Главная страница
Главная страница
Հայերեն | Русский    Карта сайта
RSS News RSS
  От издателя
Ретроспектива Ретроспектива
Хроника месяца и обзор номера Хроника месяца и обзор номера
Мир за месяц Мир за месяц
Жемчужины отечественной мысли Жемчужины отечественной мысли
Политика Политика
Геополитика Геополитика
СНГ СНГ
Государство и право Государство и право
Общество и власть Общество и власть
Экономика Экономика
Полемика Полемика
Наука и образование Наука и образование
Культура и искусство Культура и искусство
История История
Город и провинция Город и провинция
Политические портреты Политические портреты
Воспоминания Воспоминания
Цитаты от классиков Цитаты от классиков
Пресса: интересное за месяц Пресса: интересное за месяц

 Статьи


Государство и право

Государство и право
Июль 2012, N 4

РЕГИОНАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ОПОЛЗНЕВОЙ КАТАСТРОФОЙ И ВОЗМЕЩЕНИЯ УЩЕРБА

Геворг Даниелян, доктор юридических наук

Дискуссия во время круглого стола на тему «Центр стабильного развития», проходившего 9 июля с.г. в Ереванском государственном университете, была посвящена важности комплексного изучения видоизменений земной коры и обрушений на территории РА, а также мерам защиты населения, коммуникаций и хозяйственных объектов в районах риска.

 

Значение оползневой катастрофы и особенности управления сферой

Адекватная оценка оползневой катастрофы отражена не только в профессиональных документах, но и в соответствующих правовых актах, что свидетельствует о том, что относительно сути упомянутой проблемы и о последствиях разногласий нет, во всяком случае явных. Причем таких разногласий нет и в политическом плане. Характерно следующее положение, закрепленное в ч.1 концепции (далее – Концепция), утвержденной постановлением правительства РА № 1 от 11 января 2007г. «Об одобрении концепции управления оползневой катастрофой Республики Армения»: «Управление оползневой катастрофой – это долгосрочный и сложный процесс, включающий в себя широкий спектр политической, социальной и экономической жизни.  Оползневая катастрофа оказывает негативное воздействие не только на политическую, социальную и экономическую сферы, но и препятствует стабильному развитию экономики, а также на бесперебойную эксплуатацию путей сообщения республики с соседними странами, которые являются важнейшим средством развития экономики. Оползневые катастрофы становятся причиной обнищания и эмиграции населения, вследствие чего горные и приграничные населенные земли подвергаются опустению и эрозии. Отсутствие в республике комплексной, последовательной политики и соответствующей стратегии привело к активации оползневых процессов и вовлечению в них все новых территорий».

Учитывая стержневое – к сожалению, только в теоретическом смысле стержневое значение  этого постановления, к которому мы еще обратимся ниже, в первую очередь выделим минимум два исключительно важных соображения:

а) правительство само однозначно верит, что упомянутая сфера просто не рассматривалась в качестве мишени государственной политики,

б) последствия оползневой стихии  охватывают широкий спектр политической, социальной и экономической жизни. Добавим к этому и то, что сама по себе оползневая стихия не может иметь таких тяжких последствий, включая эмиграцию, если она станет предметом соответствующего управления, в том числе и в плане внедрения рациональных институтов равноценной компенсации.

В контексте адекватной оценки социально-политического и экономического значения оползневой стихии, тем не менее, комплексный анализ действующего законодательства и правовой культуры приводит к убеждению, что в этой сфере понятие «управление» еще не воспринято соответствующим образом. Так, в главе «Понятия» 1-го раздела «Введения» в Концепцию выражение «Управление оползневой стихией» представлено в следующем определении: «...вся комплексная организация и последовательная реализация действий (работ) по изучению, постоянному мониторингу  опасности, исходящей  от оползневых явлений и угрожающей жизни, здоровью населения, объектам жизнеобеспечения и инфраструктурам».

Таким образом, хотя указанным определением в качестве показателя деятельности безоговорочно выбрана «комплексная организация», тем не менее с точки зрения правительства, управление в упомянутой сфере ограничивается лишь двумя направлениями:

а) исследование оползневых явлений,

б) обеспечение безопасности.

Что и говорить, указанные направления имеют существенное значение, однако они не могут исчерпывающим образом выразить конституционно-правовую суть «управления» основной функции исполнительной власти. В данном случае как минимум игнорируется то, что необходимость управления возникает при уже произошедшей катастрофе, так что список целесообразнее было бы докомплектовать следующими, не менее важными направлениями:

а) внедрение системных механизмов, равноценных компенсации ущерба, нанесенного населению и юридическим лицам вследствие оползневой катастрофы1,

б) создание эффективных и действенных институтов контроля.    

Отдельно мы рассмотрим возмещение нанесенного ущерба, учитывая своеобразие его аспектов, однако с точки зрения содержания управления в отдельных случаях стержневое значение имеют проблемы управления в чрезвычайных условиях, возникших вследствие оползней.  

В последнее время предметом широкого обсуждения стал проект закона РА «О чрезвычайном положении», в частности, особенно острые дискуссии вызвали вопросы, связанные с равноценным объяснением понятия «чрезвычайное положение» и использование вооруженных сил. Причем оба этих вопроса тесно связаны между собой, поскольку когда чрезвычайное положение рассматривается исключительно в политическом контексте – как результат политических процессов, то неизбежно возникает и вопрос о правомерности и закономерности участия вооруженных сил в политических процессах. Еще на стадии обсуждения проекта в парламенте я выступил по телевидению и выразил свою озабоченность по поводу того, что в случае природных катаклизмов также могут возникнуть ситуации, присущие чрезвычайному положению, следовательно, не следует рассматривать чрезвычайное положение исключительно как общественно-политический процесс – с массовыми беспорядками и т.д.

К счастью, критическое слово имело нормальный результат, и в частности, природные катаклизмы также были признаны как основание для введения чрезвычайного положения. Однако на этом правовое урегулирование завершилось, что еще более обострило противоречия и искаженное восприятие в плане юридического регулирования.

Попробуем выяснить, откуда возникают эти искаженные восприятия. Во-первых, отметим, что чрезвычайное положение как конституционно-правовой институт представляет юридическую ценность в основном с той точки зрения, что оно считается закономерным основанием для временного ограничения президентом страны некоторых конституционных прав человека. При этом, прибегая к правовому регулированию, за основу принимается основное положение, прописанное в ст.15 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека под названием «Отклонение от обязательств в чрезвычайных ситуациях»: «Во время войны или иного чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации (выделено нами – Г.Д.), любая Высокая договаривающаяся сторона вправе предпринять меры, отклонившись от прописанных данной Конвенцией своих обязательств – исключительно настолько, насколько того требует серьезность положения, при условии, что принятые меры не несовместимы с иными ее обязательствами, закрепленными международным правом».        

К сожалению, прописанное в конвенции выражение «иная чрезвычайная ситуация, угрожающая жизни нации» воспринимается законодательной властью страны исключительно как явление, обусловленное субъективными факторами, чем и было продиктовано игнорирование природных катаклизмов в проекте закона РА «О чрезвычайном положении». Между тем опыт зарубежных стран свидетельствует о том, что понятие «чрезвычайное положение» в равной мере включает в себя как субъективные, так и объективные факторы. Даже в странах СНГ, не имеющих богатого опыта законодательства, основанного на демократических критериях,  эта проблема решена однозначно – в пользу принятия природных катаклизмов как основания для чрезвычайного положения. 

Как бы то ни было, но принятие (после долгих обсуждений законопроекта) природных катаклизмов как основание для чрезвычайного положения и как таковое его включение в законопроект оставило впечатление разрешения проблемы лишь внешне, между тем законопроект дозрел до той точки, после которой уже невозможно было произвести системный пересмотр. Однако необходимость коренного пересмотра  от этого нисколько не уменьшилась, наоборот, она все более углубляется.  

По нашему глубокому убеждению, законодательный орган будет вынужден обратиться к скорейшему искоренению следующих недостатков в законодательстве:

а) законодательство не регулирует конкретно, по каким именно критериям природный катаклизм может быть признан чрезвычайным положением,

б)  закон РА «О защите населения в чрезвычайных ситуациях» явно противоречит ст.44 Конституции, поскольку согласно этой статье, только во время войны или чрезвычайной ситуации президентом страны могут быть временно ограничены права и свободы человека. Отметим, что ряд статей закона РА «О защите населения в чрезвычайных ситуациях» также предусматривает такие ограничения прав человека, которые не имеют никакой связи с положениями как ст.43 Конституции (мы имеем в виду ограничение конституционных прав и свобод на основании защиты государственной безопасности в демократических обществах, общественного порядка, предупреждения преступлений и т.д.), так и ст.44.

Так, согласно п. «ը» ст.15 указанного закона, в случае чрезвычайного положения временно регулируется передвижение транспортных средств, ввоз и вывоз грузов; а согласно пункту «ժ», в случае необходимости – также и владение и использование собственности, считающейся негосударственной – с дальнейшим равноценным возмещением и др. Отметим, что право собственности, прописанное ст.31 Конституции, согласно ст.43 той же Конституции, вообще не подлежит ограничению, а на основании ст.44 может быть ограничено исключительно в случае военной или чрезвычайной ситуации. 

Из сказанного следует, что в проект закона РА «О чрезвычайной ситуации» необходимо включить законопроект о проведении изменений и поправок в закон РА «О защите населения в чрезвычайной ситуации».

в) следует уточнить, какой именно государственный орган уполномочен объявлять чрезвычайную ситуацию;

г) необходимо четко и исчерпывающе установить перечень и функции тех органов, которые обладают определенным правом выступать в чрезвычайных ситуациях. Причем если указом президента страны об объявлении чрезвычайной ситуации на основании природного катаклизма не возникает дополнительных проблем, то в силу закона эти органы осуществляют свои функции и в случае чрезвычайной ситуации;

д) учитывая, что министерство чрезвычайных ситуаций было создано после указанных законов, следовало законодательными актами урегулировать функции этого госоргана. Тем более что о необходимости специализированных органов в этой сфере говорилось и в постановлении правительства РА №1 от 11 января 2007г.

Указанные правовые регуляторы не только исключат неправомерные нарушения Конституции, но и сделают предсказуемыми деятельность как населения, так и компетентных государственных органов и органов местного самоуправления. Конечно, прежде чем объявлять чрезвычайное положение или чрезвычайную ситуацию, нужно будет осуществить продиктованные ситуацией меры, но это не будет расматриваться как отклонение от Конституции или административно-правовое преступление, поскольку в данном случае начнет действовать институт крайней необходимости, что исключает  уголовную или административную ответственность при выполнении действий, содержащих элементы преступления или нарушения.

 

Распространенность оползневой катастрофы и эволюция управления

В ряду широко распространенных в Армении внешних геологических явлений по своей опасности выделяются такие гравитационные явления, как оползни, камнепады и обрушения. Причем наиболее опасными считаются оползни. Согласно мнению специалистов, широкая распространенность оползней обусловлена сейсмоактивностью региона, сильной накрененностью склонов, сложными геоморфологическими условиями, геологической структурой, а их высокая активность – активным вмешательством человека, что выражается интенсивной застройкой склонов, зачастую неправильными сельскохозяйственными работами на них, массовой вырубкой деревьев, нарушением почвенного покрова, а также его уничтожением.

Чтобы делать замечания относительно распространенности оползневой катастрофы, целесообразно проанализировать следующие статистические данные. Согласно результатам «Изучения управления оползневой стихии в Республике Армения»,  проведенных в течение 2004-2006гг. японским международным агентством сотрудничества на основании межправительственного договора  между Арменией и Японией, расшифровка аэрофотоснимков территории республики выявила 2504 оползневых участка, общая площадь оползней составляет 4,1 процент (1216 кв.м) площади республики, из 997 населенных пунктов оползнями разрушены 233, из 7400 км сети  автодорог нарушены 240 км (3,2%), из 870 км железнодорожной сети разрушено 4,8 км (0,5%) и т.д.

Согласно тому же источнику, только по данным инвентаризации 162 оползневых участков, прямой ущерб, нанесенный оползневой стихией социально-экономическим объектам страны, составляет 19,395 млрд драмов, а общий ущерб – 23,985 млрд драмов. Причем при подсчете ущерба не учитывались такие показатели, как разрушение памятников, несчастные случаи, психологический стресс и т.д. Согласно части Концепции «Описание проблемы и современное состояние»: «В результате широкого развития и высокой активности оползневых процессов в течение последних лет полностью разрушены и обезлюдены приграничные и высокогорные населенные пункты, около 2000 семей лишились крова, зарегистрирован большой ущерб, есть человеческие жертвы, разрушены дороги и железнодорожные линии, перестали функционировать сети питьевой и оросительной воды».   

И еще из того же источника: резкая оползневая активизация отмечается особенно в областях Тавуш, Сюник, Вайоц Дзор, Лори, Гегард и Гегаркуник. В целом оползневые явления в основном распространены в Тавушской, Сюникской, Вайоцдзорской, Лорийской, Гегаркуникской, Араратской областях и в отдельных районах Еревана. Посему, согласно постановлению правительства РА  №1 от 11 января 2007г., выделен 131 район особого риска, которые и должны были стать непосредственным объектом управления оползневой катастрофой. По этому же постановлению предполагается, что антиоползневые мероприятия должны были быть отражены в годовых, среднесрочных и долгосрочных программах республики – по сферам, размерам и источникам финансирования. Заметим, что в этих программах действительно нашли отражение определенные мероприятия, которые не могли рассматриваться как комплексные, хотя и были созвучны утвержденной Концепции. Как бы то ни было, но весь вопрос в том, что в течение последних пяти лет практически ни драма не было выделено на осуществление противооползневых мер. 

По сути, профессиональные исследования оползневых явлений, оценки и меры по их предотвращению осуществлялись начиная с 1960г. В основном эти работы проводились Национальной академией наук Армении, Геологическим управлением, геологическим факультетом Ереванского госуниверситета, позднее – отдельными проектно-исследовательскими институтами, в частности «Армземстройпроект». Уже в 1990-х годах эти работы, особенно в целях разработки инженерно-защитных мер, проводились силами ЗАО «Арминжпроект». Вследствие ограниченного финансирования в последние годы в республике в этом направлении никакой деятельности не проводилось (за исключением работ, предусмотренных договором между правительствами Армении и Японии).

В основном управление оползневой катастрофой в определенной мере было восстановлено в 1966г., когда впервые было принято постановление правительства о мерах по урегулированию последствий оползневых явлений на территории села Вохчаберд (к юридическим основам более подробно мы еще обратимся). В этот промежуток времени главным образом за основу были приняты результаты проведенных ранее исследований, согласно которым, во фрагментарном порядке осуществлялись противооползневые инженерно-защитные мероприятия. Только в отдельных случаях удалось обеспечить некоторое понижение оползневой активности, однако из-за отсутствия наблюдений невозможно было точно определить эффективность и профилактический уровень этих мероприятий.

В области разработки и осуществления антиоползневых мер определенную работу проводило особенно министерство градостроительства РА. В частности, оно разработало  «Программу первоочередных противооползневых мер на территории Республики Армения», которая была утверждена постановлением правительства №1074 от 11 июля 2001г. и на осуществление которой из предусмотренных в 2002-2004гг. 1924,0 млн драмов было выделено только 243,8 млн, из которых 132,4 млн драмов было затрачено на переселение жильцов аварийных домов, а на сугубо оползневые исследования всего 111,6 млн драмов, за счет которых и были проведены предварительные инженерно-геологические исследования – создание мониторинговой сети и экспертиза технического состояния  жилых домов 32 населенных пунктов, с целью учета зданий, подлежащих экстренному выселению.

Кстати, примеры недобросовестной работы в этой сфере были приведены деканом факультета географии и геологии ЕГУ М.Григоряном. Характерен следующий пример: жителей села Мартирос (Вайоц Дзор), ставшего непригодным для жилья в результате оползневых явлений, переселили в другой район, однако впоследствии выяснилось, что и новое место находится в оползневоопасной зоне и тоже непригодно для жилья.   

По поводу недофинансирования противооползневых мероприятий достаточно примечательный вывод закреплен в Концепции: «В результате невыполнения или недовыполнения исследований и последующих за ними мероприятий, в оползневых зонах республики в последнее время сложилась ситуация, когда правительство вынужденно должно выделить в несколько раз больше средств на решение проблемы обеспечения безопасности путем переселения жильцов сотен аварийных домов, равно как и устранения последствий оползневых явлений». Трудно не согласиться с такой оценкой. Добавим только, что в любой сфере управления действует упомянутый канон: если своевременно не принять необходимые меры, то неизбежно возникает необходимость осуществления еще больших затрат, иными словами, уклонение от затрат в данном случае не способствует достижению цели, поскольку приводит к неизмеримо большим расходам, что становится заметно лишь в последующие годы управления.

В то же время считаем нужным отметить, что употребленное в Концепции выражение «в последнее время» не совсем уместное и обоснованное: в конце концов, недофинансирование и недостаточное внимание к этой сфере наблюдалось еще в советской системе, а в начальный период независимости эта сфера вообще не рассматривалась как предмет управления – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иначе с подобной логикой было бы трудно объяснить правомерность принятого еще в 1970г. решения о предоставлении участка для Нубарашенского кладбища, а также множества подобных решений. Более того, после принятия Концепции, как уже было отмечено, вообще прекратилось субсидирование исследования и предотвращения оползневых явлений.

По сути, как бы это ни показалось парадоксальным, однако факт, что Концепция 2007г., вместо того чтобы наметить реальную комплексную программу государственного управления, стала символом конца управления оползневой стихии, поскольку до этого, при отсутствии вообще какой-либо концепции, какие-то меры все же предпринимались.

Полагаем, полномочным органом управления оползневой стихией следует признать министерство чрезвычайных ситуаций Армении, просто нужно произвести кое-какие уточнения в уставе этого министерства и принять соответствующее праительственное постановление.

Что касается специализированного органа, то полномочия последнего, пожалуй, созвучны с функциями утвержденного постановлением правительства РА № 420-Ն от 8 апреля 2010г. регионального центра по предотвращению чрезвычайных ситуаций и исследованию механизмов устранения их последствий, специализированной консультации по осуществлению спасательских работ и информации. В частности, согласно этому постановлению, этот центр должен заниматься профилактикой и предотвращением чрезвычайных ситуаций, осуществлением консультативных мер по уменьшению последствий чрезвычайных ситуаций.

Тем не менее последний по своему статусу и поставленным перед ним задачам не может полностью заменить собой специализированный орган, предусмотренный Концепцией.

 

Правовое регулирование отношений, связанных с борьбой против оползневой катастрофы

 Республика Армения приняла 25 законов, регулирующих сферу экологии, которые в основном обеспечивают выполнение взятых страной обязательств, исходящих из соответствующих конвенций РА. Ратифицированные Республикой Армения международные соглашения являются составной частью правовой системы государства и имеют высшую юридическую силу. В настоящее время Армения ратифицировала 28 международных договора по экологии, в том числе 16 конвенций и 12 протоколов.

Ряд законов в области экологии, принятых в 90-е годы, начиная с 2000г. были пересмотрены, что обусловлено было развитием экономики страны, а также необходимостью апроксимации законодательства РА с законодательством ЕС. В этом контексте были приняты новый земельный кодекс РА, водный кодекс РА, кодекс РА «О недрах», лесной кодекс РА, а также были разработаны проекты новых законов РА «Об экологическом фонде», «Об особо охраняемых природных участках» и «Об экологической экспертизе». 

Все перечисленные законодательные акты лишь в общих чертах соприкасаются с оползневыми явлениями, поскольку основным предметом их регулирования являются природоохранные отношения. Конкретно отношения с урегулированием оползневой катастрофы в той или иной степени стали предметом регулирования по субзаконодательным актам.

Прежде всего следует отметить, что до 1996г. в связи с этой сферой правительство РА когда-либо какого-либо правового акта не принимало, поскольку, как уже было сказано, эта сфера не рассматривалась как предмет управления. Впервые, и то частично, к этой проблеме оно обратилось 10 марта 1996г. своим постановлением №31 «О мерах по урегулированию последствий оползневых явлений в селе Вохчаберд Котайкской области Республики Армения». Это, естественно,  был субзаконодательный акт, направленный на фрагментарное, локальное решение проблемы, и не мог быть направлен на всестороннее правовое регулирование явления. В то же время он свидетельствует о том, что исполнительная власть постепенно делает попытки сделать оползневое явление предметом регулирования – хотя бы в виде компенсации ущерба в локальном порядке. 

Кстати, дальнейшие исследования также свидетельствуют о том, что оползневые явления длительное время рассматривались исключительно в плане устранения последствий. В частности, такого же рода были и постановления правительства №203 от 26 марта 1998г. «О мерах по восстановлению поврежденных оползневыми явлениями территорий, зданий и строений, первоочередных мерах по обеспечению безопасности населения в Тавушской, Вайоцдзорской и Ширакской областях Республики Армения», №211 от 31 марта 1998г. «О составлении сводок и создании банка данных относительно оползней на территории Республики Армения», №730 от 19 ноября 198г. «О выполнении противооползневых мероприятий   на территориях сел Мартуни, Дпрабак, Айгут, Калаван, Зораванк Гегаркуникской области Республики Армения» и др.

Упомянутыми постановлениями, как правило, предполагались отчисления в размере 3-10 млн драмов, и только постановлением №329 от 5 мая 2001г. «Об осуществлении первоочередных инженерно-защитных мер первого этапа на территории, пересекающей оползневый участок на 69-ом километре железной дороги Иджеван-Раздан», было решено выделить 29 млн драмов.

Впервые всеобъемлющий подход к проблеме был показан, пожалуй, постановлением №1074 от 7 ноября 2001г. «Об утверждении программы первоочередных противооползневых мероприятий на территории Республики Армения», которым предусматривалось выделить 1 млрд 924 млн драмов.     

В области управления оползневыми явлениями определенную роль сыграло соответствующее соглашение, заключенное с правительством Японии, в рамках которого производились работы, однако специалистами и правительством РА они были признаны неэффективными. Причем с целью систематизированного осуществления этих работ правительство РА своим постановлением №348 от 18 марта 2004г. «О подготовке и осуществлении мер, предусмотренных соглашением, заключенным между международным агентством сотрудничества правительства Японии и министерством  градостроительства Республика Армения в рамках программы «Исследование управления оползневой катастрофой в Республике Армения» попыталось урегулировать упомянутые мероприятия.       

Позднее, намереваясь в вышеупомянутых сферах наконец-то осуществить систематизированную политику, правительство РА своим постановлением №1 от 11 января 2007г. одобрило «Концепцию управления оползневой катастрофой Республики Армения», которая, как мы уже говорили, стало началом конца государственного управления в этой сфере. 

К сожалению, оползневые явления перестали быть объектом деятельности не только исполнительной власти, но и законодательного урегулирования. Если в первом случае ситуацию в той или иной мере можно объяснить скудными финансовыми ресурсами, то с точки зрения необходимого усовершенствования в сфере законодательного урегулирования этот аргумент уже не уместен. Заметим при этом, что обращение к вопросу правового усовершенствования было и в Концепции. Так, в части 5-й «Система управления»  упомянутого документа в качестве одной из основных задач стратегии государства признано «усовершенствование законодательства деятельности по управлению оползневой катастрофой», а уже часть 9-я «Усовершенствование законодательства» полностью посвящена «осуществлению соответствующих изменений и дополнений в действующих законах и иных правовых актах и принятию нормативно-технической документации».

В частности, в качестве задач законодательного усовершенствования Концепцией рассматриваются следующие вопросы:

а) уточнение полномочий органов государственного управления и местного самоуправления,

б) права и обязанности жителей оползневой территории,

в) уточнение регламента управления оползневыми явлениями,

г) правовой статус оползневых территорий и внедрение системы льгот и компенсаций населению.

Как видим, преобладающая часть мероприятий данного списка не имеет никакого отношения к финансовым отчислениям, они могли бы стать объектом правового урегулирования и в определенной мере способствовать смягчению воздействия оползневых явлений, однако полное игнорирование упомянутого явления может привести к такой ситуации, когда вопрос правового урегулирования рассматривается, пожалуй, как некорректный способ «пробуждения» интереса к проблеме.

Добавим, что в настоящее время в обращении новый проект Концепции.

В контексте правового урегулирования отношений по управлению оползневыми ситуациями существенное значение имеет конвенция 1998г. «О доступности информации относительно проблем окружающей среды, об участии общественности в процессе принятия решений и доступности правосудия», которую Армения ратифицировала 14 мая 2001г. 

 

Проблемы компенсации ущерба в результате оползня, варианты решения

Несмотря на то что около 10 лет (1996-2007гг.) правительство РА руководствовалось политикой хотя бы частичной компенсации ущерба населению, тем не менее, после принятия Концепции установилась та «молчаливая» позиция, согласно которой вопрос возмещения ущерба не соприкасается с администрированием, поскольку он был нанесен не в результате неправомерной деятельности правительства, так что следует пересмотреть институт компенсации ущерба и перейти к политико-правовым способам, когда предпочтение отдается добровольному или принудительному страхованию имущества и др.

В принципе, вышеуказанная точка зрения не могла быть уязвимой, если бы параллельно решались необходимые социальные и правовые проблемы. В конечном счете, как мы уже отметили, правительство РА тоже адекватно оценило ситуацию и по крайней мере закрепило в Концепции не только необходимость внедрения системы компенсации и льгот. То есть если даже, согласно юридической позиции правительства РА, прежний порядок компенсации не исходил из принципов администрирования и подлежит пересмотру, то того же нельзя сказать относительно предоставления льгот. Заметим, что институт льгот также предполагает гарантию прописанного в Конституции принципа равноправности (ст.14.1), поскольку статус лиц, изначально находящихся в неравных условиях в силу природно-климатических и иных объективных причин, уравнивается путем предоставления им льгот. 

И еще один важный вопрос: за время после принятия Концепции анализ деятельности правительства РА показал, что тем не менее в случае природных катаклизмов или иного рода объективных вредоносных явлений сформировалась политика частичного возмещения ущерба, хотя она в основном оформлена как «содействие государства». Примером подобного правового акта может служить постановление правительства № 828-Ա от 8 июля 2010г. «О вовлечении жителей разрушенных в результате землетрясения или подлежащих разрушению аварийных жилых домов общины Джрадзор Ширакской области Республики Армения в программу жилищного строительства в сельских районах Ширакской области, осуществляемую при содействии государства». Вообще, политика восстановления разрушенного в результате землетрясения жилищного фонда полностью осуществляется по принципу института «государственного содействия».

Таким образом, от политики возмещения ущерба правительство РА перешло к институту государственного содействия, что определенным образом избавляет правительство РА от соответствующей и равноценной ответственности за ликвидацию последствий любого природного катаклизма, вместо этого устанавливая широкие границы концептуальных полномочий. Кроме того, в морально-психологическом плане государственное содействие само по себе рассматривается исключительно как проявление доброй воли ничем не обремененного правового субъекта.   

Анализ, проведенный по сугубо юридическим критериям, также приводит к выводу, что правительство не может выступать в статусе ответственного за полное возмещение ущерба от природных катаклизмов, однако политика государственного содействия не может считаться правомерной, пока не установлены его основания, критерии и границы. В то же время утверждать, что в связи с возмещением ущерба государство безоговорочно не несет никакой ответственности и может вмешаться исключительно в рамках принципа государственного содействия, не правомерно.

Государство может освободиться от такой ответственности только в том случае, если оно выполняет все обязательства, установленные в данной области управления Конституцией, международными договорами и законами.  Достаточно только обратиться к обязанности, прописанной в п.10 ст.48 Конституции – «осуществлять политику по обеспечению экологической безопасности нынешнего и грядущих поколений», и получите соответствующий ответ на вышеприведенный вопрос. Причем если в отношении защиты иных прав и свобод человека Конституция употребляет выражение «содействует», то в этом случае предпочтение отдается наиболее конкретному «осуществляет». Содержание этого положения Конституции уточнено международными договорами и законами, к которым мы обращались выше.

Таким образом, политика государственного управления оползневыми катастрофами, в том числе правовое урегулирование проблем, далека от правовых целей и нуждается в серьезном усовершенствовании. Мы просто попытались обратиться к наиболее острым вопросам этой сложнейшей проблемы и наиболее предпочтительным вариантам их решения.

 

1. Позиция правительства в этом смысле склоняется к точке зрения, по которой  возмещение ущерба рассматривается исключительно как гражданско-правовой институт и на этом основании последний не считается составляющей управления. Однако комплексное исследование однозначно свидетельствует о том, что в этой сфере имеются элементы администрирования, к которым мы обратимся ниже.

 

Share    



Оценка

Как Вы оцениваете статью?

Результаты голосования
Copyright 2008. При полном или частичном использовании материалов сайта, активная ссылка на Национальная Идея обязательна.
Адрес редакции: РА, г. Ереван, Айгестан, 9-я ул., д.4
Тел.:: (374 10) 55 41 02, факс: (374 10) 55 40 65
E-mail: [email protected], www.nationalidea.am