Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Политика

Политика
Май 2012, N 3

ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ КОАЛИЦИОННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА И ПРАВИТЕЛЬСТВА НАЦИОНАЛЬНОГО СОГЛАСИЯ

Геворг Даниелян, советник Конституционного суда, доктор юридических наук, профессор

С целью дать адекватное толкование иностранного термина обращаются к его этимологии, в частности, к латинским корням. Полагаем, сам по себе этот подход оправдан, однако следует добавить, что еще в глубокой древности присутствие в политике этих понятий свидетельствовало об из жизнеспособности, о «способности» существовать во взаимоисключающих цивилизациях. Таким, пожалуй, является и итальянский термин  coalitio, считавшийся синонимом слова «союз», а в содержательном плане он применялся в смысле объединения сил для достижения цели. Таким образом, коалиция может быть правомерной, и ее внутреннее содержание может считаться равнозначным исключительно при том условии, что в основе ее создания будет заложена цель, общая для всех ее составляющих, однозначно приемлемая для всех.   

Новейшие политические процессы в той или иной стране наиболее часто сталкиваются с преодолением существующих вызовов с помощью возможно более цивилизованных и демократических рычагов, и с этой точки зрения более ощутимой становится необходимость объединения политических  усилий. Однако сегодняшнее отечественное правоведение еще в недостаточной степени занималось раскрытием юридических аспектов этой проблемы, чем и продиктовано написание данного исследования. Причем научно-практическое значение и необходимость подобного рода исследований ощутимо особенно в тех странах, где  еще не сформированы необходимые представления и адекватные традиции – относительно соответствующих государственно-юридических институтов.

Отметим, что указанное понятие получило широкое распространение и в сфере государственного управления, в частности, в виде формулировки «коалиционное правление». В сфере политологии доминирует та, пожалуй, однозначная позиция, согласно которой коалиционное правительство формируется в том случае, когда какой-либо партии не удается добиться большинства в выборах. Аргументация парламентского большинства в правовом аспекте, однако, не есть единственный и решающий критерий. В конце концов, парламентское большинство – вовсе не достаточная гарантия для успешного преодоления не только политических, но и ряда конституционно-правовых «клубков проблем». С этой точки зрения неправомерны и необоснованны те распространенные точки зрения2, согласно которым якобы любое парламентское большинство безоговорочно обеспечивает любой ожидаемый результат – в рамках компетенции  и полномочий парламента.

Отметим, что в аспектах отечественной политологии, при условии отсутствия парламентского большинства также не исключается возможность формирования коалиционного правительства, однако последнее в основном рассматривается как политическая  толерантность, гарантия непревращения политических разногласий в ненужный конфликт. Иначе говоря, зачастую из поля зрения политических деятелей ускользают сугубо правовые аспекты, которые имеют стержневое значение с точки зрения «весомости» упомянутого института. А игнорирование этих аспектов чревато беспрецедентно тяжелыми последствиями, оно даже может поставить под угрозу весь конституционный порядок. 

Судя по политическим выступлениям, предшествовавшим, затем последовавшим за парламентскими выборами 6 мая 2012г., а также откликам на них – убежден, что недальновидность относительно института коалиционного правительства, частично понимание и примение его на практике сугубо с точки зрения политических расчетов, обусловленных партийными интересами, к сожалению, стали не такими уж маловероятными. При наличии партии, обладающей большинством в парламенте, точка зрения, согласно которой создание правительства по коалиционному принципу считается формальностью, тут же была оспорена и опровергнута, что, однако, не сопровождалось каким-либо конкретным и необходимым аргументом. Из споров и полемик, проходящих в политической плоскости, так и не стало ясно: из каких соображений подобное коалиционное правительство не может считаться формальным и достаточно ли одной волюнтаристской составляющей совместной деятельности для того, чтобы считать коалиционное правительство реальным.

Между тем, эти вопросы имеют стержневое значение, они не являются темой полической предвыборной пропаганды, продиктованной исключительно взаимными обвинениями. Необходимы глубокие и всесторонние исследования и продиктованные ими четкие ориентировки, которые смогли бы раскрыть глубинную суть и способы применения этого юридического явления. Само по себе коалиционное правительство не может рассматриваться в качестве «панацеи» для преодоления стоящих перед страной проблем совместными усилиями, оно может быть таковым исключительно в случае обеспечения определенных предусловий и действий в рамках законов. В противном случае оно не только не сможет способствовать эффективной борьбе с вызовами, но и станет лишним политическим препятствием, совершенно неоправданно тормозя естественные политические процессы.    

Причем в случае коалиционного правительства предпочтение отдается не столько политическим, сколько юридическим аспектам, поскольку в случае последних в основу формирования правительства ставится не партийность, а такие ценные правовые критерии, каковыми являтся профессионализм, деловые качества и др. Пожалуй, в этом причина того, что сформированное по этому принципу правительство в теории конституционного права традиционно называется не партийным, а «профессиональным правительством»3.

 

Проблемы, связанные с коалиционным правительством, и их общая характеристика

Указанный исходный материал уже сам по себе предопределяет комплексный характер изучения предложенной темы, необходимость ее анализа одновременно в политическом, юридическом, а также социально-психологическом аспектах. 

Для начала систематизированно обратимся к тем вопросам, которые обуславливают возможность (в некоторых случаях также – необходимость) института коалиционного правительства, предпосылки формирования, цели, сроки, предусловия деятельности и ожидаемые результаты. Причем для обеспечения цельности исследования этих вопросов считаем необходимым обратиться также к международному опыту в данном вопросе.

Добавим, что прямые ответы на вопросы, касающиеся института коалиционного правительства, мы не сможем обнаружить в Конституции (хотя она и содержит основные положения регулирования этого института), ибо это пока рассматривается как проблема, относящаяся к области рассмотрения политических сил. Отметим также, что она действительно имеет серьезный политический подтекст: политические силы, оценивая ситуацию в стране и руководствуясь ее конституцией, сами должны решить, какие варианты решения поставленных перед ними проблем считаются наиболее эффективными и адекватными критериям цивилизации и демократии.   

Следует отметить, что отечественная система управления и ее конституционные основы, к сожалению, не только значительно отличаются от международного опыта, но и перспектив развития. Так, например, в течение последних двух десятилетий во всех государствах мира наблюдается неуклонное и необратимое расширение рамок правовой деятельности правительств и иных звеньев исполнительной власти, а между тем в принятой референдумом 27 ноября 2005г. Конституции Республики Армения появилось новое, уникальное в своем роде положение (ст. 83.5.), не выдерживающее никакой критики с научно-практической точки зрения, согласно которому «порядок и условия осуществления и защиты прав физических и юридических лиц» могут быть установлены исключительно законом. В итоге создалась ситуация, когда правительство вынуждено нарушить Конституцию, поскольку на деле попросту не представляется возможным самоизолироваться от урегулирования отношений, связанных с порядком и условиями осуществления прав физических и юридических лиц и требующих оперативных решений. Отметим при этом, что задача заключается отнюдь не в ограничении прописанных в основном законе страны прав и свобод, каковое предусловие было бы строго правомерным: она относится исключительно к процедурному вопросу. 

Кстати, вышеуказанные и многочисленные иные конституционные положения, думаю, были продиктованы исключительно примитивными политическими представлениями, с преобладанием пока еще не вполне адекватной правовой культуры относительно демократического характера того или иного института. В противном случае, как еще можно комментировать прописанное в ст.19 Конституции РА положение, согласно которому во время закрытых судебных процессов «участие» СМИ может быть запрещено. Получается, средства массовой информации, как правило, участвуют в судебном расследовании, что запрещается только в исключительных случаях. Отметим, что в ст.6 Европейской конвенции «О защите основных прав и свобод человека» совершенно правомерно говорится исключительно о «присутствии». Таким образом, подобным чисто внешне невинным определением мы попытались, наверное, выглядеть более демократичными, игнорируя то, что участие представителей общественности и СМИ в судебном процессе противоречит основным положениям той же Конституции. Оно было более характерно для советской правовой системы, когда правомерными считались «народная дружина», «общественный обвинитель» и иные подобные институты.

Несовершенство конституционно-правовых норм неминуемо предопределило и уязвимую практику правоприменения. Так, в нашей стране также в основу формирования коалиционного правления положена целенаправленность совместного решения проблем, однако механизмы выполнения, конкретные условия и правила формирования, равно как деятельности, не соответствуют международным критериям. Мы еще обратимся к этим вопросам, просто отметим, что в случае коалиционного правительства в нашей стране продолжает подчеркнуто действовать принцип не профессионализма, а партийности – со всеми своими атрибутами: квотами, доминирующей роли политической партии парламентского большинства в принятии решений и др. Принципу формирования коалиционного правительства, более того, даже принципу формирования правительства национального единства не созвучна практика вовлечения партий, очевидным образом имеющих в парламенте минимум мест. Такая практика рассматривается как неприемлемая политика, направленная на искусственное ослабление и изоляцию вторых или третьих сил в парламенте.      

Кроме того, в политической жизни нашей страны, по сути, поставлен знак равенства между институтами «коалиционное правительство» и «правительство национального единства», которые имеют совершенно разные качества и векторы. В частности, при наличии очевидного парламентского большинства более применимы каноны не коалиционного, а правительство национального единства.


Мировой опыт

Прежде чем перейти к анализу конкретных вопросов, считаем целеесообразным представить международный опыт коалиционного правления, поскольку в нашей стране этот институт делает лишь первые шаги, имея в основе представления, по сути не совсем созвучные с таким же опытом зарубежных стран.

Отметим, что изучение мирового опыта – весьма ответственная и сложная задача, ибо «отличная» осведомленность только в существующей ситуации может быть не только бесплодной, но довольно опасной, поскольку любое политическое явление следует рассматривать и оценивать только комплексно – с учетом эволюции его развития и предопределяющих его причин. В частности, если в какой-либо демократической стране сформировалось коалиционное правительство и оно отмечает успехи, это вовсе не означает, что безоговорочно так может быть в любой стране. Следует учитывать ряд политических, юридических и морально-психологических факторов, которые и предопределяют «судьбу» этого института.

Как бы то ни было, предпосылки для формирования коалиционного, равно как и правительства национального единства, многочисленны. Во-первых, такие формы правления  считаются логичными и правомерными в тех странах, где действует принцип коллегиального принятия решений. Пожалуй, в этом причина того, что коалиционное правительство – редкий институт в случае Великобритании (в этой стране премьер-министр единолично принимает решения). В то же время, когда речь идет о преодолении особо сложных для страны социально-политических вызовов, даже вышеупомянутые такого рода иные правовые регулирования вовсе не препятствие, чтобы коалиции создавались и в таких странах.

Не случайно, что в той же Великобритании отдали предпочтение этому институту в 1915-1922гг. – во время Первой мировой войны, в 1931-1945гг. – во время Великой депрессии и Второй мировой войны и, наконец, в 2010г. – в связи с необходимостью преодоления мирового финансового кризиса. В мае с.г. формирование коалиционного правительства в Греции также было продиктовано стремлением углубившегося в этой стране финансово-экономического кризиса. Таким же образом комментируется и создание в Израиле нового правительства национального единства: значительная часть политических сил ждет внеочередных выборов, а между тем Бениамин Нетаньяху сумел сформировать правительство нового типа с участием различных политических сил:  в этом случае основной мотивировкой стала возможная и близкая угроза войны с Ираном.

Иначе говоря, коалиционное правительство прежде всего рассматривается как политический инструмент для эффективного решения возникших перед государством застарелых и сложнейших задач (в нашем случае – угроза военных конфликтов, блокада и др.). Учитывая этот важнейший фактор, коалиционное правительство формируется даже в таких странах, где создание коалиции по сугубо юридическим критериям не считается целесообразным.

Причем почти исключается создание коалиции со стороны партии парламентского большинства исключительно из числа «сочувствующих» ей партий, поскольку преобладает та позиция, согласно которой это не имеет абсолютно никакой связи с противостоянием трудностям совместными усилиями. В конечном счете, если между идеологиями, программами и образом действия партий нет глубоких и принципиальных противоречий, то в вопросе формирования коалиционного правительства проявление «избирательного отношения» со стороны партии парламентского большинства  лишено какого-либо правового обоснования. Подобные своевольные подходы способствуют не сплочению сил и преодолению социальной нетерпимости, а, по сути, еще более углубляют существующие разногласия и уже укоренившиеся разномыслие и недовольство.

Как правило, упомянутые коалиционные правительства формируются в тех странах, где партии, не составившие часть власти, в сложной социально-экономической ситуации лишаются даже возможности удовлетворить элементарные требования своих членов (например, обеспечить работой).

Более того, в основе формирования коалиционного правительства не должны лежать различные иные предусловия (в том числе – ориентирование в избирательных процессах), непосредственно не связанные с сущностью, задачами исполнительной власти и др. Политической силе, обладающей большинством в парламенте, не пристало предлагать будущим политическим партнерам такие предусловия, которые противоречат духу Конституции. В частности, не пристало предлагать такие предусловия, ответственным за решение которых является не данная партия – в лице своего высшего органа, а народ, поскольку  последний не может безоговорочно и полностью выражать даже позиции всех членов партии.

Таким образом, к коалиционному или правительству национального единства, как правило, прибегают, когда какой-либо политической силе не удается достичь парламентского большинства. Пожалуй, этим и объясняется такая распространненость этого института в Германии, Италии, Индии (состоящего из 13 партий),  Израиле, Бельгии и др. Причем немалую роль играют и традиции, чем и объясняется традиционно сложившееся стремление формировать коалиционное правительство при двухпартийной системе в Австралии. Силой традиций создаются коалиции и в Канаде, Новой Зеландии и др.

Следует также отметить, что вышеуказанные институты действуют в силу не только традиций, но и конституционных положений. Мы уже обратились к институту правительства национального единства, отметим, что он получил исчерпывающее правовое регулирование, например,  в ст. 91 конституции ЮАР, согласно которой партия, имеющая как минимум 20 мест в нижней палате парламента, может участвовать в формировании правительства национального единства и иметь в кабинете по крайней мере один портфель. Правовому регулированию формирования коалиционного правительства посвящена и ст.99 конституции Болгарии. Конституции ряда стран (Бельгия, Канада, Индия, Ливия и др.) прописывают присутствие в правительстве также представителей различных культурно-языковых, религиозных и иных подобных обществ. Отметим по ходу, что создание коалиции с партией, имеющей в парламенте очевидно малое количество мест, не созвучно и мировому опыту.


Факторы, обуславливающие необходимость формирования коалиционного правительства

Во-первых, как уже отмечалось, мировой опыт в основном также увязывает необходимость создания коалиционного правительства с проблемой преодоления вызовов, вставших перед данным государством. Эта ситуация никоим образом не предполагает, что политические силы некоторое время вообще воздерживаются от политических разногласий, однако осознание необходимости сплотившись противостоять опасным вызовам вынуждает их даже при наличии этих разногласий разработать такие программы, которые в общих чертах будут приемлемы для всех сторон и залогом успеха которых будет лишь объединение этих сил.

С другой стороны, как мы уже отметили, даже при отсутствии серьезных вызовов парламентское большинство отнюдь не является залогом успешного преодоления любых «конституционных препонов», то есть принятия любого закона или применения любого предусмотренного Конституцией полномочия. Не следует игнорировать, что отдельные конституционные положения относительно некоторых вопросов в парламенте не считают достаточным простое большинство голосов из общего числа депутатов. Так, согласно ст. 83.1 Конституции, для выбора защитника прав человека требуется как минимум 3/5 от общего числа депутатских голосов, а в случах, предусмотренных статьями 57, 59 и 111, требуется даже по крайней мере две трети общего количества голосов, и т.д. Понятно, что при отсутствии коалиции действие этих норм ставится под большой вопрос.

Эти «конституционные препоны», по сути, решают две основополагающие задачи: а) обеспечить по возможности весомое представительство в парламенте в связи с наиболее значимыми вопросами и б) обязать политические силы отдать предпочтение не столько «монопольному» варианту правления получившей вотум одной, хоть и  большей части народа, сколько формированию сотрудничества и рельной толерантности между политическими силами.  

Кстати, принцип коалиционного правительства при сохранении вышеуказанных предусловий наиболее созвучен с принципом демократии (народовластия), поскольку суть последней заключается не только в участии в избирательных процессах, но народ должен быть вправе осуществлять власть и «через установленных Конституцией государственных и органов местного самоуправления, а также должностных лиц» (ст.2 Конституции).  Конечно, было бы крайностью утверждать, что неформирование коалиционного правительства с участием представленных в парламенте политических сил исключает народовластие: отнюдь, просто речь идет о том, какой именно подход наиболее соответствует сущности народовласти.


Факторы, обуславливающие возможность формирования коалиционного правительства

В принципе, факторы, обуславливающие возможность и необходимость формирования коалиционного правительства, не столь уж разнообразны, и можно сделать их темой единого исследования, однако мы посчитали целесообразным выделить особенно те, что по своей сути более всего обуславливают возможность формирования коалиционного правительства. 

Во-первых, следует отметить, что Конституция не исключает формирования правительства по коалиционному принципу, более того – он считается более правомерным. Мы уже обращались к вопросу народовластия. Теперь же рассмотрим некоторые отдельные  положения. Так, согласно п.4 ст.55 Конституции, президент республики назначает премьер-министром «на основании распределения депутатских мест и совещания с парламентскими фракциями… лицо, пользующееся доверием большинства депутатов, а если это не представляется возможным – лицо, пользующееся доверием наибольшего числа депутатов». Пожалуй, из указанной нормы следует, что в вопросе назначения премьера в первую очередь  придается значение мнению парламентских фракций, и в этом случае считается предпочтительным, если понятие «большинство депутатов» воспринимается не только в количественном отношении, а именно как учет мнения фракций.

Коалиционному принципу формирования правительства созвучен и коллегиальный порядок деятельности правительства. В нашей стране правительство принимает решения, если оно удостоилось одобрения большинства его членов. Кстати, предыстория возникновения должности главы правительства (или, на манер зарубежных стран, ‘премьер-министра’) имеет совершенно иной характер. Впервые она возникла в Англии. Уроженец  Ганновера, король Георг I скверно говорил по-английски и плохо знал свое правительство, так что возникла необходимость выделить из министров одного – для связи между королем и правительством, и именно этот министр и назывался prime4. В дальнейшем он и стал главой правительства.

К тому же, формирование коалиционного правительства имеет и практический смысл, особенно в парламентских республиках, в то время как в президентских республиках оно лишается какого-либо смысла, поскольку президент единолично руководит исполнительной властью, намечая направленность всей политической деятельности5. В полупрезидентских республиках, какой является и наша страна, коалиционное правительство не может иметь решающего значения, однако его формирование также не должно считаться недальновидным или нереальным. Более того, формирование коалиционного правительства в полупрезидентской республике, по нашему мнению, может рассматриваться в качестве серьезного противовеса единоличному решению некоторых общегосударственного значения вопросов. Вопрос в том, что в случае однопартийности, решающей и безоговорочно направляющей является позиция президента республики (зачастую это доступно и в публичном порядке, например – президент публично заявляет о своих подходах), что на практике почти не подлежит критике, в то время как при коалиционном правительстве возможность организации по-настоящему коллегиальных обсуждений возрастает.

Институту коалиционного правительства никоим образом не препятствует нормальное применение правовых норм, предусмотренных Конституцией и текущим законодательством, а если на практике и случаются какие-то отклонения, то это просто правонарушения и непосредственно не обусловлены принципом формирования правительства. Так, официальные источники не раз свидетельствовали о том, что отдельные министры при проведении кадровой политики в плане гражданской службы предпочтение отдают «своим» однопартийцам6. Отметим, однако, что в случае с гражданскими служащими партийная принадлежность вообще не должна иметь никакого юридического значения, а проведение кадровой политики по принципу партийной принадлежности может рассматриваться (при наличии достаточных оснований) не только как административное правонарушение, но и уголовное преступление. Добавим, что подобного рода правонарушения в странах Западной Европы безусловным образом становятся предметом соответствующего обсуждения. Характерный пример: не далее как два года назад против экс-президента Франции Жака Ширака было возбуждено уголовное дело по факту трудоустройства по принципу партийной принадлежности нескольких сотрудников в мэрии Парижа.

С другой стороны, совершенно очевидно, что в случае коалиционного правительства порочная практика – вести кадровую политику по принципу партийной принадлежности –  сравнительно притупляется, поскольку в правительствах с многопартийным составом членов невольно складывается здоровая атмосфера – благодаря усиленному вниманию за деятельностью друг друга. Вероятность такой атмосферы заметно снижается в случае однопартийного правительства. Полагаю, что именно распространенные из официальных источников сведения о том, что в стране отмечены подобного рода нарушения, также являются результатом наличия коалиционного правительства, сформированного и действующего по неправомерным предусловиям.

Как известно, в нашей стране правовой основой формирования коалиционного правительства считается меморандум, что, возможно, становится доброй традицией. Мы также согласны с институтом меморандума, поскольку пока еще не сформировались соответствующие правово-политические представления и  традиции.

Кстати, сам по себе институт меморандума уязвим, однако поводом для сомнений может стать тот случай, когда этот необходимый документ получает неоправданно широкое распространение и, по сути, превращается в некий обесценившийся рычаг. В частности, неприемлемо, когда меморандум подписывают руководители таких структур, отношения которых исчерпывающе регламентированы законодательством, а последние просто не вправе «перередактировать» их    

Таким образом, хотя Конституцией не прописаны запреты для формирования коалиционного правительства, в частности, не детализируется возможность объединения партии парламенсткого большинства с иными партиями, однако наиболее целесообразным представляется закрепление положений этого института. Причем наиболее целесообразно сделать это в законодательном порядке, поскольку речь идет об отношениях, касающихся формирования органа, представляющего собой ветвь власти, что не нужно делать предметом регламентирования подзаконного акта.


Морально-психологические аспекты

Зачастую, отдавая дань определенной части общества, его безоговорочной нетерпимости и негативному отношению к власти, и тем самым надеясь на большое число голосов во время предстоящих выборов, определенные политические силы пытаются безосновательно и демонстративно дистанцироваться от властей и своим радикально-оппозиционным позицированием противостоять всем их инициативам. Причем в их арсенале появляются акции, направленные на провал не только очевидным образом обоснованных и безоговорочно служащих интересам общества законопроектов, но и деятельности всего государственного аппарата. Например, в представлении последних считаются абсолютно приемлемыми такие инициативы, как пространные и повторяющие друг друга речи по поводу законопроекта, выступления по вопросам с дублирующим друг друга содержанием, тайм-ауты без всяких видимых причин и т.д.

Причем порой эти шаги носят столь явный характер, что невольно способствуют как раз повышению рейтинга властей, что и дает некоторым политическим деятелям сделать вывод, что какая-то часть политических сил, позиционирующих себя оппозицией – это псевдооппозиция и выполняет исключительно управляемую политическую деятельность.

Следует постепенно «переломить» сложившееся в обществе безоглядно негативную предрасположенность в отношении властей, не дать ей превратиться в инструмент, который некоторые политические силы используют для своей «выгоды». Социальное недовольство должно быть по возможности адекватным и непредвзятым, чтобы власти могли с учетом этого пересмотреть свои политические программы, стиль деятельности и сделать их максимально реальными и максимально созвучными совокупной воле общества.  

К сожалению, сегодня власти также не предпринимают соответствующих мер для выявления реального недовольства общественности, да и вообще общественного мнения. Непонятным образом «преданы забвению» такие ценные институты, каковыми являются референдум, общественные слушания и др. Отметим, что всякие отговорки и ссылки на финансовые трудности в связи с организацией мероприятий не могут считаться обоснованными, коль скоро они могут осуществляться параллельно с избирательными процессами, а в случае последних тут же производятся необходимые расходы.

О вышеупомянутой ситуации свидетельствует следующий аргумент: по принятому еще 26 декабря 2008г. закону правительство инициировало проведение дополнения в законе Республики Армения «О референдуме», что давало ему право по своей инициативе организовать референдум «для выявления общественного мнения относительно важнейших вопросов государственной жизни» (ст. 8.1). Кстати, этот закон был принят с величайшим трудом, поскольку многочисленная группа депутатов склонялась к мнению, что он имеет антиконституционную направленность и призван выявить мнение общественности конкретно об армяно-турецких протоколах. И, преодолев столь большие препятствия, как бы это ни казалось странным, правительство по сей день не организовало ни одного референдума по выявлению общественного мнения относительно важнейших вопросов государственной жизни. В итоге получается, что зачастую исполнительная власть инициирует законопроекты, которые имеют исключительно идеологическую направленность и вовсе не призваны решить какую-либо практическую задачу.


Возможные трудности коалиционного правительства

Даже при наличии прекрасных предпосылок и предусловий коалиционное правительство неизбежно имеет определенные недостатки, преодоление или хотя бы смягчение которых – весьма важная задача. Во-первых, на практике не исключается, что в стремлении повысить политический рейтинг отдельные партии будут предлагать такие программные положения, которые существенно понизят эффективность деятельности правительства. Полагаю, для противостояния или нейтрализации подобных демагогических трюков существенную роль могут иметь правовые механизмы, направленные на выявление общественного мнения, значение которых мы уже рассматривали выше.

Следующая проблема касается кадровой политики. По существу, право предлагать кандидатуры министров по Конституции предоставлено премьер-министру, однако понятно, что при коалиционном правительстве правовые возможности уменьшаются. А залогом противостояния вызовам является профессиональное, сплоченное и действующее по предсказуемым критериям правительство. В данном случае, чтобы исключить провалы и предотвратить часто проводимые неоправданные преобразования, думаю, в меморандуме коалиционного правительства должны быть четкие требования, предъявляемые также к составу правительства.

Проблематично также создание благоприятных условий и атмосферы для здоровой политической борьбы. Не секрет, что коалиционное правительство, гася необоснованные политические конфликты, в то же время в какой-то мере понижает ту минимальную активность политических сил, которая необходима для обеспечения плюрализма мнений и обеспечения «цивилизованной борьбы» мнений. Именно исходя из этих соображений, никогда не следует умалять самостоятельность партий, ограничивать их право голосовать против определенных непрограммных законодательных актов или отдельных положений и др. Кстати, подобный образ действий и в оппозиционном поле также не породит безоговорочного недоверия по отношению к властям.

Мы уже обращались к вопросу о том, что в стране с тяжелым социально-экономическим положением стимулом для вхождения в коалиционное правительство может стать также стремление по возможности удовлетворить определенные требования членов партии, сделать более защищенными их права. Это обстоятельство кардинально меняет вышеупомянутые, впрочем – классические представления о коалиционном правительстве, ибо если в его основе лежит не стремление объединенными силами противостоять серьезным вызовам, а защита исключительно личных или узко партийных интересов, то остальные наши замечания к этой ситуации просто не имеют никакого отношения. В этом случае, пожалуй, мы имеем дело с однозначно псевдополитическими процессами. 


Заключение

Сам по себе принцип коалиционного правления не может считаться предпочтительным или безосновательным, он обусловлен многочисленными политическими, правовыми и морально-психологическими факторами, и только при их адекватном и систематизированном расчете можно будет делать исчерпывающие выводы о его преимуществах и недостатках. Суть и смысл коалиционного правительства – организация совместной борьбы против вызовов, представляющих собой большую и явную опасность для государства, оно ни в коем случае не должно стать инструментом в руках политических сил для ослабления влияния политических сил, не имеющих в парламенте достаточного представительства, и навязывания им неправомерных политических программ.


[1] Տե՛ս Политология: Словарь-справочник / М.А. Василик, М.С. Вершинин и др. — М.: Гардарики, 2001. — 328 с. էջ 225:

[2] Այս առնչությամբ բնորոշ են 2012թ. մայիսի 6-ի ընտրություններից հետո ՀՀԿ ներկայացուցիչների մամուլում բազմիցս արտահայտված միանշանակ դիրքորոշումները:  

[3] Տե՛ս Казырин А.Н., Глушко Е.К. и др. Правителсьство в зарубежных странах: Под ред. проф.., д.ю.н. А.Н. Козырина и к.ю.н. Е.К. Глушко. – М.: Ось-89, 2007, էջ 17-18:

[4] Տե՛ս История буржуазного конституционализма 19-го века. М.: 1986, էջ 8:

[5] Տե՛ս Правительство, министерства и ведомства в зарубежных странах, М.: Юридическая литература, 1994,  էջ 6-7:

[6] Տե՛ս Հայաստանի Հանրապետության կառավարության կայքէջում, 2009-2011թթ. կառավարության նիստերում Քաղաքացիական ծառայության խորհրդի նախագահի կողմից հնչեցրած հայտարարությունների վերաբերյալ զետեղված նյութերը` www.gov.am:

[7] Տե՛ս, օրինակ, Совгиря О.В., «Конституционно-правовой статус парламентского большинства (коалиции) и парламентской оппозиции в Украине», Государство и право, № 5, 2011 май, էջ 81:

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am