Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Культура и искусство

Культура и искусство
Январь 2012, N 1

СИНДРОМ БЕСХОЗНОСТИ В ТЕАТРАЛЬНОМ МИРЕ

Тигран Мартиросян, театровед

Как ни печально, но осознание обществом своей национальной идентичности, периодически искажаясь, сегодня стоит на пороге необратимости. В итоге театр из властителя культуры превратился в беженца, на правах арендатора приютившегося на задворках искусства. Вот почему вопрос сохранения театрального искусства уходит на второй план и удостаивается нашего внимания лишь после внутриполитических рассусоливаний. Казалось бы, это в первую очередь должно заботить министерство культуры, однако деятельность этого ведомства иногда попахивает душком антикультурности. И тогда невольно закрадывается сомнение, в чем истинная цель этой структуры в нашей стране – стимулировать развитие культуры или потихоньку и незаметно расшатывать ее основы? Воистину, когда близко соприкасаешься с ситуацией, сложившейся в одной из сфер искусства, то поневоле создается впечатление, что ты попал не в театральное поле, а в атмосферу культурной «беспризорности».

Будем говорить фактами: уже сколько лет представители надлежащих органов уверяют, что в самом ближайшем будущем будет принят закон «О театре», но пока, как говорится, воз и ныне там. Вот и получается, что правовые отношения театральных деятелей остаются висеть в воздухе, а сами они попросту лишены возможности выполнять свои права и обязанности на законных основаниях. Иными словами – перед нами классический пример запущенности, заброшенности. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кому выгодна такая неразбериха, чьи интересы обслуживает такая бесхозность, ведь хаос во все времена был идеальной средой для отмывания грязных денег.    

Проще говоря, когда «левая рука не знает, что делает правая», то слияние государственных и частных денег постепенно становится нормальным явлением. Так что мы склонны признать правоту председателя СТД Армении Акопа Казанчяна, по мнению которого верхи опасаются принять закон о театре, поскольку он возложит на государство определенные обязанности. Иначе трудно поверить людям ответственным за это дело, пытающимся найти оправдания умышленным проволочкам, даже если будет принят закон для всего мира. Вот если бы речь шла о содержимом их собственного кошелька – законопроект в считанные дни лежал бы на столе президента страны. И что делать в таком случае – взывать к совести министра?     

 

ЗАКАТ НАЦИОНАЛЬНОГО ТЕАТРА И «ОПЕРА»

Несколько иное, творческого плана проявление полнейшей бесхозности – существование театров без художественного руководителя, что уже грозится стать культурной традицией. Несколько лет назад столичный трон Ваге Шахвердяна был заменен провинциальной табуреткой. Его отставка, бесспорно, назрела давно, ибо совершенно очевидными  стали его эстетические капризы и «своевольности», субъективный эгоцентризм и вытекающие отсюда неоправданные привилегии. Объясним детально. Молодые артисты приходили в театр в основном из актерской мастерской Ваге Шахвердяна. Некоторые одаренные артисты среднего поколения вынужденно оказывались в простое, а лебезящие бездари покрывались эфемерным ореолом примы. Все это приняло уже такой оборот, что злые языки даже распределение роли объясняли весьма неприглядными обстоятельствами. То есть, если раньше актрисы ради роли оказывали известного рода услуги, то в XXI веке уже и мужчины вынуждены идти на те или иные жертвы. Кто ж не знает, что искусство требует жертв, но чтобы таких омерзительных – это уже вне всяких границ. Прибавьте к этому еще и другое «преступление» художественного руководителя, поставившего на главной сцене страны тематические сексуально-психологические предпочтения сына, и картина моральной деградации театра станет полной.   

Безусловно, Сурен Шахвердян – одаренный режиссер, но к каким бы ухищрениям ни прибегал он в своем патологическом творчестве в духе глобализации, художественность неизбежно будет наигранной, искусственной. Особенно в академическом театре. Таким образом, прекращение деятельности Ваге Шахвердяна было несказанно желанным, и  люди, полномочные в этом вопросе, со всей убедительностью заверяли, что назначение нового художественного руководителя Национального академического театра имени Габриела Сундукяна не затянется. Как говорится, свято место пусто не будет. Но вопреки русской поговорке, госпожа Погосян долгих три года не могла или не хотела подыскать на это «пусто место» подходящего «театрального святого». Правда, предложенный СТД Армен Элбакян звезд с неба не хватает и не наделен какими-либо сверхъестественными способностями, но его достоинства в качестве постановщика позволяли, чтобы ему доверили столь ответственную должность. Но нет, нет и еще раз нет – госпожа министр была непоколебима. Несостоявшийся биолог оставила театр на милость худсовета, не желая положить конец его одностороннему сиротству. Чиновница упорно не хотела смириться с той простой истиной, что даже при великом желании художественный совет без художественного руководителя не может сотворить содержательного, интересного и целостного произведения. Худсовет и худрук – взаимодополняющие составные театрального действа, и ни один из них не может заменить другого.

Кое-кто выразил озабоченность тем, что отставка худрука, обусловленная также созданием свободной сцены, это всего лишь прикрытие истинной подоплеки – бизнеса. И еще они предполагали, что основной, бережно скрываемой целью этого плана было предать полному бездействию прославленный академический театр под предлогом того, что это величественное сооружение себя не оправдывает. Видимо, не раскроем военной тайны, если скажем, что в этом мире все, что себя не оправдывает, выбрасывается, а чаще ПРОДАЕТСЯ. Подозрения были не столь уж беспочвенны: покажи местным чиновникам что продается – и отойди, от него и следа не останется, ведь что-что, а это мы умеем, торгашество было нашим спутником в течение всей истории. Так и случилось: первая в этом году телепередача «Пятница, 13» сообщила, что «заставили дурака молиться, он себе и лоб расшиб». Недоброй вестью пришла новость: художественным руководителем Национального академического театра стал сериальный активист Тигран Гаспарян. Обосновали (на самом деле пытались подсластить горькую пилюлю) эту благую весть тем, что он сундукяновец. А ведь театралам, несведущим в тонкостях закулисных тонкостей, может показаться, что постановочный рейтинг главного режиссера определяется количеством лет, проведенных в театре. Чушь. Основное условие художественно-эстетической гармонии творческого человека – это богатый внутренний мир, чем явно не блистает Тигран Гаспарян.

Его постановочные концепции были лишь метаниями из одной крайности в другую: либо были предельно просты, либо своей гиперусловностью и мудрствованием порождали диссонанс внутренней и внешней режиссуры. И это был не единственный недостаток оказавшегося в фокусе нашего внимания постановщика: у него заметно хромала предрежиссура, причем на обе ноги. Да, умение выбрать актера, неразрывно связанное с профессиональным нюхом, у Тиграна Гаспаряна заменено капризами любителя. Самую сложную роль он мог доверить такому слабому артисту, что порой казалось – режиссер тут ни при чем, просто сработал случайный выбор компьютера. Суждение может показаться слишком жестким, но каким иначе он может быть, когда роль Согомона Тейлеряна, этот глубокий, сложнейший образ, доверяется Тиграну Нерсесяну – трудолюбивому ремесленнику, которому недоступны психологические глубины героического образа. Внешние  данные способны лишь на пару минут подкупить  зрителя, особенно если голос и интонации актера сильно контрастируют с образом. Вместо того чтобы заставить режиссера задуматься, этот очевидный брак в создании образа словно еще больше воодушевляет его. Он решил в лице Тиграна Нерсесяна приговорить к мучительной смерти ни много ни мало… Родиона Раскольникова самого Федора Достоевского. Великий русский классик даже при большом желании не смог бы провиниться перед Гаспаряном...  

Взять бы да спросить режиссера: что общего между этим актером и образом, сплетенным из множества психологических сложностей и нюансов? Просто для новоназначенного худрука важнейшим обстоятельством при выборе артиста явилось то, что Нерсесян «тянет репертуар», и это является для него презумпцией невиновности. Какое счастье, что хоть гениальному Вильяму Шекспиру повезло, иначе дни его многострадального Гамлета были бы сочтены. Но Тигран Нерсесян, увы, не является исключением: дурным вкусом предрежиссуры обладает также представительница прекрасного пола. Неизвестно кому, но кому-то удалось убедить Тиграна Гапаряна. что жена Армена Марутяна Алла Варданян – одаренная актриса. Не хочется оскорблять никого, но как можно было самобытный образ, созданный Бертольдом Брехтом, доверить артистке с самыми низменными возможностями. И результат не заставил себя долго ждать. Случилось то, что и должно было случиться: плодом натужного «создания» Нателлы стала истерика. Вообще, в течение всего спектакля многие артисты напоминали штангистов, берущихся за непосильный им вес, в разы превосходящий их возможности. И это не только мое субъективное мнение, его разделяют и театроведы. «Груше в исполнении Лусине Костанян полностью соответствовала требованиям театра «психологического реализма», между тем отличался Аздак Армена Марутяна, это было единственное брехтовское исполнение, близкое к Аздаку в замечательной постановке Роберта Стуруа» (Рамаз Чхиквадзе).  

Тигран Гаспарян и сам не спорит с этими замечаниями, заявив во время обсуждения постановки, что Брехта играть тяжело. Ну так, братец, если по большому счету у тебя нет творчески самобытных артистов, что ты терзаешь пьесу «Кавказский меловой круг», что ты к ней привязался? Что, на жалкие госбюджетные средства ставил ее только для Армена Марутяна? Такие эксперименты можно ставить только в собственных гостиных, а не утомлять часами зрителя в театре. Спору нет, Армен Марутян не лишен дарования, но это же не повод, чтобы он в своем лице составлял начало и конец репертуара главного театра страны. Раскроем скобки: было бы желательно, чтобы он хотя бы изредка показывал свои способности и в маленьких ролях. Маленькие роли тоже требуют немалого мастерства, в театре вообще нет второстепенных ролей. Может показаться, что мы задались целью «растерзать и покончить» с Тиграном Гаспаряном и не сказать о нем ничего положительного. Спешим разочаровать вас. Он обладает положительным и весьма ценным для творческого человека и руководителя качеством – он не злой, иногда у него даже наблюдаются проблески доброты. Будем надеяться, что он сумеет проявить творческую волю и избавиться от мешающих ему черт, дабы убедить нас в том, что выбор между конем и ослом не окончился в пользу несчастного осмеянного  животного.  

P.S. Кстати, к театральным сиротам без всякого сомнения можно причислить и Национальный театр оперы и балета им. Александра Спендиаряна. Смешно, но неопровержимо: Армения, культура которой насчитывает тысячелетия, неуклонно превращается в сиротский приют искусства. Последним художественным руководителем упомянутого театра был Гегам Григорян, который с телеэкранов разглагольствовал о нездоровой творческой  атмосфере. Решение же проблемы было по-сталински кратким: чтобы избавиться от «головной боли культуры», ее просто отсекли, иными словами, театр отдали в руки художественного совета. Не будем отрицать, в театре ставятся балетные и оперные спектакли, но и тут предметом спора является необходимость художественного руководителя. Даже напрашивается вывод, что этот театр требует к себе особого подхода: здесь явно нужны два худрука – оперный и балетный. В художественном смысле оба вида сценического искусства имеют свои особенности и тонкости, профессиональное владение которыми зависит от степени узкой специализации. В противном случае вновь поднимет голову кустарщина, дилетантизм – злейший враг национальных ценностей.   

 

ЭСТЕТИЧЕСКОЕ  БЕЗВЛАСТИЕ ПО КАЗАНЧЯНАМ

Одним из видов творческой бесхозности можно считать то удручающее состояние художественной системы, когда эстетика сведена на нет. Вообще, одной из особенностей сценических видов искусств, пожалуй, является следующее: жизнеспособность самовыражения любой эстетики не превышает 20, в случае исключительной гениальности – 30 лет. А вот «пожизненный» художественный руководитель театра музыкальной комедии Ерванд Казанчян люто ненавидит это утверждение. А между тем срок годности его эстетики давно, давным-давно прошел. Обоснуем сказанное аллегорически: когда кончается срок годности продукта питания, то, исходя из безопасности здоровья человека, его скармливают братьям нашим меньшим, нашим четвероногим друзьям. А в театральном искусстве эстетический износ «продукта» наносит вред душевному здоровью зрителя через его органы зрения и слуха. Тем более, что стиль игры некоторых артистов театра музкомедии скован выразительными средствами 70-80-ых годов прошлого века, и в их спектаклях ощущается неистребимый музейный дух. Искусство – это живой организм, и как таковой он подвластен времени, и  каждое двадцатилетие диктует свои эстетические  средства выражения.  Как сказал великий поэт:

«Хочешь быть услышанным,

Вырази дух своего времени».

Рожденные внутренним анахронизмом, проржавевшие средства выразительности – это что-то вроде коррозии, и, возможно, искусствоведческий призыв Егише Чаренца рожден именно из такой концепции. Мы уверены, что перечисленным положениям можно возразить: ну ладно, представим, что каким-то образом удалось отправить Ерванда Казанчяна на пенсию (в чем мы сильно сомневаемся), кому тогда можно доверить функции художественного руководителя – если не он, то кто? Оказывается, ответ на этот вопрос спрятан не за семью горами. Нам, грешным, кажется, что главное КРЕСЛО этого театра также нуждается в  жанровом сепарировании – на мюзикл и приправленную интермедией комедию. Театру повезло – соответствующие постановщики, к счастью, есть. Армен Меликсетян практически владеет мюзикловой режиссурой, и мы уверены, что он, если дать ему возможность, способен развернуть в этом театре плодотворную деятельность. Другая кандидатура – отличающийся природным юмором Нарек Дурян, которому придется оборвать связь с низкопробным комизмом антрепризного мышления. А то юмор комедий в постановке Ерванда Казанчяна  понимает лишь узкий круг своих, да и то только по субботам и воскресеньям. Щупальца художественного упадка опутали и Государственный театр юного зрителя, возглавляемый бездарным сыном Ерванда Казанчяна – Акопом Казанчяном. Фактически, слепота ведомства, остающегося верным себе, не позволяет увидеть, что три театральных заведения на одну семью Казанчянов – это уж слишком.  

Спору нет, организаторскую жилку он еще не утратил, и, со всеми своими махинациями, СТД – это не живой труп. Однако помимо таланта организатора, в режиссуре намного существеннее иметь яркое воображение, которое редко посещает творческую мысль Акопа Казанчяна. Честно говоря, на минуту показалось, что он признался в творческом бессилии. Пару лет назад в пресс-клубе «Зеркало» он заявил, что намерен уступить должность художественного руководителя Ваану Бадаляну. Почему молодой талантливый режиссер не принял этого предложения, мы сказать не можем, однако однозначно можем утверждать, что бывший постановщик руководимого Акопом Казанчяном театра Давид Арутюнян – тоже достойная кандидатура. Во всяком случае, спектакль «Последний учитель» в его постановке полностью отвечал возрастным требованиям юного зрителя. Но нет, как можно… Взвесив реальность на чашах весов логики, можно заметить, как в тебе появляются ростки сомнения: вероятным кандидатом на пост художественного руководителя является очень близкий Акопу Казанчяну человек – Каро Балян. Как артиста его еще можно вынести, на сцене он не занимается  истязанием слуховых и зрительных органов зрителей. Но что касается режиссерских способностей, то совершенно справедлива расхожая закулисная поговорка  «Каро Балян, вон из искусства!».

Постановки его произведений в антрепризном театре – яркое доказательство скудости его режиссерской мысли. Такое бесцветное воображение не удовлетворит и жанр театральной  эстрады КВН. Вынуждены напомнить: творческая мысль – это капризная дама, и ее ничто не может заменить, даже диплом престижного учебного заведения. Вот яркий пример: Акоп Казанчян – выпускник режиссерского факультета Московского государственного института им. Луначарского… и что? Собственный гений победил?

А теперь Каро Балян гонится за дипломом российского очага культуры, можно подумать, это поможет ему избавиться от режиссерской бездарности. В искусстве необходимо постоянно повышать мастерство, но и одно это не поможет изжить в себе посредственность. Талант или есть, или его нет – это старая, но вечно живая истина. А что, неужели Станиславский ради красного словца утверждал, что самый талантливый артист – это самородок, это природный дар. И как назло, Казанчяны это утверждение также на дух не переносят (в силу понятных причин)! В репертуаре Театра юного зрителя образ ни одной главной героини не может обрести плоть и кровь, если ее не исполняет дочь Акопа Казанчяна. Хотя яснее ясного, что нюансы чувств, сотворенные выразительными средствами Мариам Казанчян, на большой сцене просто распадаются на мелкие кусочки. Неужели так трудно понять, что нельзя бороться с тем, что дала природа, а надо действовать в согласии с его особенностями. Так что, надо сознавать: главная причина творческого фиаско – самовоспроизводство поколений. Нельзя делать из театра цех по реализации собственных интересов, ибо театр не приемлет принципа «мы и только мы для нас любимых».    

 

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ БЕСХОЗНОСТЬ

И тем не менее, вседозволенность на государственном уровне, тормозящая развитие  отечественного театра, этим не ограничивается. Одним из проявлений территориальной бесхозности является неимение у театра собственного здания. Например, Ереванский театр пантомимы имеет статус  государственного с 1983г., но за неимением собственного помещения он кочует по чужим. И это театр, арсенал выразительных средств которого  зиждется на общепонятном языке – языке пластики. У него нет проблемы с языковым переводом и, несомненно, во время международных театральных мероприятий пантомима – это для иностранцев нечто вроде визитной карточки страны.

При всем при этом заброшенность театра  поэтического безмолвия мы просто не можем не рассматривать как государственно-концептуальный нонсенс. Бездомная государственная структура, которая объективно существует лишь на бумаге, это не что иное, как культурная политика в жанре абсурда. Это все равно, что лишить премьер-министра служебной машины и водителя и заставить его ездить на заседания правительства  в переполненной маршрутке. Или же сопровождать своих иностранных коллег из аэропорта и в аэропорт на маршрутке № 108. Но как бы то ни было, последним пристанищем вынужденно кочующего театра пантомимы является государственный Театр юного зрителя, но ходят слухи, что в 2012г. правительство расщедрится на здание для мимов.

Тем не менее, мы не склонны доверять этим слухам, пока не увидим в руках художественного руководителя театра Жирайра Дадасяна ключи от собственного помещения театра. Ну, а когда настанет очередь Государственного общенационального театра, действующего в стенах Театрального института, это одному Богу известно. Театр, основанный народным артистом СССР Сосом Саркисяном, также пребывает в территориальном кризисе, что для них стало ощутимо и осязаемо особенно с назначением нового ректора Армена Мазманяна. Конечно, в вышеупомянутом театре ныне явно ощущается недостаток новаторской режиссуры, но это вовсе не равносильно невосполнимой потере.

Не будем забывать: в этом театре собрались такие перспективные, многообещающие  актеры, как Арман Навасардян,  Татев Казарян, Гагик Мадоян и, наконец, всегда оригинальная Нарине Григорян, которая принципиально не снимается в сериалах. Актриса, чья игра – представляете! – понравилась даже безнадежно разочаровавшемуся в театре Генриху Ованисяну. До сих пор для общенационального театра иметь собственную сцену – это что-то из жанра фантастики, и у Соса Саркисяна есть серьезные опасения, что после него этот вопрос канет в небытие. Может, «общенациональников» также ждет Голгофа длиною в тридцать лет? Ведь наше государство при необходимости может плевать и на государственный статус тоже.

 

ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЙ ЭПИЛОГ

Разумеется, все сказанное не должно толкать нас на однополярное мышление. Посему, разоблачая симптомы культурного бесправия руководства страны, мы полагаем, что здесь велика доля вины большинства наших театральных деятелей – пассивность одних и лизоблюдство других. Будь они чуть тверже и решительнее, ситуация не была бы столь катастрофичной. Образно говоря, надо было показать, почем фунт лиха. По примеру басни Эзопа «Растоптанная змея», где Змея жалуется Зевсу, что люди все время топчут ее. На что царь богов ответил ей: «Укусила бы ты первого, кто на тебя наступил, тогда второй бы уже не посмел».

А представители нашего театрального мира, поднимая злободневные вопросы, ограничиваются лишь отвлеченно-обобщенными замечаниями. Словно не понимают, что таким беззубым нытьем выпросят в лучшем случае карамельку. Напрашивается вопрос: что заставляет их говорить с позиций просителя, а не хозяина? Пожалуй, здесь налицо фактор полудеспотического режима властей. А пусть, дабы испытать свое профессиональное везение, возьмут да и пойдут на авантюру, подвергнув острому бичеванию соответствующего чиновника. Например, пусть инициируют митинг или сбор подписей  с требованием отставки министра. Тут же невидимая рука государственного аппарата положит им в карман приглашения на трассу. А потом на могиле карьеры этих людей положат «венки лишений».

Естественно, патриотизм сегодняшних людей искусства не идет дальше практического мышления. Они только говорят с героическим видом, что национальный имидж больше зависит от благосостояния их семей, чем от благоприятной атмосферы в искусстве, словом, невольно становятся светочами беспринципности. Более того, бывают и такие, которым удается усовершенствовать статус смиренного раба – перейдя из театра в политику. Интересно, что эти политические существа имеют наглость продолжать изображать интеллигентов.  

А в качестве оправдания ставят пустой знак равенства между политическим хамелеонством и профессиональным JOKER-ством. И это в том случае, когда упомянутые отрасли, несмотря на схожесть обстоятельств, абсолютно противоположные. Не могут в одном человеке ужиться политика и искусство, как два медведя в одной берлоге. Одно из направлений политики – это дипломатия, где практически все можно обговорить. Своеобразная ярмарка ценностей. В системе же ценностей художника принципы, кредо не продаются, потому в нем начисто отсутствует внутренняя многоликость. Он воин свободного мышления, а политик лишь обслуживает интересы своей партии. Что и говорить, может показаться, что это бесперспективная попытка пропаганды принципиальности в беспринципном мире. Между тем единственный и незаменимый путь преображения из лакея культуры в гражданина театра лежит через принципиальность.

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am