Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


История

История
Октябрь 2011, N 10

ЦЕРКВИ В ДВУХ ГОРОДАХ, СОЕДИНЕННЫЕ ТРАГИЧЕСКОЙ СУДЬБОЙ

Ованес Папикян, публицист, пресс-секретарь Конституционного суда РА

Ани стоит – мир в руинах,
Мир стоит – Ани в руинах.

ИЗ АНИ – В ГЮМРИ

Когда смотришь на развалины Ани с этого берега Ахуряна, испытываешь особое ощущение, но уж совершенно иное ощущение – когда робко ступаешь на землю, хранящую печать ног Багратидов. Для любого армянина, посетившего некогда величественную столицу Армении, Ани – это святыня, реликвия. Здесь каждый камень, каждый осколок колонны, каждая капитель – живые свидетели тысячелетней истории. Армянин-паломник может часами стоять перед чудом устоявшей части стены, осторожно и трепетно, словно лаская младенца, ощупывать пальцами высеченные надписи, великолепные обломки и фрагменты росписей, обрушившихся со стен величественных храмов. Ани – это частичка нашей утерянной родины, и армянский паломник, преклонивший колена перед этими священными руинами, перед барельефами, переживает ностальгические чувства, выраженные Исаакяном: «Обожаю каждый обломок скульптур твоего разрушенного храма и припадаю губами к священному мху на них».

Подобные чувства заставляют каждого армянина ощущать настоящее счастье, пребывая в Ани – в этом каменном свидетельстве тысячелетий армянской истории. Неся на своих плечах бремя целой эпохи, город этот внушает своему посетителю чувство бесконечной любви к своим национальным истокам, и эта любовь к своему великому прошлому возникает сама собой – будь то армянин или представитель иной нации. Под воздействием такого чувства французский лингвист Эжен Поре сказал в свое время: «Кто смотрит на каменное обаяние Ани глазами сердца, тот становится поэтом».

 

ДВЕ ЦЕРКВИ – ОДНА СУДЬБА

Целью той моей поездки в Гюмри была фотосъемка: я собирался фотографировать старые гюмрийские дома и церковь Спасителя (Аменапркич), сопоставив историю строительства последней с Кафедральным собором в Ани.

Реконструируемая в Гюмри церковь «достаточно выросла», и, кажется, недалек тот день, когда и здесь, после почти векового молчания, разольются вокруг щемящие звуки литургии, которая станет символом возрождения анийского собора, символом возрождения своего близнеца.

Вспомнил я, как еще в советское время католикос Вазген I «выдвинул» свою программу, которая в то время, увы, не была реализована, а «осуществилась» она, к сожалению, в результате природной стихии. Была у католикоса мечта. Многие вспомнят, как выглядела до землетрясения площадь Майского восстания, иначе называемая мародом «Вар». Трехэтажные жилые здания, опоясывающие площадь, заслоняли собой церковь Семи ран (Йотверк) и церковь Спасителя. Его святейшество предлагал построить для жильцов этих домов квартиры в любом угодном им районе города и снести эти здания – чтобы открыть вид на две церкви.

…В декабре 1988-ого, когда патриарх посетил Гюмри, он увидел развалины этих зданий, которые он когда-то предлагал снести, и с болью в сердце сказал: «Мы хотели не этот путь, это – жестокая реальность».

Его святейшество, естественно, прекрасно знал историю строительства обеих церквей, отмечая большую роль Тадевоса Андикяна и Манука Петросяна и их безоглядное стремление воздвигнуть в родном городе «копию великолепного храма Ани». Именно в эти годы патриарх побывал на возвышенном правом берегу Ахуряна, дабы с этой стороны увидеть Ани, израненную, но гордо возвышающуюся на той стороне церковь. Католикоса сопровождали священники из Ширакской епархии, а также светские паломники. Плененный видом на церковь Спасителя, католикос попросил ненадолго оставить его одного. Его спутники отступили на несколько шагов. Момент был почти мистическим: в свете предзакатного солнца тени людей, стоящих на возвышении, удлинились, лучами пронзили ущелье и сошлись на Кафедральном соборе, страдающем от тысяч ран, и казалось, будто они образуют мост, по которому они пойдут туда, чтобы вознести молитву под сводами величественного храма Катогике. Ущелье разделило двух колоссов: на том берегу – собор, лишившийся купола, с растрескавшимися стенами, но жаждущий молитв, а на этом берегу – патриарх, взывающий к Богу с молитвой о возвращении этого святилища его истинному хозяину. Молитва продолжалась до тех пор, пока последние лучи солнца, нежно лаская израненные стены храма, спустились на землю и скрылись, и тень покрыла это молчаливое и беззащитное свидетельство тысячелетней славы армянской архитектуры.

Посетив в 1903г. Ани, Лео чрезвычайно живописно охарактеризовал главную церковь Ани: «Эта величественная царица города катастроф». Собор в 989г. заложил царь Смбат II, а в 1001г. строительство завершил царь Гагик I. Фасад церкви обращен к реке Ахурян – расположение прекрасное, храм ясно виден и с этого берега, так сказать, с «нашей стороны». «Двойник» этой церкви был воздвигнут в Гюмри.

Это церковь Спасителя. Строительство ее осуществили мастера Тадевос Андикян (Андикенц Татос) и Манук Петросян (Ардар Манук). Это было предприятие, не имевшее прецедента во всей истории церковного строительства. На протяжении четырнадцати лет каждое воскресенье Тадевос Андикян в экипаже направлялся в Ани и делал там обмеры Собора, что давало ему возможность направлять и руководить «живым проектом» – строительством храма Спасителя в Гюмри. Отметим любопытный факт: учитывая то обстоятельство, что город находится в сейсмической зоне, церковь построили на берегу болотистой речки, протекающей через центр города. Это должно было максимально ослабить силу подземных толчков.

Так, по примеру собора Катогике в Ани, у Гюмри появился свой Спаситель, свой храм, строительство которого закончилось лишь в 1876г. Строители применили хитроумный способ: церковь возвышается «на щебне-галечной осадочной породе, послужившей прочным фундаментом для строения» (таково заключение гюмрийских специалистов по геофизической и инженерной сейсмологии). Благодаря этому во время землетрясения 1926г. храм Спасителя выстоял, если не принимать во внимание частичных разрушений. А вот почему он не выстоял во время землетрясения 1988г., на этот счет существует несколько версий: либо толчки были чересчур сильными, либо реставрационные работы церкви, начавшиеся в 80-ых годах, ослабили всю конструкцию. По сей день этот запутанный вопрос так и не нашел своего ответа, несмотря на многочисленные дискуссии и обсуждения с участием архитекторов и строителей. В 1985г. мы снимали телепередачу в связи с присуждением Государственной премии СССР группе, осуществившей комплексную программу музея-заповедника «Кумайри», и потому тема храма Спасителя затрагивалась довольно часто. Премии были удостоены главный архитектор города Сашур Калашян, архитектор Аветик Мириджанян, директор специальной научно-производственной реставрационной мастерской Сасун Григорян и Лаврентий Барсегян.

Вот пишу я сейчас эти строки, а в памяти и в записной книжке оживают те дни и встречи с этими людьми, беседы, зарисовки, беззаботная жизнь до землетрясения, активные обсуждения жителей цветущего города о «Единственном Спасителе». Слово «единственный» ленинаканцы употребляли сознательно и с любовью к близнецу анийского собора, желая подчеркнуть, что он «остался один, после того как у нас отняли Ани».

Сасун и Аветик рано ушли из жизни. Они не видели страшной картины разрушения церкви в результате землетрясения, церкви, являющейся украшением музея-заповедника «Кумайри», церковь, которую они так лелеяли и оберегали и столько сил приложили к тому, чтобы стояла она во всем своем величии. Сашур потерял своих непосредственных партнеров, своих близких, я потерял людей, которых нашел и с которыми сблизился тогда, в дни фотосъемок. В 1987г. тема правильности и неправильности реставрационных работ продолжала жарко обсуждаться в ленинаканской газете «Банвор». К чести «Банвора» следует сказать, что развернувшаяся дискуссия стала поводом к тому, чтобы любая работа, связанная с храмом Спасителя, стала широко освещаться. Горожан, всегда с восхищением относившихся к этому величественному строению, беспокоило, как бы углубления на железных опорах настила крыши, образовавшиеся от стока дождевой и талой воды, не ослабили крышу. Хотя эту обеспокоенность разделяли не все, некоторая тревога все же была. Во всяком случае ответственность Сасуна Григоряна была намного выше, поскольку в реставрационных работах участвовала руководимая им специальная мастерская научно-производственной реставрации. В те дни Сасун мотивировал реставрацию целым рядом доводов: «… в результате землетрясения 1926г. и стока вод произошло отслоение между барабаном и шпилем, а также извив в районе круглых окон, вследствие чего камни сдвинулись и расшатались… барабан разошелся по двум горизонтальным плоскостям и тоже расшатался». Когда коммунисты, не посоветовавшись со специалистами, приняли решение использовать церковь в качестве филармонии, они убрали внутренние балконы и семинарию при церкви. И Сашур, и Сасун посчитали это грубым вмешательством. Но… что было, то было, а в то время (в 1985-87гг.) была только одна проблема – спасти памятник.  Но… памятник не выдержал землетрясения 88-го года - страшного землетрясения. Однако оставим эту тему специалистам и вернемся к Кафедральному собору Ани.

В результате землетрясения 88-го (о, странное совпадение судеб!) обрушился и северо-западный угол анийского собора.

Я сфотографировал эту часть стены и вновь вспомнил Лео, вспомнил его пророческое предсказание: «Пред нами, в нежном свете, в свежести вечных улыбок возвышалось скорбное, иззубренное тело величественной руины – противопоставляя небесным тонам ужасающе безнадежную мертвенность. Кафедральный собор… Один из двух углов, тот, что смотрит на запад, дал трещину сверху – от крыши почти до половины стены. Страшная рана на старом, изношенном теле… вверху трещина шире, оттуда выпало больше камней. Кажется, будто этот раненый угол больше не в силах соединять две стены… При взгляде на него с грустью убеждаешься, что разрушение церкви начнется отсюда… Простая случайность за какой-нибудь час может стать катастрофой на голову этой величественной царицы города катастроф».

Спустя 85 лет это опасение Лео, увы, сбылось – описанный им фрагмент обрушился. И вновь уподобились судьбы церквей-близнецов Ани и Гюмри. Слишком глубока была озабоченность и отчаяние Лео: «Господи, сколь безразличны, сколь беспомощны мы…».

Ныне в Гюмри идут реставрационные работы церкви Спасителя. С Кафедральным собором Ани все обстоит иначе – он находится на территории другого государства. Будем надеяться, что Кафедральный собор также удостоится судьбы ахтамарской церкви Сурб Хач. В данном случае приоритетнее проблема спасения анийского собора. Каков будет статус отреставрированной церкви – это тема дальнейшего обсуждения. Но сегодня Кафедральный собор Ани, эта обезглавленная, с обрушившейся стеной церковь Катогике ждет своего реставратора. Быть может, в свое время Андикенц Татос и Ардар Манук предвидели печальную неизбежность – потерю Ани и разрушение собора, когда в более безопасном месте начали строительство церкви Спасителя, чтобы иметь точную копию той великолепной церкви, сохранить которую в разрушенном городе будет чрезвычайно сложно, тем более что в этом городе церкви разрушались и разрушаются не только вследствие землетрясения…

Больно и печально проводить и другую параллель между судьбами этих двух церквей. Реставрация церкви Спасителя происходит в независимой Армении - с ее сохранившимися камнями, ее колоннами и капителями. Все восстанавливается бережно, заботливо, под эгидой государства, а также за счет частных пожертвований.

А анийская церковь Катогике (если даже с Божьей помощью осуществится ее восстановление) с тоской будет ждать возвращения многих своих барельефов, которые растаскивались и продолжают растаскиваться, обнаруживаясь в совсем не соответствующих им местах, - в курдских деревнях по соседству с Ани, даже в кладке стен хлевов и овчарен.

Остановимся на минуту и послушаем Лео: «…Природа ничего не крадет, ничего не отбирает. А человек подкрадывается, как гиена, его привлекают обтесанные, резные камни, которыми выложен фасад здания. И он медленно, один за другим откалывает эти камни, словно снимая кожу с прекрасного строения…»

Любому жителю курдонаселенных деревень близ Ани чужды наши чувства, наше отношение к этим священным руинам, для них  - это просто груда прекрасно обтесанных камней, весьма «удобных и пригодных» для стен их домов, это также отличное место для выпаса скота, ибо «трава тут густо растет». И что им за дело, что это священное место – некогда стольный город, где располагалась царская резиденция.

Для хозяев этих домов это просто обыкновенные камни, которые притащили откуда-то и сложили тут – камни, с которых даже не стерты армянские надписи и армянский орнамент. Люди добрые, вы бы хоть узоры с них стерли, чтобы не так бросались в глаза! Эта наша чисто армянская привычка во всем находить и во все вкладывать смысл словно помогает смириться с этой реальностью. Может, в этих домах, где так много детей, в этих камнях, принесенных сюда с руин и теперь выложенных в эти новые стены,  есть продолжение жизни? Прости, Господи! С одной стороны – наши чувства, а с другой – полное отсутствие таковых у новых хозяев здешних мест.

Вывод сделал Хафиз в далеком прошлом: «Цену цветам знает лишь птица садовника, // А не тот, кто прочитал, но не понял смысла слова…»

 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

15-летний мальчик-курд из соседней с Ани деревни принес нам воды. Его работа именно в этом и заключалась – дождаться, пока мы напьемся, получить деньги и уйти восвояси. Он безразлично сидел прямо на следах ног Багратидов, и ему было совершенно непонятно поведение и волнение армян, поглаживающих орнамент на камнях. Ведь не стал бы паломник объяснять этому подростку, что именно об этих мастерах-резчиках писал Чаренц: «…Руки ваши оставили в этом мире непреходящий и нестираемый след, // И вы навечно остались бессмертными мастерами резца…» Само существование памятников нашего культурно-исторического прошлого бросает нам вызов: чтобы мы стали настоящими ценителями, с особой любовью и трепетом хранящими национальное наследие. Чтобы мы были не просто сентиментальными наблюдателями, испытывающими боль при виде памятников, а чтобы был в нас внутренний позыв, настоятельное стремление остановить дальнейшее разрушение, чтобы было нам что оставить нашим потомкам. Иными словами, из простого наблюдателя нам надо стать пропагандистами, чтобы привлечь внимание международной общественности к нашим проблемам. Один из путей для достижения этой цели, как нам кажется, – это привлечение внимания стран Черноморского экономического сотрудничества (членом которого является и Армения) к церквям Ани, в частности – к Кафедральному собору, стоящему на грани полного разрушения.

Сможем ли мы хотя бы на миг отвлечь внимание достопочтенных депутатов Национального собрания от политических проблем и с помощью комиссии по парламентским вопросам стран Черноморского сотрудничества поднять вопрос об охране и восстановлении памятников, находящихся на территории стран ЧЭС. Когда в 1997г. в Армении был создан Армянский национальный комитет Международного совета по охране памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС), казалось, должно начаться какое-то оживление. Однако для того, чтобы усилия этой организации (а в нее были вовлечены преданные своему делу люди – архитекторы, археологи, представители государственных структур и интеллигенции) воплотились в жизнь, необходимо активное содействие упомянутой комиссии НС РА. В ряде стран мира существуют армянские памятники, нуждающиеся в особом к себе отношении, однако это – тема для другого разговора. Отметим только, что в одной лишь Турции их более пяти тысяч. Следует проявить твердость в решении относительно Ани: сделать все возможное, чтобы с помощью международных связей добиться восстановления памятников (хотя бы пока) и в первую очередь спасти Кафедральный собор Ани от окончательной гибели. Мы полагаем, что турецкое правительство, устроившее у въезда в Ани постоялый двор и пытающееся превратить город в зону международного туризма, само заинтересовано в сохранении хотя бы того, что может привлечь путешественников. А вот какие чувства вызовет Ани у посетителя – это уже другой вопрос. Иногда (пожалуй, часто) мы должны задаваться вопросом: а насколько мы сами знакомы с непреходящими ценностями нации, насколько мы сами готовы сохранить и сберечь их, и если не активным вмешательством, то хотя бы искренней заинтересованностью заставить услышать безмолвный зов древних руин этого некогда величественного города.

И все, что мы сказали, это просьба – не забывать Ани, а то, как знать, что еще может произойти в этом переменчивом мире.Будем надеяться на лучшее…

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am