Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Наука и образование

Наука и образование
Март 2012, N 2

ПРИМЕНЕНИЕ СИНЕРГЕТИКИ В ОТНОШЕНИИ ВОЗРОЖДЕНИЯ, ПРОГРЕССА И ВЕРОЯТНОСТИ ОПТИМИСТИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ АРМЯНСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Армен Мхитарян, историк

Как известно, в 30-ые годы прошлого столетия австрийский логик и математик Курт Гёндель в своей «теореме о неполноте» математически доказал, что  гипотезы и законы, обобщающие и систематизирующие эмпирические факты, можно доказать только с помощью какого-либо сопоставления, дедуктивной системы или парадигмы, обладающего большим объяснительным и логическим потенциалом.

Парадигма, или дедуктивная система, как правило, рассматривается или принимается как эксплананс в том случае и констатативно остается таковым столько времени, пока в состоянии в достаточной мере объяснить то или иное явление или факт. А если ученые открывают или объясняют однозначно новые реалии и аномалии, которые невозможно объяснить в аспекте доминирующей парадигмы, то, естественно, возникает необходимость возникновения нового парадигмального сдвига и новых теорий.

В этом смысле разворачивающаяся на наших глазах эпоха научной революции очевидным образом предлагает такие проблемы и формулирует такие вопросы, на которые невозможно дать основательные и исчерпывающие ответы в рамках ньютоновской линейной парадигмы, что, несомненно, расшатывает «диктатуру» этой парадигмы и создает необходимость нового парадигмального сдвига. Признаки этого сдвига заметны уже сегодня, и они показывают, что на высокий статус доминирующей парадигмы претендует именно синергетика – теория самоорганизации диссипативных сложных систем, которая благодаря множеству достижений уже успела доказать свою способность предлагать решения проблем, объяснять структуры исследуемых явлений, порождающие их причины и внутренние механизмы, равно как и правильно оценивать суть развития – эволюции человека, общества и природы.  

Профессор Штуттгартского университета Г. Хакен, считающийся одним из авторов и создателей теории самоорганизующихся сложных систем, в своей статье «Можем ли мы применять синергетику в науке о человеке?» в связи с открытием синергетики пишет следующее: «Примерно двадцать лет назад я поставил вопрос: существуют ли обобщенные законы самоорганизации, предложив изучить и обсудить этот вопрос внутри новой сопоставимости, что я и назвал синергетикой. Семантически слово греческого происхождения (греч. «синэргена» – содействие, сотрудничество), означает - наука о сотрудничестве и кооперации. Вопрос, существуют ли в ней общие законы и принципы, казался немного странным и даже необычным, поскольку предполагалось, что части системы могут быть разнородными – от молекул жидкости до человеческой личности».

Возвращаясь к сути темы – предыстории синергетики, в дальнейшем Хакен в одном из своих интервью детализировал: Я выбрал слово синергетика, ибо многие научные теории закреплены греческими терминами. Я искал такой, который смог бы развить смысл совместного действия и преобразования энергии, а также то, как самоорганизуются системы, ибо предполагалось, что они стремятся создать новые структуры и новые системные характеристики. Я поставил себе целью пустить в оборот  новое направление науки, которое вплотную занялось бы изучением упомянутых проблем, и только тогда я вдруг увидел, что существует поразительное сходство между совершенно разными явлениями, например, лазерными лучами и социальными процессами или эволюцией, что было лишь верхушкой айсберга. В то время я уже не сомневался, что синергетика может оказать воздействие на многие научные направления, в том числе – на психологию и философию».

И действительно, с момента ее рождения и по сей день прошло все лишь несколько десятилетий, однако за этот сравнительно короткий период синергетика успела беспрецедентно быстро, уверенными и победными шагами войти почти во все области науки и справедливо утвердиться там – существенное обстоятельство, доказывающее и ее уникальную жизнеспособность, и надежность, и высокую эффективность.

Секрет этого успеха, несомненно, в том, что, учитывая, в первую очередь, новые реалии и факты, используя достижения новых отраслей науки, в частности, теорию вероятности, богдановской технологии и кибернетики, синергетика смогла предложить  более гибкие и динамичные подходы в восприятии объективной действительности и мировосприятии,  сформировать положительное соотношение научных, религиозных и философских образов, а также многослойное, мозаичное изображение мира.

Тщетная  попытка «волшебной палочкой» прямолинейного мышления раздвинуть «ласкающий взор златотканый занавес», за которым скрывается вся картина мира, перед нами  тут же возникает «венец созидателя»: как правосторонние, восходящие,  извилистые, спиралевидные, напоминающие веревочную лестницу, местами соединяющиеся, составляющие бифуркационные точки целенаправленные и относительно рациональные пути развития с иерархическими ступенями, так и  весь клубок путей нисходящих, левосторонних, тоже извилистых, спиралевидных, со своей своеобразной перекрестной конструкцией, но – иррациональных и разрушительных, ведущих к Минотавру.

Осевую линию последних составляет «духовный и трансцендентный полюс универсальной конвергенции» (Тейяр де Шарден), или же, как сказал бы известный ученый Ованес Давтян, «геоидный нимб», который в контексте синергетического восприятия призван упорядочить ритм жизнедеятельности пульсирующего, бьющегося мира, равно как и обновить динамический баланс энтропии-неэнтропии, существующий между полюсами всех частей космоса, который всегда, перманентно и непрерывно нарушается благодаря флюктуациям, происходящим во всех бифуркационных точках, когда  системные параметры, малые изменения предварительных условий, дойдя до макрокосмического уровня и критического значения, в конце концов ставят систему перед необходимостью приобретения новых реалий и качественно новых черт. 

Эти флюктуации сопровождаются гравитационными, электромагнитными и инерционными волнами, которые доставляют всю информацию о любом органическом и неорганическом элементе любой системы  к геоидному нимбу, где и происходит учет и уточнение всей информационной базы и определяются  все дальнейшие процессы, направления и перспективы развития системы.

Причем, определив эти процессы и направления, высшая, божественная реальность исходит из того весьма существенного обстоятельства, насколько каждая система или элемент системы в конкретной точке развития, с определенными  ресурсами и сферами деятельности смогла отреагировать на внешние раздражители и преодолеть последствия нестабильности, хаоса, кризисов и дисбаланса, иными словами: насколько она сумела удовлетворить все требования эволюции и прогресса и сформировать стойкую коррелятивность между своей личностью и окружающим миром. 

Синергетические представления позволяют нам однозначно утверждать, что развитие путем нестабильности и его будущие ответвления глубоко присущи всем системным типам и видам, то есть открытым, полуоткрытым, закрытым и изолированным  системам, развитие каждой из них неоднозначным путем, обусловленное также качественными и структурными изменениями, переход системы от одного пути развития к другому (что иначе называется системной подвижностью), регулируются согласно тем обобщенным правилам и принципам, которые, будучи обусловленными трансцендентальной апперцепцией, функционируют на всех возможных уровнях   стройматериала – начиная с космоса, кончая мельчайшей частицей вируса.  

В этом смысле самый организованный, самый высокий уровень стройматериала представляют и «подводят» к рациональной направляющей восходящего развития открытые системы, критерием жизнеспособности которых в первую очередь являются их активность и подвижность, а также вполне достаточный потенциал – для адекватной реакции на раздражители окружающего мира, нейтрализации последствий нестабильности и восстановления динамического равновесия на основе отрицательных обратных связей или  гомеостатического состояния внутри системы. Об особенностях функционирования открытых систем свидетельствуют, например, следующие нестабильные проявления в биологических и социальных жизнеспособных организмах и пути преодоления последних.

Так, в случае понижения степени густоты какого-либо гормона в крови немедленно активизируются соответствующие сгустители из переднего полушария (тиеротропы, фолликулостимулятор, гонадотроп). Последние стимулируют функции  соответствующих желез, что приводит к увеличению в крови количества гормонов, выделяющихся из этих желез, что, в свою очередь,  подавляет производство гормонов благодаря отрицательным обратным связям.

Здоровым системам так же чуждо развитие путем нестабильности, что несет лишь временный характер и ведет к обновлению некоторых системных элементов, усовершенствованию и внедрению нового. Именно к таким внутрисистемным изменениям и стремится, в частности, прямолинейная социальная подвижность, когда правящий класс обновляется не только количественно, но и, что важнее, качественно – путем пополнения своих рядов за счет низших классов. Они привносят с собой необходимый энтузиазм и сочлененность, пропорциональность «остатков». Правящая прослойка восстанавливается также за счет потери своих самых разложившихся членов (В.Парето).

Другой общечеловеческий тип, которому суждено пройти относительно рациональный путь – это тип или группа полуоткрытых объектов, основной характерной особенностью которого является обусловленный недостатком внутренних ресурсов и возможностей низкий уровень функционирования энергообмена и обмена веществ с внешним миром, неадекватное восприятие параметров изменений, возникающее с проникновением внешних и внутренних воздействий, а также невозможность полноценного контроля за энтропией и нестабильностью. В полуоткрытых системах эти факторы создают эффект «натянутых нервов», указывая на необходимость внешнего вмешательства и помощи и подчеркивая роль рычагов внешнего диктата.   

Речь идет о двойной ответной регуляции или механизмах положительной обратной связи, которые, «оперативно» отреагировав на изменение каждого параметра полуоткрытых систем, работают на стимулирование развития систем, вовлечение их в новые циклы и восстановление внутреннего равновесия систем, но все это происходит не резко и болезненно, а путем обоснованных системных преобразований и быстро внедряющимися, «анаболическими» мерами.

В качестве реформирующего, стабилизирующего  и регулирующего фактора для общественных систем, причисляемых к классу полузакрытых объектов, выступает прямолинейная, скоростная социальная подвижность, которая представляет собой не что иное, как организацию в управляющем-управляемом сегменте нового поведения и отношений между высшей и низшей стратами упомянутых  систем, совершенно новый порядок и фундаментальное изменение бывшего статуса, что осуществляется путем бескровного и полного вытеснения старого класса и достижения власти наиболее талантливыми представителями – в основном низших страт.

Активизация деятельности регулирующих биологических организмов, вовлеченных в полуоткрытые системы, восстановление внутреннего равновесия, равно как и биодоступности, биопригодности  (Bioavalability) также невозможно представить без внешнего вмешательства, в частности – применения медикаментов, что, как известно, определенным образом компенсирует недостаток сопротивляемости, иммунных ресурсов организма и является одним из важнейших звеньев проявления фармакологического эффекта в организме. 

В отличие от открытых и полуоткрытых систем, которые представляют «избранный» фрагмент вселенского здания, совершенно иное положение вещей и образ жизни предназначен закрытым системам, чья взаимосвязь с окружающей средой  ограничивается лишь энергообменом, чего, однако, нельзя сказать относительно обмена веществ, отсутствие которого, как и наличие отрицательных иных параметров, присущих закрытым системам, предопределяет их положение в иррациональной сфере развития по нисходящей (регресса) и на нижней ступени  космической иерархии.

Для закрытых систем характерен также  мощный рост энтропии, что не исключает наличие саморегулирующих процессов в этих системах. Однако для всего этого, как показывает ход развития, необходимо наличие столь мощной внешней энергии, силы или вмешательства, которая сделала бы возможной фундаментальные – структурные и функциональные – подвижки  в упомянутых системах, а также дала бы им возможность развития и роста. Так, биологическая скорлупа - оболочка  закрытых систем, как правило, проявляющаяся в виде организмов, пораженных хроническими или несколькими одновременно заразными и тяжелыми болезнями, не может иметь иного варианта спасения, иной формы помощи, кроме безотлагательного вмешательства, что, безусловно, является единственно разумной, безальтернативной необходимостью в таких биологических организмах как для получения мощного лечебного эффекта, так и для регулирования различных биологических процессов, имеющих весьма важное значение.    

То же относится и к революционным процессам, присущим закрытым социальным системам, которые, будучи единственной движущей силой фундаментального  переустройства этих систем и формирования совершенно новых элементов, как правило, предполагают изменение сути и качества государственной власти и руководства путем гражданского неповиновения или восстания, уничтожение монопольного контроля и силы над старыми, захват власти наиболее талантливыми и энергичными представителями низших слоев (или страт) общества, и иные подобные действия. 

Пытаясь в общих чертах представить некоторые стороны и оттенки деятельности закрытых систем, в то же время следует отметить, что не в каждой закрытой системе происходят перманентные процессы саморегуляции, или же такие, которые стремятся к разрушительному пути нисходящего развития (регресса) и в конце концов, очутившись там, пополняют ряд изолированных систем. Последние, по сравнению с остальными системами, отличаются и характеризуются тем, что, представляя самое слабое звено и  самый низкий уровень вселенной, не имеют обратной дороги и какой-либо возможности реанимации, спасения, что прежде всего объясняется полнейшим отсутствием обмена веществ и теплообмена между изолированными системами  и окружающего мира, а также нерегулируемым ростом энтропии, что приводит к окончательному разрушению и полному распаду этих систем. 

Итак, подводя итог оценок и наблюдений открытых, полуоткрытых, закрытых и изолированных систем, уверенно  и  четко можно утверждать, что любая система, имеющая свой неповторимый, отличный от других путь, в той или иной мере подвержена нелинейным  вероятностным событиям: проникновению случайностей и нестабильности, то есть таким событиям, которые, согласно синергетике, считаются основными критериями жизнеспособности всех систем  и движущей силой системных преобразований. Синергетические и системные представления позволяют также оценить тенденции развития современного человечества, существующие геополитические реалии и глобализационные течения, попытки американцев установить новый мировой порядок и, самое главное, место, роль, цели и задачи армянства в свете этих процессов.

Ни для кого не секрет, что современное человечество – это сложная иерархическая система, на вершине которой, то есть в сфере абсолютной безопасности, находится Запад и, в первую очередь, США – вождь международной монетарной диктатуры в экономике и монополюсный силовой центр, а остальные страны, в зависимости от уровня демократии, показателей экономического развития, устойчивости и крепости основ государственности,  соответственно занимают остальные ступени иерархии – зоны относительной безопасности и войны.

В последнее десятилетие Запад во главе с США добился еще больших и значительных успехов, отметив колоссальный скачок в своем развитии, в частности в научно-технической сфере, что настолько углубило неравновесие и пропасть в экономическом развитии по сравнению с другими странами, что она не оставляет места (ни сегодня, ни в обозримом будущем) для возникновения какой-либо альтернативной могучей силы – такой силы, которая своим весом и значимостью могла бы сравниться  с Западом, тем более с США, с этой могущественной сверхдержавой.

Но сегодня мы становимся свидетелями некой геополитической ситуации, когда США, в силу своего статуса мировой сверхдержавы и исходя из этого статуса - «необходимой военной мощи, возможности нанести весьма внушительную политическую пощечину, обладания экономическими рычагами и реальными идеологическими возможностями» (З. Бжезинский), вместе с покровительствуемыми ими транснациональными корпорациями и элитарными клубами, не без успеха предпринимает попытку установления «расширенного порядка человеческого сосуществования и сотрудничества» (Фридрих Август фон Хайек), что представляет собой не что иное, как американский вариант нового миропорядка, основанного на неоконсервативных идеологических положениях и абстрактных торгово-рыночных канонах поведения.

«Для принятия нового миропорядка, - утверждает лауреат Нобелевской премии, экономист Фридрих Август фон Хайек, - люди, не знающие этого, должны пойти на определенные жертвы, в частности, отказаться от определенных инстинктов, от определенных местных традиций и обычаев… Большинство сделает  свой выбор в пользу рыночной экономики, и тем хуже для тех, кто не согласится принять этот порядок – они будут уничтожены как существа, непригодные или не имеющие возможности  приспособиться к современной жизни, или будут вынуждены влачить жалкое существование».   

Все это говорит о том, что при новом миропорядке  стремление утвердить американский вариант свободного рынка есть не что иное, как попытка идейно завуалировать политику силы – такую политику, которая зиждется на законах синергетики и направлена на обогащение собственных транснациональных корпораций за счет внешних ресурсов или, иначе говоря, обеспечение необходимых ресурсных источников также за счет внешней, не западной среды. На наших глазах в лице США и недостаточно развитых стран формируется ясная и понятная синергетическая картина–  с происходящим между ними неравноценным обменом веществ и энергообменом, в рамках которого малоразвитые страны выступают как основные поставщики природных и интеллектуальных ресурсов, а Запад для этих стран – основным источником дорогостоящих  товаров  и услуг. 

Эти геополитические реалии вольно или невольно, но четко формируют и предлагают ряд вопросов, от ясных и исчерпывающих ответов на которые зависят историческая судьба и будущее многих  народов, в том числе и всего армянства. Основной и приоритетный вопрос формулируется следующим образом: возможен ли в рамках синергетического подхода полноценный экономический, культурный, политический прогресс и развитие иных частей человечества, иных стран, есть ли вероятность сохранения их достоинства и самостоятельности, равно как и уравновешенный ресурсообмен между ними – с возможностью самоизолирования или глобализации без самопожертвования, без опасности быть поглощенными мощными потоками геополитических заблуждений и американизации? 

Вопрос очевидным образом содержит в себе положительный ответ. И в этом смысле дает нам основание для оптимизма, внушают большую надежду опыт и путь развития  как демократических государств социального согласия – Бельгии, Австрии, Швейцарии, так и экономических драконов Дальневосточной Азии, которые, неся на себе нестираемую печать самовыражения, вместе с тем поражают высокой эффективностью уникальной организации государственной, общественной и экономической жизни, а также успешным опытом установления внутриобщественного взаимосогласия и консенсуса.  

Следует отметить, что отношение этих стран, находящихся в разных частях мира и принадлежащих разным цивилизациям, к всемирно-гражданским векторам свободного рынка, принципам глобализации и американскому варианту либеральной демократии,  хотя и совершенно различное, тем не менее оно не доходит до идеологической крайности или конфронтации, а наоборот, формируется и осуществляется с таких позиций национальной системы ценностей, которые обеспечивают сохранение в первую очередь национальной идентичности и национальных интересов с оптимальной возможностью самосовершенствования и самоутверждения, а в вопросах жизнеобеспечения, самоорганизации позволяют быть не менее прогрессивными и современными, чем известные нам сверхразвитые державы. 

Как отмечает доктор политологии Аркадий Варданян: «Факторы прогресса, частично преодолевая замкнутость культурных общностей, в то же время помогают им воссоздать свои традиционные избранные слои, способствуют развитию самосознания их членов в качестве представителей именно «собственной» культурной традиции».  Эта реалия особо подтверждается примером демократических государств социального согласия – таких государств, которым присущи прямолинейное разделение населения или расчлененность на этнические, религиозные, профессиональные, экономические мировоззренческие единицы и установление равновесия между присущими этим единицам субкультурами.

Причем общество или население - будь то в Бельгии, Австрии, Нидерландах или Швейцарии, разделено на прямолинейные фрагменты или единицы по тем принципам и таким образом, что взаимосотрудничество между этими фрагментами и единицами состоит не непосредственно, а при помощи избранных слоев – таких слоев, чья и легитимность, и неоспоримый авторитет не вызывают никаких сомнений в их сообществах. Например, в Швейцарии прекрасно сосуществуют и совместно принимают  решения всего 60 организаций и 27 человек, в Нидерландах – 5 религиозно-политических блоков: 1 социалистический, 1 католический и 2 протестантских, а в Бельгии общественная палитра несколько иная, поскольку существует слабо выраженный конфликт между фламандской и франкоговорящей общинами – по причине культурного преимущества последней.

Во всяком случае, упомянутые европейские государства своим развитием, прогрессом и бурным взлетом обязаны именно демократии социального согласия, которая играла и играет в жизни государства (если абстрагироваться от синергетических представлений) ту же роль, что и механизм негативной обратной связи в открытых системах. Более того, упомянутый вариант демократии показал свой исключительный потенциал в нормальной организации общества и установлении межнационального согласия, что свидетельствует о том, что демократия социального согласия может выполнять даже функцию двойного взаимного регулятора, присущую механизмам положительной обратной связи.

Так, в 1943г., в условиях окружения вооруженными силами Вермахта, Швейцария предприняла установление в стране демократии социального согласия, что и стало одним из залогов сохранения  ее безопасности и независимости. А Бельгия, Австрия и Голландия были вынуждены принять и установить рамки согласия в годы Первой мировой войны, когда непосредственно почувствовали на себе дыхание войны и всю тяжесть ее последствий. Серьезную альтернативу евроамериканскому варианту миропорядка предлагают развитые государства дальневосточной Азии: Тайвань, Индонезия, Сингапур, Япония и Китай, чей вектор государственной политики, как известно, направлен на сохранение их самобытности и укрепление основ цивилизации за счет укрепления материального и культурного процесса.

На этом фоне выделяется своими многочисленными успехами сияющая жемчужина Азиатско-тихоокеанского региона – Тайвань, страна, которая даже в условиях множества неблагоприятных факторов, препятствующих ее развитию, объективных трудностей и негативных реалий (ограниченные природные ресурсы, небольшая территория – 36 кв. км, чрезвычайно высокая плотность населения – 20 млн. человек, холодное противостояние с могущественным противником – Китаем и др.) благополучно и на отлично сдала экзамен по государственному строительству – труднейший экзамен строительства социального государства на фундаменте и в рамках моральных принципов всеобщих правовых норм, и  сумела приобрести стойкие гарантии мощного  экономического взлета, надежного благополучия и укрепления страны, а также реальную возможность эффективной нейтрализации внутренних и внешних вызовов безопасности страны, с охранения стратегической стабильности и основ государственности.

А что касается самого могучего соперника Тайваня в регионе – Китая, то кто же мог представить, что эта страна, с 1978г. с успехом формирующая свой собственный тип политико-экономического развития и строящая свою неповторимую национальную структуру и одним из демократических элементов которой следует считать создание экономики на платформе лучших семейных традиций и качеств добровольных хозяйственных кооперативов, малых фирм, всего через 15 лет, в 1993г., по классификации Международного валютного фонда, заняла второе место в мире по показателям валового национального продукта. «Объединенной мощью, - как отмечает политолог А.Варданян, -  Китай занял одно из ведущих мест среди стран мира и по своим геополитическим контурам перманентно и уверенно превращается в центр сдерживания изолированной силы и в фактор геополитического баланса».

Тщательное и глубокое изучение новейшего периода истории Китая приводит к тому выводу и убеждению, что китайская модель развития явно не выдержала бы экзамена истории, если бы не имела четкой государственной идеологии, а последняя, в свою очередь, не существовала бы, не будь мирного существования и гармоничного союза конфуцианской этики и либерализма, а союз этот точно не стал бы реальностью без глубокой и всесторонней переоценки ценностей, правильного ценностного ориентира.  

Эффективная система саморегулирования китайского государства, основы которого были заложены еще в 20-ых годах прошлого столетия - с появлением «Программы национальной перестройки» Сун Ят Сена и «трех важнейших принципов народа» (национализм, демократия и жизненность), выкристаллизовалась и обрела цельность благодаря последовательному применению идеи связи с народом (автор Мао Цзэдун) и денсяопиновским мерам по формированию основ децентрализованной государственной структуры. По сути, это было не продиктованное извне императивное требование либерализации или демократизации, а внутренний, продиктованный объективной реальностью и осуществленный на государственном уровне правильный выбор, где и нужно искать нефеноменологическое объяснение интересному явлению, именуемому китайским чудом.

Сегодня для многих и многих стран примером и ориентиром государственного строительства является и Сингапур – государство, расположенное на островах в Юго-Восточной Азии, отделённых от южной оконечности Малаккского полуострова. Благодаря правильно выбранной стратегии привлечения промышленного, интеллектуального и человеческого капитала для развития экономики, а в осуществлении этой стратегии проявив «желаемую, достойную и приемлемую позицию» (Б.Синклер), Сингапур за короткое время – с 1965г. и по сей день – сумел стать одним из самых развитых стран и звеньев золотой цепи мировых экономик дальневосточной Азии.

Неужели эти государства с пройденным ими славным путем не могут стать источником вдохновения и путеводной нитью в структурообразовании для нас армян, неужели не могут полностью убедить нас в той истине, что, возродив в нас возможность национального саморегулирования и созидательный дух династии Багратуни, а также обусловив целостность нашего существования позитивной гармонией познавательных, духовных и моральных ценностей, мы сможем претендовать на высокую, развитую и современную цивилизацию и занять свое место в семье развитых народов.

И вообще, всего этого можно достичь, в первую очередь, благодаря революции внутренней культуры и духа – такой, которая возродила бы утерянные нами в перипетиях исторического развития наши, сугубо  национальные, ценности и достоинства, важнейшие черты национального характера: справедливость, самолюбие, гордость, волю и порожденные волей – аскетизм, мужество, трудолюбие и др. То, что историческая судьба народов определяется их душевными особенностями и чертами характера, доказал и обосновал еще в начале ХХ века блестящий знаток психологии народов, француз Гюстав Лебон, в частности, написавший об этом:

«Влияние характера – мощнейший фактор в жизни народов, на нем зиждутся общества, религии и империи, характер определяет судьбы народов, развитие любой цивилизации в основном определяется характером… именно душа народа определяет его понимание мира и жизни, следовательно, его поведение и, наконец – его историю». На основании исследования многочисленных исторических фактов Лебон смог доказать, что «народы уничтожаются соответственно степени испорченности, непригодности качества своего характера… Основным фактором этого уничтожения всегда было изменение их духовного мира, который всегда был зависимым от понижения качества их характера».   

С этой точки зрения армянская история преподносила нам много «неприятных» сюрпризов, особенно в виде векового владычества государств и народов, отличающихся от армян в этническом, религиозном и цивилизационном плане. Владычества, которое оставило свою разрушительную печать и губительный след в душевной структуре армянского народа, посеяв в ней историческое зло, именуемое комплексом неполноценности, с неизбежно вытекающими отсюда «метастазами», коими являются разобщенность, пораженчество, фатализм, от которых, к несчастью, мы не можем избавиться  до сих пор. А это уже говорит о нездоровом общественно-национальном организме и закрытой системе, для полного и необходимого выздоровления которого есть лишь один путь – РЕВОЛЮЦИЯ ДУХА  И  МЫСЛИ.

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am