Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Культура и искусство

Культура и искусство
Июль 2011, N 7

О ПРОБЛЕМАХ ИЗУЧЕНИЯ, СОХРАНЕНИЯ И ПРЕЗЕНТАЦИИ АРМЯНСКОГО КОВРА И РАЗВИТИЯ АРМЯНСКОГО КОВРОДЕЛИЯ

Ашхундж Погосян, кандидат исторических наук, главный специалист НКТО «Экспериментальный центр сохранения культурных ценностей» министерства культуры РА

На территории Армянского нагорья ткачество, в том числе и ковроткачество, известно с IV-III тысячелетий до н.э. Этим искусством армяне владели тысячелетиями, и в разные эпохи оно находилось на различных уровнях развития.

Фрагменты ковров, относящихся XIII-XIвв. до н.э., обнаружены в усыпальницах в некрополе захоронений Артика, а также в городище Кармир Блур в предместье Еревана. Эти находки фактически говорят об этапах развития этого ремесла. Первой исследовав найденные фрагменты ковров и других тканей, а также раскрыв их технико-технологические особенности, А.С.Верховская в своих публикациях отметила высокое качество и тонкость выполнения. Исследования позволили автору прийти к следующему выводу: в VIII-VIIвв. на территории Ванского царства, в том числе и в Араратской долине, существовало развитое ткачество, в частности ковроткачество и вышивка1. Уже в VII-XIVвв. ковроделие в Армении имело важное экономическое значение, а ковры были в числе основных составляющих внешней торговли страны, в значительной степени способствующих ее экономическому развитию2.

Ряд арабских летописцев IX-XIIвв. – Абу аль Касими, Ас Саалиби, Ибн Рустем, Али аль Масуди, Макризи, Абу Бакр аль Муккадаси и др., не раз отмечали, что высокое качество армянских ковров порождало повышенный спрос на них3. Живший в Х веке Ас Саалиби сообщает, что в этот период наиболее высоко ценились именно армянские ковры4. Среди элиты арабского халифата они являлись признаком богатства и показателем положения владельца в обществе5.

В первоисточниках той эпохи упоминается также, что изделия армянских ковроделов были известны в арабском халифате под маркой «армянский ковер» и, кроме того, служили критерием для оценки изделий какого-либо центра ковроделия. В частности, живший в Х веке географ аль Истахри сообщает, что широко «славились также исфаханские ковры, по той причине, что они более других походили на прекрасные армянские ковры».6

Из арабских источников становится также известно, что в то время в Армении центрами ковроделия были Барцр Айк, Васпуракан, Айрарат, Арцах, Сюник, которые, кстати, остались таковыми вплоть до начала ХХ века., а Арцах и Сюник – до наших дней. Согласно тем же источникам, уникальность армянских ковров объясняется гармонией и богатством цветовой гаммы, оригинальностью орнаментировки, прекрасными характеристиками сырья и высочайшей техникой исполнения. Арабские источники свидетельствуют, что особую славу принесли армянским коврам оттенки красного цвета, получаемого из кошенили (вордан кармир), и знаменитая армянская шерсть7.

В целом, если говорить об особенностях, присущих армянским коврам, то в ряду иных в первую очередь следует отметить структуру и стилистику отдельных элементов орнамента. Это в основном символы, выражающие смысл целого ряда традиционных древних обрядов и представлений армян, связанных с бесконечностью жизни и природы, да и вообще с мироощущением народа. Сам по себе ковер не был простым предметом домашней утвари, изначально в нем заключался ритуальный смысл, которым также обусловлена важность ковра в культурном наследии армян. Таким образом, ковер – это феномен культуры, представляющий национальный образ и характер, и потому – важный источник для изучения нашей истории и культуры, а также исключительная историко-культурная ценность.

Несомненно, именно из-за этих особенностей исследователи придают особое значение восточным коврам. Но в то же время в научный обиход вошли те товарные названия ковров, которые были приняты ковроторговцами. А эти названия представляли города и регионы, которые являлись торговыми центрами ковроткацкой продукции. Зарубежные исследователи, не имея понятия о культурно-экономических особенностях народов, проживающих в ковродельческих центрах, именно по этим названиям представляли происхождение восточных и особенно кавказских ковров. В этом причина того, что многочисленные типы армянских ковров и карпетов приписывались иным народам. В оборот были пущены понятия «мусульманский ковер», «сельджукский ковер» и особенно - «кочевничий ковер».

Впоследствии эти словосочетания целенаправленно использовались к вящей славе и преувеличению ценности исламской и особенно тюрко-сельджукской культуры как в сфере ковроткацкого искусства, так и в целом в культурной системе народов юго-западной Азии8.

Фактически последователи этой теории, развивая идеи пантюркизма, преподносят проникновение в регион кочевых сельджукских-туркменских и монгольских племен как фактор развития экономики и культуры в исторической Армении и Малой Азии, а в отношении некоторых ремесел, в частности ковроткачества – даже как основополагающий фактор.

Начиная с 1920-ых годов, параллельно с процессом формирования турецкой нации, со стороны турецких государственных органов с новой силой проявилась новая и исключительная волна интереса к вопросу возникновения, культуры и истории турок и Турции, что преподносилось как вопрос стратегического значения. Необходимо было переломить укоренившееся в сознании международной общественности представление о том, что в регионе пришлые турки ассоциировались в первую очередь с варварством, разрушением и погромами. И в этой связи делу особенно способствовало искусство ковроткачества, что традиционно имело высокое культурное значение.

В случае с Турцией и турками, помимо указанного важного обстоятельства, несомненно, учитывались уже имевшиеся в этой области достижения – в частности, наличие вышеупомянутых понятий среди ученых и торговцев. Уже в 1930-40-ых гг. в музеях Турции были собраны крупные коллекции ковров, действовали научно-исследовательские центры, университетские кафедры. Сформировалась большая группа ученых, деятельность которых была нацелена на воплощение вышеназванных целей (О.Асланапа, Ш.Эдкин. Б.Балфинар, Н.Диарбекирли и др.). Именно их усилиями постоянно делались и делаются попытки отрицания ковроткачества как традиционного ремесла армян, а также малейшего значения их в этой области.

Свою лепту в дело «национального патриотизма» внес и Лятиф Керимов, чьим именем по праву назван огромный музей «азербайджанского» ковра в Баку. В начале 1980-ых годов он выпустил многотомные «исследования», посвященные «азербайджанским» коврам, где, отвергая понятие «армянский ковер» вообще, приладил турецкие топонимы ко всем известным на Кавказе типам ковров и представил их как наследие азербайджанской культуры.

Хотя в наше время многим исследователям подобные названия кажутся весьма сомнительными, тем не менее, понятия «ковер кочевника», «мусульманский ковер» и «сельджукский ковер», а также пущенные Керимовым в оборот названия продолжают употребляться в научной сфере.

Таким образом, становится очевидным, что ковер как предмет исключительной экономической и культурно-исторической значимости в заинтересованных странах давно уже находится в центре особого внимания со стороны государства. И получается, что эта часть самобытного армянского культурного наследия представлена миру как культура турецких племен.

Разумеется, этим племенам была известна культура ковроткачества. Однако очевиден тот факт, что их мастерство не отличалось тем уровнем развития и теми технико-технологическими и художественными характеристиками, которые обеспечили армянским коврам славу и спрос на рынках Востока. Это утверждаем не мы – это отмечалось до нас, и довольно давно.

Эмир соседнего с Арменией Атрпатакана Юсуф абу Садж ради улучшения отношений с враждующим с ним халифом Муктадиром в 911г. в числе других даров преподнес семь армянских ковров9, а в начале XI века султан Махмуд подарил вождю туркменских племен хану Кадиру армянский ковер10 и другие ковры. Армянские ковры упоминаются и в списке даров, поднесенных Масуду, сыну султана Махмуда, правителем Хорасана Сури11. Причем подчеркивается, что это именно «армянские» ковры. Независимо от расстояния от Армении, эти правители владели краями, населенными кочевыми и полукочевыми племенами, которые тоже занимались ковроделием. И тем не менее при решении важнейших проблем они отдавали предпочтение армянским коврам.

Так оценивался армянский ковер, и было это в те времена, когда в Армении существовала государственность, или существовали, хоть и полунезависимые, княжеские образования.

В Армении осознание значимости ковра и необходимость создания музея ковра возникла в период Первой республики. Нас вовсе не удивляет тот факт, что заинтересованное в национальных интересах правительство в то невероятно тяжелое время изыскало средства и в сентябре 1920г. приобрело «более ста изысканных ковров, карпетов и других тканых изделий» для «художественно-промышленного музея», который предполагалось открыть при готовящемся к открытию Училище народного искусства12.

Из этого следует, что руководство имело такие планы, а причины того, что эти планы так и не осуществились, видимо, нам всем понятны. А о том, что в то время ковер считался одной из важнейших культурных ценностей, свидетельствует следующее обстоятельство: во время недолгого существования Первой республики была сформирована «особая комиссия для недопущения вывоза из страны ковров, представляющих собой исключительную ценность», без специального разрешения которой запрещался вывоз любого ковра13.

Странным образом по прошествии шестидесяти лет официальные органы Советской Армении вновь оценили культурно-историческую значимость ковра, а также необходимость создания музея ковра. Благодаря серьезным финансовым отчислениям правительства для этой цели, в кратчайший срок была собрана крупнейшая коллекция Государственного музея этнографичии Армении, насчитывающая более трех тысяч единиц ковров и карпетов. Одновременно решением Совета министров Арм.ССР N645 от 3.11.1981г. музею ковра было выделено здание, построенное в 1913г. на средства Манташяна недалеко от Эчмиадзинского кафедрального собора.

Учитывая требования будущего музея, в мастерской N6 НИИ «Армгоспроект» под руководством архитекторов Г.Погосяна и А.Тарханяна был составлен проект реконструкции здания. Все было настолько реально и зримо, что даже был составлен проект будущей экспозиции, а также программа предстоящих мероприятий14. Именно в эти годы и была собрана не раз упоминавшаяся коллекция. К сожалению, строительные работы не были доведены до конца из-за отсутствия средств, а также обнаруженных в проекте инженерных ошибок, и в 1989-1990гг. работы были приостановлены. К сказанному добавим, что в 1993г. здание было снято с баланса министерства культуры РА и передано в собственность Святого престола в Эчмиадзине.

Безусловно, на сей раз у нас нет причин для удивления: в последние 20 лет не было руководства, заинтересованного в национальных, в частности – культурных интересах страны. Бал правят идеи глобализации и жажда уподобления всяким европам и непонятно чему еще. Все делается для того, чтобы не допустить даже малейшего шага, который может привести нас к пониманию национальной, культурно-исторической особенности и национальной идентичности.

А правительство и министры культуры Республики Армения не раз были уведомлены о необходимости изучения и сохранения армянского ковра и создания исследовательского центра-музея армянского ковра. В прошлом году вопрос стал темой обсуждения в Общественной палате РА. Он и тут не прошел: антиармянское лобби тут представляла директор Государственного музея истории Армении, экс-замминистра культуры Анелка Григорян.

А результат всего этого у нас перед глазами: музея ковра в Армении все еще нет, как нет и какого-либо учреждения по изучению культуры армянского ковроткачества. Для справки: в Азербайджане 12 таких музеев,  соответственно – бессчетное количество «исследователей».

Между тем, как было отмечено, коллекция, собранная в 80-ых годах специально для этой цели, включающая более трех тысяч исключительной ценности ковров и карпетов XVII-XX вв. из всех центров ковродельческой культуры, сегодня хранится в Музее этнографии и истории национально-освободительного движения Армении в невероятно ужасных условиях, на полках, в недопустимой тесноте. А в конкретном случае речь идет о национальном достоянии культурно-исторического значения, а создание подобного этому сокровища уже невозможно. К тому же уже более шести лет, как единственное в республике отделение ковроведения перестало существовать, так же, как не существует более хоть одного специалиста по ковроткачеству. А директором тут тоже является бывший замминистра культуры Карен Аристакесян.

При таком положении дел с армянскими коврами возникает вопрос: кто и каким образом должен был заниматься проблемами происхождения этой культуры, кто должен был оценить его роль и место в системе восточного ковроделия. Никто! Поскольку большая часть зарубежных исследователей выполняет турецкий заказ.

Это должно интересовать только нас. Это наше культурно-историческое наследие, уважаемые граждане РА! Чужие не должны «истязать» себя ради и вместо нас.

Кстати, прекрасное представление о нынешней ситуации может дать развернувшаяся в последние 20-30 лет дискуссия о происхождении знаменитого ковра «Пазирик», сотканного 2400 лет назад. Значительная часть исследователей пытается приписать его известным своей ковродельческой культурой (и даже позиционирующих себя таковыми) этническим сообществам: туркам, китайцам, персам, азербайджанцам и т.д., но ни в коем случае – армянам15. Некоторые из них допускают и курдское происхождение «Пазирика»16. Мнение Ульриха Шурмана и Йолкмара Ганцхорна об армянском происхождении ковра расценивается как комплимент, высказанный под воздействием момента – несерьезный и «эмоциональный»17.

Между тем по особенностям орнаментировки этот ковер более всего соответствует традициям именно армянской культуры ковроткачества18. Основные элементы орнамента можно увидеть и на фресках крепости Эребуни, в армянских средневековых миниатюрах, структуре армянских ковров XIII-XXвв. и т.д. В технологическом смысле также: узелки двойные (а такой тип узелков в Иране, например, называется «армани каф» - армянская работа19, а оттенки красного получены из кошенили, произрастающей в Араратской долине20. Исходя из всего этого мы считаем «Пазирик» древнейшим армянским ковром, сохранившимся до наших дней. Однако дело в том, что… сказать то, что мы сказали, да еще и на армянском, значит – не сказать ничего.

Об этом надо говорить на разных языках в течение десятилетий, а параллельно -  надо готовить специалистов, публиковать статьи, проводить выставки, заниматься широкой пропагандистской и иной деятельностью. А делать все это, естественно, обязано государство, а также созданное и протежируемое им ведомство.

И тем не менее, пока в Армении ровным счетом ничего не делается для изучения армянской ковродельческой культуры, сохранения и презентации армянского ковра, разъяснения вопросов, связанных с оценкой его роли в системе восточного ковроделия. Для этого не хватает самого малого, во всяком случае есть самое главное – вышеупомянутая коллекция ковров и карпетов. Остается только создать научно-исследовательский музей-центр армянского ковра, то есть учреждение, которое будет заниматься его изучением, презентацией и сохранением.

Двумя словами ознакомим с нашим представлением о функциях научно-исследовательского музея-центра армянского ковра.

* Безусловно, он должен находиться в Ереване и в ходе своего развития открывать филиалы в ковродельческих центрах Армении, в частности в Арцахе, Сюнике, бассейне Севана, Тавуше, Гугарке (конкретнее – в Шуши, Горисе, Гаваре, Иджеване, Дилижане). Уважаемые оппоненты, пусть никто не беспокоится, ни от какого музея ничего не потребуется: как уже было сказано, существует собранная специально с этой целью коллекция (а если потребуется, то - решать правительству, поскольку все имущество музеев является национальной собственностью, а управляет всем государство, а не некомпетентные директора).

* Помимо полноценного хранения и экспозиции ковра, центр должен иметь достойный научно-исследовательский потенциал и стать учреждением, целенаправленно стремящимся к тому, чтобы армянский ковер занял достойное место в созвездии восточного ковроделия.

* При центре следует создать мастерскую-лабораторию по сохранению и реставрации ковров, где будут реставрироваться ковры и карпеты. представляющие культурно-историческую ценность, а также разрабатываться методы и технологии производства этих работ.

* Предполагаем создать при центре экспериментальную ковродельческую мастерскую и лабораторию по разработке и получению органических красителей. Мы подчеркиваем важность серийного производства ковров, вытканных на шерстяной основе и покрашенных органическими красками, что позволит занять ведущее место в отрасли на международном рынке – так, как это было в средневековье.

Полагаем, такой музей в состоянии в скором времени стать самодостаточным учреждением, способным завоевать международное признание в области изучения ковроделия.

 

1См. Т. С. Хачатрян, Древняя культура Ширака, Ер., 1975, стр. 251, А. С. Верховская, Текстильные изделия из раскопок Кармир-Блура. - Кармир-Блур, III, результаты работ 1951-1953гг., Ер., 1955, с. 67: Эти заметки хранятся в Государственном историческом музее Армении: находки из Арича N2113/6013 и находки из Кармир-Блура N2051/39.

2 Я. Манандян, О торговле и городах Армении в связи с мировой торговлей древних времен. Труды, т. VI, Ер.,1985, с. 162,  Հ. Զորյան, Արաբական շրջանում ֆեոդալական Հայաստանի քաղաքի և գյուղի միջև ստեղծված հակադրությունը, Եր.,1928, էջ 25-38:

3Сведения арабских письменных источников об Армении и Азербайджане. Перевод и комментарии Н. А. Караулов. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, вып. 29, Тифлис, 1901, вып. 32, Тифлис, 1903.

4 А. Мец, Мусульманский ренессанс, М.,1973, с.369:

5Там же.

6 А. Мец, указ. произв. с. 369. См.также:  Արաբական աղբյուրներ, Գ, արաբ մատենագիրներ, Թ-Ժ դարեր: Ներածությունը և բնագրերից թարգմանությունները` պատմական գիտությունների դոկտոր, պրոֆեսոր Արամ Տեր-Ղևոնդյանի, Երևան, 2005, էջ 424, 574 և այլն:

7 А. Мец, указ. произв. с. 369: См.также:  Արաբական աղբյուրներ, Գ, արաբ մատենագիրներ, Թ-Ժ դարեր: Ներածությունը և բնագրերից թարգմանությունները` պատմական գիտությունների դոկտոր, պրոֆեսոր Արամ Տեր-Ղևոնդյանի, Երևան, 2005, էջ 424, 574 և այլն:

Kurt Erdman, Die Geschichte der fruher Turkische tepiche, Londra,1977, էջ,14, Yetcin Serare, Yarlu Caucasian Carpets in Turkey, yolum 1,2, London,1978, էջ 10-15, նույնը՝ Yetcin Serare Historikal Turkish Carpets, Istanbul,1981: Այս մասին տես նաև՝ V.Gantzhorn, նշվ.աշխ., էջ 25-58, Manya Ghazarian, Armenian Carpet, Los Angeles, 1988, էջ 8-14: Poghosyan Ashkhunj, Carpets. - Armenian Folk Arts, Clture and Identity, Ed. bu L.Abrahamian and N.Sweezy, Bloomington and Indianapolis, 2001, էջ 150-165, Ա. Պողոսյան, Հայաստանում գորգագործության ծագման հարցի շուրջ, - Պատմաբանասիրական հանդես, 2001, N 2, էջ 237, 244 - 245:

9 Н. Марр, Ани, с. 237- 238, См.также: А. Мец, указ.произв., с. 369

10 В. В. Бартольд, Туркестан в эпоху монгольского нашествия. Сочинения, т.1, М., 1963,с.з 345-346:

11 Абу-л Фазл Бейхаки, Тарих-и- Бейхаки. Перевод под редакцией А.А.Ромаскевича.- Материалы по истории туркмен и Туркмении, т. 1, Арабские источники 8-15 -ых вв., М.-Л., 1939, с. 238

12 Ս. Վրացյան, Հայաստանի հանրապետութիւն, Բեյրութ, 1958, էջ 433:

13 Ռուբեն Դարբինյան, Կյանքիս գրքեն (հատված հուշերից), Դրոշակ, 2007, թիվ 1, հունիս, էջ 11:

14 Տես` Ա.Պողոսյան, Հայկական գորգի թանգարան Էջմիածին քաղաքում.- Գիտություն և տեխնիկա, 1983, թիվ 7, էջ 30- 33:

15См. www.tcoletribalrugscom/articleSingapore Power Pt.html

16Там же.

17См. www.tcoletribalrugscom/articleSingapore Power Pt.html

18 Ա. Պողոսյան, «Պազիրիկ» գորգի ծագումնաբանության մասին.- «Էջմիածին», նոյեմբեր-դեկտեմբեր, 2008, ԺԲ, էջ 63-79:

19 M. Javad Nassiri, The Persian Carpet,Napoli, 2002, с. 25.

20 Л. С. Гавриленко, Р. Б. Румянцева, Д Н. Глебовская, Применение тонкослойной хромотографии и электронной спектроскопии для анализа красителей древних тканей. Исследование, консервация и ресставрация этнографических предметов. Тезисы доклада,Рига,1987, с.17-18.

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am