийцев». В 1838-39гг. состоялось несколько судебных процессов, а в 1841г. многих сектантов сослали в Сибирь. А многие ради спасения своей шкуры покаялись и обещали «не ступать более на путь заблуждения». У многих тогда создалось ошибочное мнение, что секта окончательно разгромлена и местные жители «вновь обратились к истинной вере», однако эта зараженная сектантством община не только продолжала существовать под воздействием умело маскировавшихся лидеров секты, но и раскинула свои сети в соседних селах и даже в Александрополе, особенно среди ашугов6. «Ключ истины» вызвал большой интерес не только в армянских (известный исследователь истории армянского католикосата Александр Ерицянц выступил со специальным докладом на научной конференции Кавказского археологического общества7 и опубликовал несколько отрывков из «Ключа истины» в журнале «Пордз»8), но и в зарубежных кругах: профессор Оксфордского университета Фредерик Конибер издал его на армянском и английском языках9.

Мнение армянских и зарубежных авторов об этой секте и ее основателе противоречиво и взаимоисключающе. В хронологическом плане оно охватывает период со времен Григория Просветителя (IVв., Ф.Конибер) до XVIII столетия (А.Ерицянц). Следует отметить, что представителей разных протестантских направлений крайне воодушевила фигура иерея Ованеса. Они всячески хотели украсить ореолом голову известного авантюриста и отступника и в то же время пытались представить корни секты более «древними», связывая ее с павликианами и тондракийцами. С таких же, но с противоположных (материалистических, атеистических)  позиций выступали и советские исследователи, рассматривавшие «Ключ истины» как одну из форм «социального сопротивления духовному феодалу и угнетавшей народные массы армянской церкви» (Г.Гюламирян, А.Габриелян и другие)10. В целом советская атеистическая историография рассматривала секты как проявление «социальных движений» и в какой-то степени даже восхваляла идеи равенства, которые проповедовали лидеры и члены этих сект. Многие арменоведы приписывали действовавшим в XVIII веке сектантам вооруженные нападения на соседние мусульманские села и создание отрядов мстителей, на что туманно намекает член Ордена мхитаристов отец Погос Мегерян (в своей автобиографии он рассказывает об одном интересном случае, свидетелем которого стал в 1773г. по пути из Бары в Карин. В курдском селе, где остановился отец-мхитарист, жили армяне-вероотступники, сектанты, похожие на тондракийцев, то ли кескесы, то ли солнцепоклонники. Эти сектанты отдельными группами нападали на неармянские села и грабили их, но самое интересное – у них сохранился обычай «кровной мести»: за каждую каплю крови «своих» они проливали чужую)11. Словом, это были «храбрые герои», боровшиеся против «социального и национального угнетения»12. Дело в том, что факт участия сектантов в вышеупомянутых нападениях до сих пор полностью не доказан. Однако какая разница между ними и разбойничьими шайками, если в них могли оказаться и вероотступники, и кескесы, и склонные к сектантству армяне? Словом, в поисках бойцов национально-освободительной борьбы эти авторы явно грешат против исторической истины. А она куда более проста. Секта и ее лидер не имели никакого отношения к тондракийцам, искорененным Григором Магистром Пахлавуни еще в XI веке, они лишь использовали их имя, чтобы представить новоявленную секту «древней», окутать ее дымкой исторического прошлого.  

Так кем же был иерей Ованес - кумир протестантских и советских арменоведов? «Борцом за справедливость», протестантским проповедником или религиозным авантюристом с затуманенным рассудком? Порицания или восхищения заслуживает новоявленный «мученик», проповедник «правды», «подвергавшийся пыткам в подвалах католикосата»? Бурная жизнь и смерть Ованеса Чевирмеци, он же – иерей Ованес, он же – Абдулла, он же – несостоявшийся священник, он же – лжеепископ Борчимасура, он же – Ованес Ваагнуни (ни дать ни взять досье классического крестокрада и авантюриста), порождает массу вопросов. Сведения о нем не только скупы, но и противоречивы, ибо арестованные в 1838-39гг. сектанты-арахвелцы давали противоречивые показания русским судебным органам13. По свидетельству допрошенных в 1838г. русскими властями арахвелских сектантов, «55 лет назад армянский священник по имени Оганес из хнусского села Чевирме основал эту секту и написал о ней книгу, в дальнейшем он вместе с семьей под давлением османцев принял веру Мохаммеда»14. Выходит, что свою проповедническую деятельность Ованес начал в Хнусе в 1783г., к тому времени он уже успел сменить веру, жениться и завести детей. В 1783г. Ованес должен был быть зрелым мужчиной старше сорока лет. Однако другое свидетельство, принадлежащее отцу-мхитаристу Погосу Мегеряну, о котором мы упоминали выше, дает основания полагать, что следы деятельности Ованеса в Западной Армении и Константинополе можно видеть гораздо раньше. Лидером вооруженных групп сектантов, по-видимому, был упомянутый отцом Погосом Мегеряном Ованес, который, выдавая себя за епископа, рукоположил в Борчимасурском храме, что неподалеку от Карина. Однако духовный предводитель Карина, узнав о деятельности лжесвященника, принял соответствующие меры, вследствие чего авантюрист бежал в Маназкерт и стал проповедовать в близлежащих армянских селах. В 1774-81гг. в Константинополе появился некий Ованес Ерец, утверждавший, что он из мушских краев, или из Хнуса. Османский суд приговорил этого Ованеса к восьми годам каторжных работ. По мнению многих арменоведов, такое наказание было назначено Ованесу за его проповедничество, однако мы считаем, что это не так. Поверив приукрашенному рассказу курдского собеседника отца Мегеряна («...Они не только отнимали у нас, курдов, деньги и лошадей, но и жизнь, поскольку они наши враги, твою жизнь они не отнимут, ибо ты – армянин»), некоторые исследователи видели в сектантах героев, защищающих «сирых и убогих». Это, мягко говоря, заблуждение, неудачная попытка выдать желаемое за действительное, поскольку объектом нападения сектантских разбойничьих шаек становились и армянские села. В восточных вилайетах Османской империи, где напрочь отсутствовал дух государства, разбой стал своего рода ремеслом, и еще в XVII веке в условиях полного безвластия здесь развернулось движение джалалинов. Так что попытки украсить головы этих сектантов ореолом борцов за свободу безосновательны. После ходатайства константинопольского патриарха Ованес был освобожден от каторжных работ и, как утверждает англичанин Ф.Конибер, бежал в Хнус. А по свидетельству отца Мегеряна, после освобождения Ованес отправился в Венецию, на остров Святого Лазаря, где проявил всю свою дьявольскую сущность, и очень скоро отцы-мхитаристы выдворили его с острова как «заблудшего почитателя сатаны»15. Вернувшись в Константинополь, он женился и, сразу же поменяв веру, принял мусульманское имя Абдулла. Вся авантюрная сущность Ованеса отчетливо проявилась в его последующих шагах. После рождения ребенка сей авантюрист оставляет жену и отправляется в Карин, где о его «славе» прекрасно знали местные жители, особенно духовный предводитель Карина. Чтобы не попадаться последнему на глаза, Ованес быстро перебирается в Муш, а затем еще дальше – в Хнус. Здесь с ним происходит очередная метаморфоза. Он внезапно решает покаяться и вернуться в лоно армянской церкви. По неизвестным нам причинам местные духовные предводители уважили его просьбу о рукоположении в священники апостольской церкви. Хотя отец Мегерян прямо говорит о том, что местного духовного предводителя вынудили пойти на этот шаг16. По всей вероятности, тут был замешан курдский бек Хнуса, который, как мы увидим ниже, всячески защищал и поддерживал лжесвященника. Из свидетельства становится ясно, что рукоположение в священнослужители было совершено незаконно и вынужденно. Начинается самый активный период деятельности лжеиерея, который приходится на 1782-91гг. Пользуясь покровительством местных правителей, он заманивает в свои сети жителей некоторых хнусских сел. Впервые узнав о еретичестве Ованеса, католикос Гукас Карнеци поспешил отправить письмо векилю города Карина Айрапету, от которого, по всей вероятности, уже получил сигнал тревоги. Вместе с этим письмом он отправил и записку (пусулу) старейшине Карина Минасу, от которого хотел поподробнее узнать о священнике, вводящем в заблуждение хнусцев17. Другое, выражающее беспокойство Гукаса Карнеци письмо, адресованное патриарху Константинополя, датируется 11 мая 1792г. В этом письме мы видим прямое свидетельство поддержки, оказываемой лжесвященнику хнусским беком18. 

Вышеприведенные скудные сведения дают нам возможность сделать вывод, что лжеиерей Ованес должен был родиться в конце 1730-х или в начале 1740-х гг. в Муше или Хнусе. Свою проповедническую деятельность он начал в 1760-70гг., а самый бурный ее этап приходится на 1780-90гг. Некоторые современные авторы отождествляют этого Ованеса с другим сектантом, его тезкой, которого по требованию католикоса Симеона Ереванци в 1769г. примерно три года держали в темнице Эчмиадзина19. Оба ради спасения собственной шкуры свиду отказались от сектантской деятельности. Если это действительно один и тот же человек, тогда понятно, почему Ованес так боялся попасть в руки Гукаса Карнеци, поскольку знал, что его ждет в эчмиадзинской темнице. Судя по тому, как вел себя лжесвященник в 1791г., прошедший через все эти наказания, его побег из тюрьмы был отнюдь не случайным. По возвращении в ту же тюрьму спустя два десятилетия он уже знал ее порядки и условия, а также методы надзора над узниками, поэтому не случайно, что после стольких пыток ему удалось бежать из Эчмиадзина. Наконец, в обоих случаях лжесвященнику покровительствовали высокопоставленные турецкие должностные лица, ходатайствовавшие перед католикосами Симеоном и Гукасом об освобождении. Выходит, этот Абдулла-Ованес на протяжении почти двадцати лет достаточно свободно действовал в Армении и даже за ее пределами.  

Сектантская деятельность Ованеса охватывала в основном территорию Эрзрума, отчасти город Маназкерт и его округу. В конце XVIII века в эти вилайеты входила часть исторических провинций - Тарон и Багреванд, в частности, Муш, Алашкерт и Хнус. В Хнусе логовом пропаганды лжесвященника стало село Чевирме (или Чевюрме) - одно из самых крупных в провинции. Хнус и Алашкерт давно стали полигоном для насаждения иноверия. Местное армянское население подвергалось нападению как со стороны курдских аширатов, утвердившихся здесь еще в средние века, так и со стороны разных кавказских племен. Как мы сказали выше, еще в начале XVIII столетия здесь развернули активную деятельность франкские миссионеры и добились немалых успехов, особенно среди кескесов. Кескесы – это наполовину омусульманенные армяне, которые (в отличие от полностью исламизированных армян) сохраняли некоторые элементы национальных обычаев и веры и добавляли к своим именам турецкую форму оглы (сын), например, Петросоглы, Ованесоглы и т.д. Принявший мусульманство, а в дальнейшем рукоположенный в священники Абдулла-Ованес нашел здешние условия весьма благоприятными для пропаганды своих идей.

Что же заставило Ованеса после возвращения из Венеции встать на путь вероотступничества и сектантства? Даже в Венеции почувствовали, что имеют дело с человеком, имеющим больное воображение и сатанинское начало, у которого не было ничего общего с образом христианина. Неуравновешенная натура Абдуллы-Ованеса полностью отвечала критериям охотников за душами, и, по всей вероятности, он, как и многие другие сектанты, прошел путь «франкизации» и был завербован одной из протестантских сект Константинополя. На это обстоятельство косвенно намекает и отец Мегерян в своей неизданной автобиографии20. Как же иначе объяснить то, что получивший жалкое образование лжесвященник в своем «Ключе истины» дает определенное представление о некоторых положениях лютеранства и кальвинизма? Армянское издание учения основателей протестантства появилось только в следующем, XIX веке. Значит, в Константинополе у лжесвященника были «армяноязычные учителя», с помощью которых он познакомился с учениями М.Лютера и Ж.Кальвина. Куда более интересно дальнейшее развитие событий, когда должен был появиться на свет «первенец» лжеиерея. По мнению некоторых  арменоведов, каким-то образом в руки Ованеса попала старая рукопись, в которой было изложено учение тондракийцев, и он внес в нее некоторые дополнения. Речь здесь идет скорее об использовании имени тондракийцев, нежели о самом учении сектантского движения XI века, не говоря уже о действовавшей ранее секте павликианов. По интересной закономерности каждая новоявленная секта упоминается под именем предшествующей  либо отождествляется с ней. Если забыть о деталях, то в учениях многих старых и новых протестантских сект можно будет найти большое количество черт, характерных как для ариосийцев и манникейцев, так и для сект богомилов и альбигойцев. Здесь мы считаем уместным отметить, что многие видные европейские и российские ученые искали основы многочисленных сект, возникших в Европе в средние века, и самой протестантской реформации в идеологии павликианства. К примеру, российский ученый Н.Кондаков находит следы павликианства в болгарской секте богомилов21. Так что нельзя считать случайным то, что лидер секты армянин мог скрываться под маской тондракийца. Перерождение и самовоспроизводство протестантских сект под разными именами были и по сей день остаются обычным явлением. Любопытно, что первое отступничество Ованеса было связано с принятием католичества, поскольку он отбыл в Италию по приглашению венецианских мхитаристов и на средства франкских миссионеров. Даже немало на своем веку повидавших мхитаристов привело в ужас поведение этого фанатика и, очень скоро придя в себя, они выдворили новоявленного «проповедника» из Венеции. Не думаю, что этот едва знакомый с грамотой человек мог воспользоваться богатейшей библиотекой венецианских аббатов и прочесть какую-либо написанную в средние века рукопись. Во-первых, венецианский период его биографии весьма краток, а во-вторых, о наличии подобной рукописи арменоведению, по крайней мере, ничего не известно. По всей видимости, в Константинополе лжеиерей отрекся второй раз под воздействием протестантов, чьи идеи и взгляды были более близки этому человеку с больной психикой, терзаемому страстью самоутверждения и мессианства. Константинопольский период его жизни наиболее темен и мало изучен, поскольку до нас все исследователи, ссылаясь на скудость источников, упоминали о нем кратко. Одно очевидно: получив протестантское «крещение» и усвоив протестантскую азбуку еще в Венеции, этот лжесвященник приобщился к остальным «сектантским идеям» уже в Константинополе. Дело в том, что протестанты, свившие себе гнездо в столице османцев, в отличие от франкских миссионеров, в вопросе распространения своих идей среди восточных христиан руководствовались совсем другой тактикой. Если франки, пользовавшиеся поддержкой французского государства и османского правительства, просто приезжали в Западную Армению или Ассирию и проповедовали, то представители протестантских сект осуществляли свою разрушительную деятельность не напрямую. Дело в том, что в Константинополе или в армянских колониях они заманивали в свои сети людей заблудших, с болезненной психикой, «излечивали» и «закаляли» их больные души и только потом отправляли в Западную Армению. Именно поэтому непосредственное присутствие чужеземных проповедников в Западной Армении в XVIII и начале XIXвв. не зафиксировано. Только во второй половине названного столетия они, воспользовавшись внутренними противоречиями в армянской общественной и церковной жизни, развернули активную деятельность в Западной Армении, скрываясь под маской заботливых гуманистов. Они открывали больницы, сиротские приюты, даже школы, где претворяли в жизнь свою программу промывания мозгов, уже посредством армяноязычных европейских и американских проповедников.      

По приезде в Западную Армению Ованес во что бы то ни стало должен был создать группы или общины единомышленников. Тут он остался верен той линии, которой придерживались сектантские лидеры несколько веков назад. Он должен был всячески злословить и поносить армянскую церковь, предлагать местным жителям свою программу «спасения», софистикой и обыкновенным обманом привлекать на свою сторону заблудшие души. Не случайно в своем «катехизисе» он, обращаясь к читателям, использует слова «нежный мой сыночек» или «вот видите, нежные и любимые мои» и прочие лживые фразы и выражения. Примечательно, что в расставленные им ловушки попадались незажиточные сельчане и некоторые представители духовенства, постриженные или же до того принявшие католичество.  

Почему же Эчмиадзин так поздно принял меры против этой секты? Смутные политические времена и тяжелые условия, создавшиеся в Персии, в частности в Ереванском ханстве, никоим образом не позволяли оставлять вакантным (после смерти католикоса Симеона Ереванци) престол католикоса даже на самое короткое время. В противном случае Первопрестольный Эчмиадзин ждали многочисленные испытания и необратимые потери. Посему осмотрительный и дальновидный Симеон Ереванци заблаговременно принял соответствующие меры. За два дня до смерти он созвал всех находящихся в Эчмиадзине епископов и заявил им, что пригласил из Смирны Гукаса Карнеци, чтобы он стал новым католикосом и в создавшейся опасной ситуации возглавлял святой престол22. Вынужденно нарушив установившийся порядок избрания католикоса, представители эчмиадзинского духовенства спустя неделю после погребения католикоса Симеона (2 августа 1780г.) избрали главой армянской церкви Гукаса Первого Карнеци. Все прекрасно понимали, что этот факт вызовет недовольство в армянских колониях. Особое недовольство должен был выразить константинопольский патриарх Захария, считавшийся наиболее вероятным кандидатом на эчмиадзинский престол. Его ответ не заставил себя долго ждать: патриарх Захария велел признать недействительными выборы католикоса, не упоминать имени Гукаса Карнеци в церквах и стал преградой на пути обнародования султанского фирмана о признании выборов. Фактически на какое-то время была прервана связь между Первопрестольным Эчмиадзином и армянскими епархиями на территории Османской империи. Правда, после ссылки патриарха Захарии в Бурсу и особенно после обнародования «Свода канонов» ситуация стабилизировалась, однако время работало на сектантов, поскольку этот документ был подписан 18 епископами, 38 архимандритами и иноками только через семь лет после смерти католикоса Симеона (24 июля 1780г. – 11 января 1787г.). Воспользовавшись удобным случаем, секта стала тянуться своими щупальцами за пределы Эрзрумского вилайета. Вполне естественно, что мусульманские правители отнюдь не желали сдерживать пришлых миссионеров и их местных единомышленников, и, получая большие деньги от западных проповедников, они обрушивали на голову народа новую беду. Охотникам за душами нужны были «местные кадры», аборигены, говорящие по-армянски, склонные к самоутверждению любой ценой, пусть даже ценой отречения,  наконец, по тем или иным причинам «обиженные» армянской церковью.    

После того как противоречия между Эчмиадзином и константинопольским патриаршеством были сглажены, султанским фирманом была восстановлена юрисдикция Святого престола над находящимися на территории Османской империи епархиями. В Эчмиадзин отправлялись письма из Муша, Баязета и Карина, в которых местные духовные предводители и старейшины выражали свое беспокойство активизацией и раскольнической деятельностью сект. Вполне естественно, что католикос Гукас должен был принять соответствующие меры, и когда старейшины Баязета сообщили ему, что лжесвященник появился в их краях и стал проповедовать среди «простого народа», он в 1790г. обратился к баязетскому правителю Исаху-паше с просьбой изолировать Ованеса и переправить его в Эчмиадзин. Исах-паша не отказал католикосу в этой просьбе, и в январе 1791г. закованного в цепи лжесвященника доставили в Первопрестольный Эчмиадзин23. Поначалу Гукас Карнеци пытался наставить заблудшего Ованеса на путь истинный, считая, что его душу еще можно спасти. Многие арменоведы считают, что за шесть месяцев пребывания в изоляции в Эчмиадзине Абдулла-Ованес подвергался пыткам, много страдал. В действительности же все было иначе. По свидетельству католикоса Гукаса, никакого насилия по отношению к Ованесу не применялось, его пытались наставить на путь истинный покаянием, а он по неразумению бежал24. Более того, католикос Гукас проявил особую заботу о членах семьи и родственниках Абдуллы-Ованеса, велел оказывать им материальную и финансовую помощь из средств католикосата, когда отступник находился в неволе25.  

Покаяние не раз отрекавшегося лжесвященника было мнимым и формальным, ибо он искал удобного момента, чтобы получить хоть какую-то свободу и бежать из Эчмиадзина, где не мог проповедовать свои сумасбродные идеи. Как и любому проповеднику-сектанту, ему нужна была аудитория, темная масса, каковой в Эчмиадзине не было. За все время пребывания лжеиерея в эчмиадзинской изоляции католикоса не покидало сомнение, он не был до конца уверен в том, что Ованес встал на путь истинный и хочет отправиться в Хнус для содержания семьи.

По всей вероятности, лжеиерей бежал из Эчмиадзина летом, воспользовавшись своим полусвободным положением и усыпив бдительность приставленных к нему стражей. Не будем забывать, что он хорошо знал эту тюрьму и прекрасно ориентировался в местности. Обстоятельства побега лжесвященника – вполне в духе его авантюрного нрава. Если верить Б.Саркисянцу и В.Григоряну, иерей бежал дважды. Сперва он изготовил веревку из власяницы, спустился со стены и бежал в горы, где его поймали пастухи и отправили обратно в Эчмиадзин, однако по дороге он снова бежал, скрываясь в камышах и зарослях, затем снова оказался в родных краях – Хнусе и Баязете26. Он прекрасно понимал, что местные старейшины, однажды уже задержавшие его и отдавшие на суд католикоса, могут сделать это снова. И на этот раз его не спасли бы ни покровитель, курдский бек, ни попавшие в его сети светские и духовные лица. Посему Абдулла-Ованес прибег к не раз испытанному и оправдавшему себя приему: сделал вид, что кается и сожалеет о содеянном. Дело в том, что в расставленные лжеиереем сети попали многие достопочтенные мужи и даже духовные предводители, которые непонятно почему поверили в искренность раскаяния Ованеса. Почему они направили «махсагир»27 (петицию) католикосу Гукасу, что побудило их выступить в качестве защитников отступника? Тут снова не обошлось без курдского бека Хнуса, мощь и всесилие которого, по крайней мере в районах Муша и Баязета (курды составляли подавляющее большинство среди местного мусульманского населения), были очевидны. Хнусский бек чувствовал себя настолько вольготно, что вступал в открытую конфронтацию с турецким пашой Баязета Исахом, олицетворявшем центральную власть. После того как хнусского бека казнили, авторы петиции больше не обращались к католикосу и не настаивали на выполнении своего прошения.  

Уже осенью 1791г. католикос Гукас направил несколько циркуляров в те районы Западной Армении, где мог объявиться беглый лжеиерей. В то же время он получил вышеназванные петиции, на которые весьма подробно ответил, выразив сомнение в искренности покаяния Ованеса. Гукас Карнеци вполне справедливо требовал от просителей конкретных доказательств и четко ставил вопрос о предъявлении гарантий. Католикос готов был простить лжеиерея и отпустить ему грехи, при этом он не переставал рассуждать трезво и здраво, не веря в искренность покаяния не раз отрекавшегося человека.

Никто из исследователей не может однозначно утверждать, как и при каких обстоятельствах скончался Абдулла-Ованес. Умер он собственной смертью или был умерщвлен турецкими властями? Виновниками путаницы и противоречивых мнений в этом вопросе являются сектанты из села Арахвли, которые в своих показаниях намеренно сообщили противоречивые сведения о лидере секты. По мнению В.Григоряна, их позиция объясняется тем, что «…вся вина сваливается на людей умерших, наказать которых невозможно»28. Вообще-то не стоит верить показаниям сектантов, чей разум затуманен, поскольку многие из них действительно были крайне напуганы, кроме того, ложные клятвы и мнимое покаяние были для них обычным делом. Отношения внутри сектантской общины Арахвли побуждали рядовых сектантов всячески уклоняться от прямых ответов. Они предпочитали запутывать следственные органы туманными и противоречивыми ответами. Скажем, их утверждения, что в 1811г. лжеиерей был еще жив и что он крестил их, далеки от логики и здравого смысла. Прикидываясь простыми и наивными людьми, они сознательно украшали голову своего лидера, неуловимого и безнаказанного фарисея, мученическим «ореолом». Мы думаем, что главной причиной здесь была не неграмотность, как полагает В.Григорян, считающий, что сектанты путают даты или неверно считают годы, а их позиция: намеренно и вполне продуманно давать ложные свидетельства. Такая позиция не была им противна, ради спасения собственной жизни они готовы были на любой не угодный Богу поступок. Яркий тому пример – авантюрная биография главы их секты.

Ценные сведения об обстоятельствах смерти Ованеса лжеиерея можно было бы почерпнуть из рукописных памятных записей «Ключа истины», однако до ареста арахвлийцы вырвали и уничтожили начальные и особенно последние страницы этой части рукописи. По всей вероятности, как в основном тексте, так и в памятных записях были уничтожены те страницы, на полях которых имелись упоминания об Ованесе.

Чтобы разрубить этот узел, надо вновь вернуться к переписке католикоса Гукаса. Его корреспонденты сообщали ему о передвижениях и местонахождении лжеиерея. Из тех же источников Гукасу стало известно о том, что покровитель Ованеса, курдский бек Хнуса, был удушен по приказу турецких властей. Об этом факте католикос сообщает армянскому патриарху Константинополя29. Фактически конфликт между хнусским беком и баязетским пашой закончился победой последнего, и в этом некоторые арменоведы, непонятно почему, видят участие Гукаса Карнеци. Выходит, османское правительство «прислушивалось» к католикосу и при его посредничестве наказывало своих непокорных подданных-мусульман. Эта версия не подтверждается никакими конкретными документами и даже косвенными сведениями. Османские правители мирились с существованием разбойничьих банд из сектантов и отступников, пока их действия находились у них под контролем, но стоило им проявить дерзость и самостоятельность, центральные власти принимали строгие меры. После бесславной гибели курдского бека Хнуса очередь должна была дойти и до его протеже - Абдуллы-Ованеса. Подводя итоги, мы можем сказать, что бурная жизнь лжеиерея была прервана в 1793г. турецкими властями. 

Жизнь и приключения этого сектанта-авантюриста – классический пример крестокрадства и отступничества. Увы, такой тип людей, страдающих болезненной жаждой «мессианства», всегда встречался в армянской общественной и духовной жизни. Люди с подобной психикой и навязчивыми идеями опасны не меньше, чем любой явный враг армян.

 

1Толковый словарь современного армянского языка, т. 1, Ереван, 1969,стр. 227,272. Ժամանակակից հայոց լեզվի բացատրական բառարան, հ. առաջին, Եր., 1969, էջ 227; 272:

2Подробнее см. А.Мелконян, Эрзрум, историко-демографическое исследование, Ереван, 1997. Ավելի մանրամասն տե՛ս Ա.Մելքոնյան, Էրզրում, պատմաժողովրդագրական ուսումնասիրություն, Եր. 1997:

3Ս.Ասոյան, Մշո Ջոջ քարը, Երևան, 1998, էջ 36:

4А.Мелконян, ук. труд, стр.70. Ա.Մելքոնյան, նշվ. աշխ., էջ 70:

5История армянского народа, издание АН, т. IV, Ереван, 1972, стр. 285. Հայ ժողովրդի պատմություն, ԳԱ հրատ., հ. IV, Եր.1972, էջ 285:

6А.Айрапетян, Расселение западноармянских беженцев в провинции Шорагял (Восточный Ширак) в 1829-1831гг., научные труды Ширакского центра арменоведческих исследований НАН РА, т. V, Гюмри, 2002, стр.168. Ա.Հայրապետյան, Արևմտահայ գաղթականության տեղաբաշխումը Շորագյալի գավառում (Արևելյան Շիրակ) 1829-1831թթ., ՀՀ ԳԱԱ Շիրակի հայագիտական հետազոտությունների կենտրոնի Գիտական աշխատություններ, հ.V, Գյումրի, 2002, էջ 168:

7Ерицов А., О секте тондракских армян, Труды V-го археологического съезда в. Тифлисе, под ред. Уварова, М., 1887.

8 Աղ. Երիցեանց, Թոնդրակեցի հայք մեր օրերում, «Փորձ», Թիֆլիս, 1890, N10:

9The key of Truth, a manual of the Paulician church of Armenia, Fred. C.Conybeare, Oxsford, 1898.

10Г.Е.Гюлаирян, Тондракцы (Очерк из истории религиозных движений феодальной Армении), Л. 1936;

А.Габриелян, История армянской философии, Ереван, 1976. Հ.Գաբրիելյան, Հայ փիլիսոփայության պատմություն, Եր., 1976:

11Բ.Սարգիսեանց, Ուսումնասիրութիւն մանիքէա-պաւղիկեան թոնդրակեցիներու աղանդին եւ Գր.Նարեկացւոյ թուղթը, Վենետիկ, 1893, էջ 102:

12А.Габриелян, ук. труд, стр.248. Հ.Գաբրիելյան, նշվ. աշխ., էջ 248:

13Григорян В.Р., Новые сведения об авторе «Ключа истины» иерее Ованесе, Вестник Матенадарана, Ереван, 1960, N5, стр.342. Վ. Ռ. Գրիգորյան, Նոր տեղեկություններ «Բանալի ճշմարտութեան» երկի հեղինակ Հովհաննես երեցի մասին, Բանբեր Մատենադարանի, Երևան, 1960, N 5, էջ 342:

14Աղ. Երիցեանց, նշվ. աշխ., էջ 108:

15Բ.Սարգիսեանց, նշվ. աշխ., էջ 103:

16Там же.

17Матенадаран, Материалы, касающиеся католикосата, п. 97, док. 133, стр. 5. Մատենադարանի Կաթողիկոսական դիվան, թղթ. 97, վավ. 133, էջ 5:

18Книга армянской истории, новый цикл, книга первая, Гукас Карнеци, т. 2 1786-1792гг., под редакцией В.Григоряна, Ереван, 2003, стр. 708. Դիվան հայոց պատմության, նոր շարք, գիրք առաջին, Ղուկաս Կարնեցի, հատոր Բ, 1786-1792, աշխատասիրությամբ Վ.Գրիգորյանի, Եր., 2003, էջ 708:

19Католикос Симеон Ереванци, Ереван, 2003, стр. 56-57. Սիմեոն կաթողիկոս Երևանցի, Ջամբռ, Եր., 2003, էջ 56-57:

20Б.Саркисянц, ук. труд, стр. 233. Բ.Սարգիսեանց, նշվ. աշխ., էջ 233:

21Н.П. Кондаков, Seminarium kondakowanium, M.,1927, стр. 124.

22Книга армянской истории, новый цикл, книга первая, Гукас Карнеци, стр. LXXXI. Դիվան հայոց պատմության, նոր շարք, գիրք առաջին, Ղուկաս Կարնեցի, էջ LXXXI:

23Там же.

24Там же, стр. 711.

25Матенадаран имени М.Маштоца, Материалы, касающиеся католикосата, п. 4, док. 1, стр. 418; п. 2, док. 11, стр. 147. Մաշտոցի անվ. Մատենադարան, Կաթողիկոսական դիվան, թղթ., 4, վավ., 1, էջ 418; թղթ.2, վավ., 11, էջ 147:

26Григорян Р.В., Новые сведения…, стр. 340. Վ.Ռ. Գրիգորյան, նշվ. աշխ., էջ 340:

27«махсагир» – от слияния арабского слова «махсар», означающего «петиция», «согласие», «циркулярное письмо» и армянского «гир» («письмо»)

28Григорян Р.В., ук. труд, стр. 342. Վ.Ռ. Գրիգորյան, նշվ. աշխ., էջ 342:

29Матенадаран, Материалы, касающиеся католикосата, рукопись 4051, стр. 401а. Մատենադարան, Կաթողիկոսական դիվան, ձեռագիր 4051, էջ 401ա:

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am